Гомофобия или "Я боюсь геев!"

Прошла неделя, как к нам заселилось это чудо. С тех пор, я почти не сплю по ночам, а если все же и засыпаю, то меня мучают кошмары. Вот один из них. Я сижу на лекции и вижу, как Вася с парнем целуются на первом ряду. Все мое тело сковывает страх, и я зову преподавателя, чтобы он прекратил сие безобразие. Но он будто бы меня не слышит и продолжает болтать о своем. Тогда я хватаю сумку и выбегаю из аудитории. Но стоило мне выйти в коридор, как там я увидел еще одну парочку геев, которые тоже целовались, только это выглядело еще более мерзко. Я побежал вон из университета, стараясь не смотреть в их сторону. Прибегаю в свою комнату в общежитии, а там Никита и... я! делают кое-что похуже, не буду вдаваться в подробности. Я начинаю кричать, смотря на себя со стороны. А мой двойник стонет от наслаждения. Никита поворачивается ко мне и ухмыляется: — Это жизнь, приятель. И ты скоро станешь ТАКИМ! Вдруг у него вырастают рога, как у дьявола, глаза наливаются кровью, он летит на меня со скоростью света. И я просыпаюсь. Своими криками я уже не раз будил все общежитие. Нина Ивановна посоветовала мне сходить к бабке, чтобы та сняла порчу. Саша направил меня в дурдом, а пол-общежития указали мне дорогу прямиком в ад. Впрочем, я их понимаю. Никита же полностью обжился в комнате. Везде валялась его одежда отвратительных ярких цветов, которая была настолько облегающая, что я невольно задумался, как он в ней дышит. Но худшее я нашел в ванной. На раковине преспокойно лежал ЖЕНСКИЙ лак для волос и пилочка для ногтей. Тогда я схватил эту дребедень, завернул в пакет, отнес от общежития как можно дальше и закопал. Вечером Никита поинтересовался, куда они делись, а я лишь пожал плечами, мол, со своими вещами ты и разбирайся. Так этому засранцу хватило храбрости попросить, чтобы я одолжил СВОИ лак для волос и пилочку ему. Друзья предложили побить его. Но я привык драться с тем, кто хоть на достойного соперника-то похож. А бить Никиту, это все равно, что девушку, - настолько он смазлив. Саша подкинул мне идею угостить соседа какой-нибудь едой, в которую я подсыплю пурген. Эта мысль мне понравилась. Я купил по пути к общежитию чебуреков и слабительное. В один я подсыпал слабительное, а два остальных оставил нам с Сашей. Но Никита любезно отказался от предложенной еды, видите ли, за фигурой следит. С горя, сожрал чебурек сам, забыв про слабительное в нем. Два дня не ходил в институт по понятным причинам. Так этот гад еще вздумал и ухаживать за мной, как за больным, и сидеть перед кроватью. Появилась мысль его убить, но я ее оставил на второй план — не хочу портить себе жизнь. Зато, когда Никиты не было дома, я целых полчаса топтался по его одежде и затем изрезал три его любимых рубашки. А потом ушел в кафе и просидел там до вечера, чтобы быть не при делах и все такое... Вернувшись домой, я узнал, что это были вещи Саши. Моя челюсть сразу встретилась с полом. Я и не знал, что их вещи настолько похожи. Я сразу же показал пальцем на Никиту, но Саша знал, что гея не было сегодня дома целый день. Поссорились с другом, и все из-за этого гада! Тогда я решил пустить в ход тяжелую артиллерию. Зарегистрировался в аське и начал писать Никите от лица тайного поклонника. У него чуть не произошел разрыв шаблона, когда он читал мои письма. Я и не знал, что могу быть таким романтичным... ГЕЕМ! Однажды я случайно оставил ноутбук с перепиской открытым, а сам пошел в душ. Вдруг раздается визг, который, скорее всего, должен был означать радость. Хотя я подумал, что Никиту режут, поэтому поспешил полюбоваться на творение чужих рук. Выхожу, значит, обмотанный полотенцем, а Никита-то жив-здоров, пялится в мой ноутбук. А на смазливом личике красуется «улыбка до ушей, хоть завязочки пришей». — Я всегда знал, что нравлюсь тебя, Леша, — сказал он и начал медленно наступать на меня. — Так чего же ты бегаешь от меня, возьми меня прямо здесь и сейчас, любимый! С криком я бросился бежать, щипая себя за все, что можно, и до конца надеясь, что это всего лишь очередной кошмар. Но, увы, это была жестокая реальность. Когда я заметил, что погони-то уже и нет, я прислонился к стене, дабы отдышаться. Огляделся и понял, что я в женском блоке, а на мне только намотанное полотенце на бедрах. Вдруг я услышал голос Никиты: — Ну, масик, хочешь поиграть — давай поиграем! Я чуть не заплакал от страха. Бежать было некуда. Вдруг открылась какая-то дверь, и оттуда с непониманием выглянула рыжеволосая девушка. Недолго думая, я забежал внутрь, не давая девушке опомниться. — Маньяк-извращенец! — закричала она, предварительно съездив мне сковородкой по голове. Пришлось ее успокаивать, что было странно в моем нынешнем состоянии. Впрочем, ее можно было понять. Судя по моему виду, я и был похож на маньяка-извращенца. Рассказал ей свою историю. Потом еще полчаса слушал ее ржач. И тут я ее тоже прекрасно понимал. Успокоившись, девушка сказала, что поможет мне. Я обрадовался, однако, не понимал, как она может мне помочь. Девушка разрешила мне заночевать у нее, поскольку я очень боялся возвращаться назад в свой блок. Наутро, мы вместе с ней пошли в мою комнату. Она сказала мне не бояться и спокойно заходить. Никита уже ждал меня там. — О, мой котеночек пришел! — сказал он и кинулся на меня. Вдруг появляется Лена (ее так, кстати, зовут): — Какой котеночек?! Ты совсем что ли офигел, моего парня кадрить? Да я тебе сейчас все поотбиваю, — и бросилась на несчастного Никиту. В этот момент мне даже стало его жаль. Он отчаянно размахивал своими худенькими клешнями, стараясь защититься, и плакал навзрыд, умоляя Лену не трогать его. Мы взяли с него обещание, что он съедет отсюда раз и навсегда. Так и случилось. Прошло уже полгода счастливого учебного времени без Никиты. Я стал лучше спать, помирился с Сашей, начал встречаться с Леной. Все изменилось, к тому же, моя гомофобия прошла, поскольку с такой девушкой мне бояться точно нечего.