Закатное солнце: меняя правила

Спустя два дня пути все узушиовцы и те, кто пришел с ними, наконец-то вернулись домой. Обычно путь занимает больше времени, но в этот раз ноги словно сами несли людей домой. Все шиноби тут же разошлись по домам, стоило им шагнуть за барьер. Наруто с Гаарой и демонами стояли у барьера, поджидая Орочимару и Саске с его командой. Рядом стояли Акира с Исобу и Минато. - Всем, кто хочет остаться здесь жить, я вынужден буду поставить печать. Она в своё время была у всех, кому я давал второй шанс и впускал внутрь. Простите, но это вынужденная мера предосторожности: никто чужой или тот, кому я не доверяю, не должен узнать о моей деревне. Печать не позволит вам болтать лишнего и нарочно причинить вред моим людям, в остальном она вас ни в чем не ограничит, - подошедший Джирайя продемонстрировал небольшую печать, которая легко скрывалась рукавом его одежды. Подумав, Наруто сложил печати и, приложив ладонь, снял с крестного печать. Он доверяет ему. Саннин несколько мгновений смотрел на место, где была печать, а потом крепко обнял Наруто, улыбаясь во весь рот. Саске же смотрел на брата, который стоял рядом с Наруто. Тот коротко кивнул. Вздохнув, Учиха протянул Узумаки руку, разрешая поставить печать. Следом за ним печать поставили Суйгецу и Джуго. По просьбе Акиры Наруто не поставил печать Карин, аргументируя тем, что она доказала свою преданность деревне и самому Наруто своими поступками. Узукаге согласился со словами брата. Подошедший Орочимару тоже протянул свою руку, но Узумаки только покачал головой и попросил разрешения поставить печать на сам очаг чакры, зная привычку змея менять тела. Тот скривился, но разрешил: змея перехитрили. Курама, стоящий рядом, подло хихикал. Вскоре все были внутри. Наруто уже встречал Сайдо. Узумаки отдал ему распоряжения, касательно того, где разместить прибывших с ним шиноби. Мужчина напомнил, что ему ещё нужно переместить в свои страны пятерых даймё. Наруто застонал: он и думать забыл об этих вредных старикашках. Отправив Гаару с демонами и отца с крестным домой, он нашел Генму и с ним направился в резиденцию. Какаши сразу же исчез в дверях больницы: он наверняка хотел увидеться с Обито: им всё ещё нужно было о многом поговорить. В кабинете его уже ждали даймё. Коротко рассказав, чем закончилась война, Наруто попросил каждого положить ладонь на его плечо и на руки Генмы. Он объяснил, что сможет только доставить их, и сразу уйдёт: как у каге, у него есть свои обязанности, и так война не давала их исполнять. Те понимающе покивали головами. Спустя четверть часа Наруто снова вернулся в Узушио, на этот раз, он надеялся, что надолго... Незаменимый Шинтаро занимался бумажной работой: подсчитывал погибших и раненных, составлял списки необходимых вещей, которые придётся купить у простых людей из других стран, ведь остальные какурезато не в лучшем положении. Минато практически не отходил от сына, следуя за ним, давая советы и иногда подсказывая, когда Наруто не знал, как правильно поступить в том или ином случае. Разобравшись с самыми срочными вопросами и подписав нужные бумаги, Наруто отправился в больницу, которая была переполнена раненными и пострадавшими в войне. Среди них было несколько людей, которые нуждались именно в его помощи. Туда же Наруто привел Орочимару. Ну а мало ли? Первым делом Наруто проверил Обито: тот выглядел нормально, хотя рана ещё не затянулась. Его тело всё ещё было покорежено, потому что после убийства Зетсу части тела, созданные из него, просто исчезли. Выход нашел Орочимару: он предложил из клеток самого Обито искусственно «вырастить» нужные ему части тела и органы, даже шаринган можно воспроизвести, если ему сильно помогут. При этом саннин косо поглядывал на Наруто и Кураму с Какаши, тонко намекая на то, чья помощь ему понадобится. Узумаки пришлось согласиться. Орочимару пообещал, что через месяц всё будет готово. Следующим, кого они навестили, был Нагато. Орочимару очень удивился, увидев его. Надо заметить, он не ожидал, что Наруто сможет переубедить его. Осмотрев Нагато, Орочимару сказал, что вылечить его можно, но это будет непросто. Сложнее будет извлечь те штуки, что торчат из него, а потом залатать дыры в теле и в системе чакры, что останутся после. Тут снова придётся «чистить» всё это чакрой хвостатого. В остальном змей обещал предоставить препараты, которые помогут Нагато встать на ноги. Остальные раненные не требовали таких серьезных мер. Некоторым придется тоже создать искусственные части тела или протезы, в зависимости от тяжести ранения пациентов, но ничего невозможного. Когда Наруто вышел на улицу из больницы, то увидел, что все жители деревни празднуют победу: они пели, танцевали, смеялись и шутили – это был праздник. Все радостно приветствовали своего Узукаге. Минато с гордостью смотрел на сына. Наруто как правителя заставили произнести речь в честь победы и только после этого он смог уйти. Если бы кто спросил его, он бы не вспомнил, о чем говорил, стоя на помосте. Фейерверки он тоже не помнил. Домой Наруто с Гаарой вернулись глубоко за полночь. Демоны и Сабаку но ушли спать, а Наруто остался с отцом. Узумаки сварил себе крепкий кофе и сел за стол, отец сел напротив. Некоторое время они просто молчали. Всю дорогу сюда они мало разговаривали, в основном Минато рассказывал о себе, о своей жизни, о встрече и жизни с Кушиной. Он давал Наруто воспоминания о родителях и семье. Наруто же рассказывал о своей жизни в Узушио, о Гааре и демонах. Оба тогда не решались затронуть тему Конохи и личных треволнений. - Как ты справился? – первым решился нарушить молчание Минато. – Я не о войне, а о жизни до этого. Пока мы ждали, что ты сделаешь с Мадарой, то Третий рассказал мне о твоей жизни, точнее о том её отрезке, который прошел на его глазах. Прости, что своим поступком обрек тебя на такую жизнь. - Ты не виноват, - покачал головой. – Один человек не может быть в ответе за действия остальных. Да, ты был хокаге, и ты мог отдавать приказы. Но даже правитель не властен над чувствами своих подчиненных. Никто не может приказать человеку кого-то любить или ненавидеть - это только их выбор. И ты не можешь отвечать за то, что они возненавидели меня. - И всё же. Зная, какая нелегкая участь ждет тебя как джинчурики, я запечатал Лиса в тебе. - Ты сделал это для того, чтобы я стал сильным. И ведь в итоге я обрел эту самую силу и даже сверх того: я подружился с Курамой, подружился с демоном, что в кровожадности уступал только Джуби. И знаешь, что я понял? Бесполезно переубеждать человека, который тебя и слушать не желает. Люди верят в то, что хотят. И все они верят стереотипам. Сколько джинчурики были обречены на участь презираемого всеми одиночки? Сколько из них жили, зная, что их не просто не любят, а ненавидят и боятся, желают им смерти и терпят только из-за того, что внутри них запечатаны демоны? Про самих хвостатых я не говорю, ведь никто не задумывался об их чувствах, да даже о том, есть ли они у них. - Ты удивительный человек, - негромко заметил Минато и жестом остановил сына, когда тот собирался перебить его. – Именно человек, а не шиноби. Ты нашел новую семью, верных друзей, подружился с демонами, которые стали тебе ближе, чем настоящие родители. А ведь знаешь, – по губам Йондайме скользнула нежная улыбка, - Кушина не ошиблась, когда говорила, что ты будешь самым непредсказуемым ребёнком: не будешь слушать старших, будешь своевольным, солнечным и будешь мечтать стать хокаге. - Мама ошиблась только в последнем предположении, - Наруто улыбнулся отцу в ответ. – Я оказался не таким, как вы. Я не смог переступить через ту ненависть и презрение, которые сопровождали меня всю мою жизнь, что я был в Конохе. Я не настолько великодушный и всепрощающий. Я - обычный человек, который злится, имеет свои недостатки. Я не мог простить того, что меня просто использовали, как пушечное мясо, как марионетку, не считаясь с тем, что я тоже человек. Если бы я не пробрался в Тайный Архив, я бы никогда не узнал правду о том, что я - твой сын и сын мамы. В Конохе я был сиротой без рода и племени и за всем стоял хокаге и его старейшины. Читая свиток за свитком, я всё больше разочаровывался в Конохе, да в других деревнях, в их политике и в правилах мира шиноби. Может я и стерпел бы, не узнай, что меня хотят убить, и у них уже был наготове следующий джинчурики. - Что? – Минато широко распахнул глаза. Ещё на войне он понял, что мир шиноби сильно изменился, но и представить себе не мог, что настолько. Мужчина не мог представить, ЧТО должна была сделать Коноха, чтобы его сын возненавидел её. - Да, как я узнал, за всем стоял Данзо и его доверенные лица. Но я ушел из Конохи, встретил Гаару и со временем понял, что мы не просто похожи, что мы фактически одно целое и у нас одна судьба на двоих. Дальше отношения с Курамой и Шукаку. Знаешь, отец, теперь я могу уверенно сказать, что знаю людей, которые намного хуже тех самых биджу, которых они боятся, презирают и ненавидят. Я дал себе слово, что построю деревню, в которой все будут счастливы. Думаю, у меня хотя бы немного, но получилось сделать это. Я дал шанс тем, кому не дали его другие, ведь в своё время мне даже не дали возможности доказать, что я - просто ребёнок, а не ходячий монстр. - Если кто и монстр, то явно не ты, - на кухню бесшумной тенью скользнул Курама и сел рядом с Наруто. – Я, скорее всего, никогда не прощу тебя, Минато, за то, что ты запечатал меня, но я благодарен за то, что ты выбрал Наруто. Йондайме удивленно смотрел на Кьюби – самого сильного и яростного из биджу, который сейчас преспокойно сидел рядом с ним и его сыном и мирно разговаривал. Минато снова посмотрел на сына, в который раз подумав, что тот - удивительный человек и что им с Кушиной стоит гордиться таким сыном. Шиноби проговорили до самого утра. Когда солнце уже начало восходить, Минато попросил Наруто провести его в больницу – он хотел поговорить с Какаши и Обито, прежде, чем исчезнет. Наруто остался дожидаться отца в коридоре, когда отрылись двери палаты неподалёку и оттуда вышла усталая Конан. Увидев Узумаки, она жестом попросила его зайти. В палате его ждал Нагато. - Я уже знаю, что было на войне, и чем она закончилась, ко мне приходил Сасори и всё рассказал. Мне нужно, чтобы ты перенёс меня туда, ведь только я могу запечатать статую Гедо. - Это не повредит тебе? – Наруто тоже думал об этом, но не говорил, желая убедиться, что с Нагато ничего не случится. - Нет, - покачал головой тот. – Это работает так же, как обычный призыв: чтобы призвать животное или то, что ты хочешь, нужно потратить много сил и чакры, а чтобы отправить обратно, нужно всего лишь сложить печати и потратить толику чакры на её активацию. - Когда ты хочешь это сделать? - Давай сейчас, тогда останется шанс, что никто не узнает о том, что я покидал больницу. - Хорошо. Наруто подошел к Нагато и помог ему встать на ноги, с другой стороны парня поддерживала Конан. Он коротко ей кивнул и в следующий миг все трое уже стояли напротив статуи Гедо. Нагато оглянулся вокруг, оглядывая поле боя. - Если бы я знал, чем закончится моё желание изменить мир… - в его словах слышалась боль и горечь. - Это не твоя вина. Каждый человек хочет изменить мир, но не все выбирают правильный способ, да ошибиться может каждый. Причина этой войны не просто желание изменить мир, а желание наказать его за боль, которую человек перенес по его вине. Думаю, каждый, кто познал такую боль так или иначе хотел наказать тех, кто виноват в этом. Но это только мои предположения. Я не могу читать чужие мысли и знать, что двигало человеком. - Но ты знаешь, как переубедить человека, как изменить его, показываешь другой способ менять мир и существующие в нём правила. Ты изменил не только меня, но даже Обито, чёрт, ты сумел сделать из хвостатых надёжных друзей, а некоторые для тебя стали семьёй. Знаешь, я понял, что нашёл в тебе Джирайя-сенсей, и почему он остался с тобой, почему не вернулся в Коноху. - Только не нужно вспоминать о том пророчестве и моей миссии, - скривился Наруто. – Давай покончим с этим, - Узумаки кивнул на статую, - и вернёмся в больницу. Нагато кивнул и начал складывать печати. Он активировал технику и с громким хлопком, статуя исчезла, оставив после себя только след на земле. Нагато покачнулся и Наруто поспешил подставить своё плечо. Потом он снова переместил их в больницу и, оставив парня на Конан, ушёл. Солнце поднималось всё выше, и Узумаки решил зайти к Обито, несмотря на то, что может помешать: он не хотел, чтобы отец ушёл не прощаясь, ведь теперь они встретятся уже не скоро. Когда он вошёл, все посмотрели на него: Минато улыбался, Какаши тоже, а Обито смотрел недоверчиво. Ему до сих пор слабо верилось, что его не просто простили - ему дали второй шанс. - Ты уверен? – всё же набрался решимости задать вопрос Учиха. - Да, я не отступаю от своих слов, я уже говорил. За моих людей не волнуйся. Знаешь, я заметил, что Узумаки – одни из немногих шиноби, кто имеют на всё собственное мнение и кто видит человека таким, какой он есть сейчас, а не каким был раньше. Они смотрят и оценивают поступки. В Узушио живёт много бывших нукенинов, отступников и просто изгнанников, тех, кто вынужден был уйти из родных селений по тем или иным причинам. Здесь любят и уважают биджу. Что такое ещё один Учиха по сравнению с хвостатым зверем? О, кстати, теперь тут трое Учих и трое демонов. Равновесие, - Узумаки улыбнулся. - А что если Коноха потребует выдать меня или Саске? - Пусть требуют, сколько их душе угодно. Я – Узукаге своей страны и деревни, здесь действуют мои законы, и я защищаю своих людей. Да и не рискнёт никто ничего требовать. Ах да, ещё кое-что. Лично Тсунаде не сможет ничего от меня требовать, - Какаши и Обито удивленно на него смотрели, а Минато понимающе улыбнулся, кивнув головой. – Вы знаете, что она – внучка Первого, но кроме всего прочего, она – внучка Узумаки Мито, а значит, в ней течет кровь клана Узумаки, а так как я его глава… - Курама, который нагло слушал их разговор, злобно засмеялся, гордясь своим лисёнышем. – Вы можете остаться. Конечно, своего квартала у вас не будет, но отдельным домом я могу вас обеспечить. А дальше... Думаю, клан Узумаки не будет против соседства с Учиха, мы все понесли потери и теперь восстанавливаемся. А так как нас всё равно боятся и недолюбливают, то хуже не будет. Поговорив ещё немного, Наруто вышел с отцом, оставив Какаши и Обито наедине: тем было о чем поговорить, ведь многое осталось недосказанным, они оба должны принять решение о том, как им жить дальше, будут ли они друзьями или их пути разойдутся. Наруто повел отца в свою любимую бухту Рока. Он рассказал, что это название придумал ещё первый глава Узушиогакуре, ведь здесь происходили все значимые события для клана до последней войны, здесь люди принимали свои роковые решения. Это место значило многое для Узумаки. - Я рад, что смог увидеть тебя. Передай Орочимару-сану мою благодарность, - Минато говорил спокойно, его лицо выглядело умиротворенным. - Обязательно. Знаешь, пап... - Минато вздрогнул: это был второй раз, когда сын назвал его не грубым «отец», а теплым «папа». – Я рад, что смог встретиться с тобой и поговорить. Мне всегда хотелось узнать, какими людьми были мои родители, любили ли они, ждали ли моего появления. Я конечно многое об этом узнал от других, особенно от Курамы, но это было не то. Я рад, несмотря ни на что, что моими родителями оказались именно вы с мамой. Я люблю вас. - Наруто, - в глазах Четвертого показались слёзы, он подошел к сыну и крепко его обнял. Он был абсолютно счастлив. Два блондина стояли в обнимку, по щекам обоих катились слёзы, но обоим это было безразлично. Сейчас это были не Четвертый хокаге и Узукаге, не герой Конохи и джинчурики Кьюби, это были простые отец и сын, которые любят друг друга. Гаара, стоящий неподалёку, смотрел на самого дорогого человека в своей жизни и в его глазах тоже стояли слезы. Ему повезло намного больше, чем Наруто: у него всё же была семья, какая-никакая, а тот всегда был один, не зная, кто он и чей. Гаара восхищался родителями Наруто, которые пожертвовали собой ради того, чтобы их сын жил. Ему не понять, как больно Наруто смотреть на его отношения с Канкуро и Темари, как горько было видеть его споры с отцом, хотя тот и был не примерным родителем, но по-своему любил сына и волновался за него. Наруто же всегда был один. Тело Йондайме стало прозрачным и, бросив напоследок, что они с Кушиной любят сына и гордятся им, Минато исчез. Наруто стоял на том же месте, склонив голову. Но вот он немного протянул руку в ту сторону, где стоял Гаара. Сабаку но подошел к нему и крепко обнял, позволяя спрятаться мокрое от слез лицо на своём плече. Он молчал. Слова тут были лишними. Теперь Наруто больше никогда не будет один. Несколько месяцев пролетели для жителей Узушио, как одно мгновение. Деревня не пострадала, но потери были большими – немало Узумаки полегло на поле боя. И осознание этого сильнее всего отразилось на Обито. Ему было неимоверно сложно идти по улице и видеть грустные лица людей, зная, что его желание отомстить и покорить мир убило многих людей. Виноват в этом не какой-то абстрактный враг, а он сам. Он не мог смотреть людям в глаза, боясь увидеть в них ненависть, презрение и обвинения. Уйти он тоже не мог, это было бессмысленно: в каждой деревне были люди, которые потеряли близких из-за него. Он везде был виноват. Он держался, когда рядом был Какаши, Итачи или Саске, хотя с последним у него было натянутые отношения. Но со временем Наруто заметил, что Обито при разговоре с членами клана Узумаки начинает смотреть им в лицо, не отводя взгляда, он даже научился улыбаться, правда, очень редко. И однажды, увидев, как Шинтаро читает Учихе какую-то книгу, а тот не отрывает от него взгляда, понял, что стало причиной таких изменений. Нагато сделали операцию и, хоть и с трудом, восстановили его тело, исцелив всё, что можно было. Они с Конан решили остаться в Узушио, где у Нагато была родня, да и приняли тут их радушно. С бывшими товарищами из Акацуки у них сложились дружественные отношения. Нагато и Конан приняли в деревне. Сложнее всего оказалось с Орочимару. Спустя некоторое время Наруто обнаружил, что многие жители деревни боятся его, стараются избегать и смотрят зло и враждебно. Тогда тот Узумаки понял, что давая саннину разрешение остаться здесь, он не учел, что многие жители – бывшие пленники Орочимару и вряд ли они будут рады такому соседству. Пришлось искать компромисс: Наруто сообщил всем, что саннин пообещал не проводить экспериментов на людях, а тот принес публичные извинения. Как змей согласился на это, осталось тайной для всех, кроме них двоих. Конечно, извинения мало кого убедили, но это был шаг навстречу. Узумаки с помощью своих людей построил Орочимару лабораторию на другой стороне острова, где практически никто не живёт. Тот мог там проводить свои эксперименты, но только не на людях, за этим следил сам Наруто. Исключением стали опыты, необходимые для восстановления здоровья шиноби, создание разного рода вакцин и ядов, что было нужно любой уважающей себя какурезато. Наруто подозревал, что другие страны поостерегутся злить его, помня, какие интересные экземпляры живут в Водовороте и какая сила сокрыта за барьером, скрывающим деревню. Барьер, кстати, до сих пор стоял, питаясь силой уже не только джинчурики и биджу, живущих внутри, но и всех Узумаки. Помощником Орочимару к огромному удивлению всех согласился стать Син, сообщивший, что после дрессуры в Анбу Корня ему никакой Змей не страшен, а после уроков Куроми его никакими экспериментами не испугаешь. Итачи и Дейдара наконец-то смогли поговорить и выяснить отношения. Итогом их разговора стала подбитая физиономия Учихи, подпаленное местами тело и слабая, но полная затаённого счастья улыбка. Война заставила их на многое посмотреть по-другому. Чуть не потеряв друг друга, они решили, что любовь важнее обид и всего прочего. Саске тоже остался в деревне и подружился с её жителями, найдя друзей и товарищей. И со временем он научился улыбаться, шутить, исчез холодный высокомерный ублюдок, мечтающий отомстить. От Итачи Наруто узнал, что тот отговорил брата мстить кому-то за случившейся с их кланом и семьёй: война сполна отомстила за все обиды. Учихи достаточно наказали мир за всё зло, что им причинили. Достаточно, иначе это будет замкнутый круг. Полгода пролетели быстро. Наруто, Гаара и демоны направлялись в Коноху, где в этот раз будет проходить саммит каге. Это место было выбрано даймё. Как узнал Наруто от своих друзей из Конохи и от Джирайи с Какаши, в Листе произошли разительные перемены. По пути в Коноху Наруто встретил мизукаге, которая тоже направлялась на встречу. Отношения между Узумаки и Мей были довольно теплыми: куноичи бесспорно уважала его, а сам Наруто видел в ней достойного правителя. Она легко простила Наруто то, что Исобу теперь запечатан в его брате и находится в другой деревне, а отношение ко второму джинчурики, Утакате, разительно поменялось. Все джинчурики теперь были героями и их признали людьми, а не монстрами, ведь все прекрасно осознавали, что войну выиграли именно они. Пятеро каге расселись за круглым столом, их сопровождение разместилось за их спинами. Не было только хокаге. Но вот двери распахнулись, и через них в комнату вошел хокаге и, под удивленные взгляды занял отведенное ему место. Шикаку Нара, Сарутоби Асума, Тсунаде и Джирайя стояли за его спиной. - Приветствую всех собравшихся и прошу простить меня за опоздание, - Какаши снял с головы шляпу и положил её на стол перед собой. Остальные каге последовали его примеру. - И давно ты стал хокаге? – спросил райкаге. Киллер Би за его спиной жестами показывал Наруто, как он рад его видеть, мысленно дополняя свою речь неизменным рэпом, заставляя Узумаки прилагать усилия, чтобы не рассмеяться. - Два месяца назад. После войны в Коноху вернулись трое воскрешенных хокаге. Первый с помощью Тобирама-сама начали быстро наводить порядок, - это заговорила уже Тсунаде. Наруто заметил, что женщина сильно изменилась. Она уже не смотрела на окружающих снисходительно, а при взгляде на Наруто в её глазах было сожаление. Похоже, бабуле здорово промыли мозги. – Первый хокаге в грубой форме сообщил, что сейчас Коноха – это не та деревня, которую он основал вместе с Учиха Мадара и, наверное, ему стоило позволить бывшему другу всё же разнести её. Коноха начала меняться ближе к концу правления Второго и с каждым годом она всё глубже вязла во внутренних распрях и сама тянула себя ко дну. Четвертый пытался изменить эту систему, но ему не хватило времени. Я тоже совершила немало ошибок, будучи на посту хокаге. Посовещавшись с даймё мы решили выбрать нового главу деревни и единогласно проголосовали за Хатаке Какаши. Он опытный шиноби, хороший аналитик и, кроме всего прочего, ученик Четвертого. Мы уже начали менять нашу систему: многие законы и правила будут пересмотрены или отменены. Миру шиноби пора меняться. - Полностью поддерживаю, - кивнул райкаге. – После того как Югито и Би вернулись домой и рассказали о том, как живет Узушио, мы увидели, что допускали многие ошибки и нам, как ни неприятно это признавать, нужно многому научиться у молодого Узукаге. Дальше каждый каге начал говорить о том, что изменилось в его деревне после войны. Случившееся заставило многих посмотреть на некоторые вещи по-другому, изменить приоритеты и способы достижения нужных целей. Всем, но в особенности - Конохе, преподали сильный урок. Учиха Обито, Учиха Мадара, Якуши Кабуто, Орочимару и Шимура Данзо – ключевые фигуры в войне, главные враги, все они выходцы из Конохи. Так что именно Листу теперь в корне предстоит поменять свою внутреннюю политику и законодательную базу. Это будут серьезные изменения, и такому хокаге нужна сильная поддержка. Его советниками стали Шикаку и Асума, а Джирайя - единственным старейшиной, ибо Тсунаде после общения с дедом зареклась иметь дело с властью. - А что с Учиха? – задал вопрос Эй, посмотрев на Наруто. - Они все остаются в Узушио и не причинят вреда другим деревням и их жителям без моего приказа. Отныне клан Учиха принадлежит Узушиогакуре и Водовороту, а к Конохе не имеет никакого отношения. Это решение всех Учих. Тоже касается Орочимару, отныне он – шиноби Узушио. Кроме того, все те, кто ушел из других деревень в мою страну, намерены остаться там и не вернуться в некогда родные деревни. Особенно это касается бывших коноховцев, - Наруто нарочно не смотрел на Какаши и остальных, ведь теперь вся ответственности на плечах Хатаке, а он ни в чем не виноват, хотя и расплачиваться именно ему за чужие ошибки. Узумаки понимал, что не все присутствующие согласны с таким решением, но снова поднимать бучу, когда всё едва-едва начало налаживаться – как минимум глупо и недальновидно. Да и портить отношения с Узушиогакуре никому не хотелось: таких лучше иметь в друзьях или, хотя бы, в союзниках. - А что делать с хвостатыми? – спросил казекаге, стараясь не смотреть на сына: это была больная тема. - Вы можете посчитать меня сумасшедшим, но я предлагаю оставить этот вопрос самим биджу. Пусть они сами решают, кто лучше подойдёт для них, - четверо каге недовольно посмотрели на него. - Я полностью согласен с Наруто, - сказал Какаши. – Мы уже делили хвостатых и чем в итоге это обернулось? Биджу – оружие деревни, а нужнее всего оно на войне, что и вылилось почти во все войны шиноби и постоянные междоусобицы для какурезато. Кроме того, некоторые деревни имеют по два демона, а некоторые - ни одного. На данный момент все демоны под контролем, а получив новые тела, я думаю, они более чем довольны своим существованием, разве нет? – ни один каге ему не возразил. – Наше отношение к большинству джинчурики привело к тому, что мы имеем. И если бы не те самые джинчурики с демонами, мы были бы мертвы, а привычный мир уничтожен. Узушиогакуре - пример того, как строить отношения с биджу и джинчурики, да и в других вопросах, фактически, мы выиграли войну за их счет, - все каге вынуждены были признать правоту этих слов. - Ещё кое-что, - сказал Наруто. – Вам не нравится идея того, что хвостатые сами смогут выбирать себе носителей, тогда давайте ограничим их выбор: пусть они выбирают родственников или детей своего джинчурики. Я и Кира Би можем служить примером, ведь предыдущие джинчурики Гьюки были из одной семьи, если я не ошибаюсь. Так демоны будут знать этих людей, да и подстраиваться под чужую чакру не придётся. Ах да, и ещё кое-что: я хочу, чтобы джинчурики имел возможность перейти в другую деревню. - Тогда справедливо будет, если его место займёт другой джинчурики, - предложила мизукаге. - Поддерживаю, - кивнул казекаге. – И вообще, предлагаю заново поделить хвостатых. Большинство каге поддержали эту идею. А дальше начались споры и ссоры: каждый старался урвать для себя, как можно больше. Единственные, кто не вмешивался – это Какаши и Наруто. Узумаки просто сказал Хатаке, что в Коноху он отпускает Акиру, на что хокаге только благодарно кивнул. Наруто понимающе улыбнулся, зная об отношениях брата и нового хокаге. А ведь Акира, черт его дери, ни словом не обмолвился о назначении Какаши и только спустя недели три рассказал о нём. После войны Наруто убрал многих своих шпионов, а в Конохе оставил только Акиру и несколько своих друзей из местных. В итоге, когда джинчурики были перераспределены, то мало что изменилось. В Суну отправился Роши со своим Сон Гоку. Гаара даже сочувствующе посмотрел на отца, вспомнив нелегкий характер мужчины и его демона. В остальном всё осталось так же. Теперь два хвостатых было только в Облаке и в Узушио, но спорить с Наруто и Эем никто не рискнул. Какаши тоже был доволен, как и казекаге. Мизукаге сказала, что одной головной болью меньше, всё равно толку от Исобу не было. Старик тсучикаге возмущался, но, оставшись в меньшинстве, был вынужден согласиться. Помимо этого вопроса все каге обсудили некоторые законы и правила шиноби, придя к выводу, что если уж что-то менять, то менять в каждой деревне. Война объединила нации и научила их быть более терпеливыми и понимающими по отношению к другим. Ещё несколько часов каге обсуждали дела насущные, стараясь решить все вопросы и проблемы, которые остались после войны. В тот день было подписано много договоров о сотрудничестве в самых разных сферах. Одним из важнейших вопросов было образование, ведь от него во многом зависит, каким шиноби станет человек. Здесь тоже ввели некоторые изменения, как в самой программе, так и во многом другом. Прототипом стала система Узушио. Каге решили, что теперь экзамен на чунина будет проходить раз в два года, и его поочередно будут организовывать все шесть стран, а участие в нем будут принимать желающие со всех стран. Это послужит налаживанию дружеских отношений с другими нациями. В этом году экзамена не будет, сначала нужно поднять на ноги экономику, торговлю и многие другие сферы. А вот через два года будет проведен первый экзамен, организацию которого единогласно повесили на Узумаки. Наруто хоть был не очень доволен, но согласился на это. На следующий день все каге отправились домой, а Наруто с Гаарой и демонами остались по просьбе Какаши. Шиноби собрались в кабинете Шестого. - Прости меня, - хрипло сказала Тсунаде, смотря прямо в глаза Наруто. – Я была не права по отношению к тебе. - Вас переубедил Первый? - Дедуля ткнул меня носом в мои же ошибки, правда, подобная процедура была проведена и со Вторым, и с Третьим. Я осознала, что мои методы были неправильными. Я сложила с себя обязанности хокаге, и теперь я просто заведую больницей Конохи. - Может это и к лучшему, - дернул плечом Наруто. – Я прощаю вас, вы поступали так, как умели, как вас учили. Мы с вами прошли разные жизненные школы и воспитание, - Тсунаде отвела взгляд, словно это она была виновата в сиротстве Наруто. – Я прощаю Коноху, но больше никогда не назову её своим домом или родной деревней. Я не смогу забыть то, на что вы меня обрекли, как бы ни старался. Теперь я полностью принадлежу Узушио. Мы можем мирно жить, если вы не будете вмешиваться в мою жизнь и в мои дела. Я не буду мстить или ненавидеть Коноху просто потому, что её любили мои родители и дорогие мне люди. Я не буду помогать Конохе, но не откажу в помощи ни одному из её жителей, если они меня попросят. Ворота моей деревни открыты для тех, кто не хочет причинить зла. - Спасибо, - сказала Тсунаде. - Наруто, - это уже Джирайя. – У меня есть для тебя кое-что. В общем, каждый внес свою лепту и вот... Отшельник протянул Наруто небольшую коробку. Открыв её, он увидел там некоторые вещи, какую-то одежду, пару детских игрушек и фотоальбом. Открыв его на первой странице, Узумаки застыл, в горле появился противный комок, а в груди заболело: на снимке были его родители, здесь ещё совсем подростки, гордо демонстрирующие свои протекторы. Листая альбом, Наруто как будто проживал жизнь со своими родителями: вот родители целуются на дереве, вот они вместе читают какую-то книгу, вот Минато крепко обнимает Кушину, которая уже беременна Наруто, вот они с Джирайей, который крепко обнимает Минато и Кушину. Это и многое другое увидел Наруто. - Большая часть снимков моя, многое мы нашли у тех, кто работал и дружил с твоими родителями, - негромко сказал Какаши. Отложив альбом, Наруто достал ткань, которая оказалась плащом отца с надписью «Йондайме хокаге», шарф, который, как оказалось, связала его мать, детская распашонка, детское одеяло, протектор, браслет матери, её заколка и игрушки, которые для него купили родители. Наруто не знал, что сказать, только кивнул, пряча глаза от окружающих. Вскоре Наруто вернулся в Узушио, где его уже ждали. Он вернулся домой.