Омега

Крепко вцепившись в поднос, юноша ловко направился в сторону столика, который он давно уже по привычке занимал с друзьями. Они его уже ждали. Так вышло, что он задержался после урока и теперь вынужден был довольствоваться тем, что осталось после того, как прилавки в столовой разорили голодные школьники, и пробираться через толпу оных, стараясь не потерять свой поднос. Тино Вайнямёйнен, парень очень общительный и позитивный, всегда и ко всему относился с юмором. Но порой ему, конечно, стоило бы и вспомнить о том, что не все в мире такие же простые. Вспомнил он об этом как раз в тот момент, когда, сделав очередной поворот и обойдя парочку младшеклассников, со всего размаха врезался в кого-то. Едва лишь поняв, кто удостоился чести принять на свой пиджак и рубашку то, что по идее должно было стать обедом Тино, парень не на шутку струхнул. В принципе, его можно было понять. Это была очень большая и элитная школа в самом центре столицы. Как это обычно бывает, были свои авторитеты. Был ну очень крутой и до невозможности помпезный парень по имени Альфред Джонс, которого всегда окружала его компания. Был некий Иван Брагинский, вокруг которого курсировали весьма опасные ребята. А ещё был абсолютно безбашенный драчун с километровым самомнением, имя которому Хенрик Хенсен. Так вот, врезался Вайнямёйнен…нет, не в Хенрика, а в его лучшего друга, Бервальда Оксеншерну. Хотя, ещё неизвестно, что хуже. У Хенсена аж глаза заблестели от гнева. Едва он открыл рот, Тино быстро заговорил: - Прости, пожалуйста! Я не нарочно, клянусь! Я оплачу химчистку, только не злись на меня! Должно быть, он в тот момент выглядел настолько жалко, что тот же Хенсен несколько поумерил свой пыл. Бервальд выглядел пугающе спокойным. Он даже не стал смотреть на остатки еды, что нашли свой приют на его одежде. Даже в лице не изменился. Стоял так, будто это в порядке вещей – вот так обливать прохожего обедом. - Нич'го, - отозвался парень, кинув на Тино очень странный взгляд. В какой-то момент Вайнямёйнену показалось, что ему только что одним взглядом подписали смертный приговор. - Да ладно, не страшно, - тут же как ни в чём не бывало улыбнулся Хенсен. – Такому милашке, как ты, это простительно. Тино сжал пальцы в кулак. Ох, как же его бесило, когда его называли каким-нибудь милашкой или лапочкой. А, впрочем, ладно, к чёрту, если это спасёт ему жизнь, то пускай. Стоявшие рядом с этими могучими альфами братья-блондины, Лукас и Хлодвик, окинули финна любопытными взглядами. Стоит признать, привлечь их внимание - большая редкость, ибо этим двоим вообще ничего не интересно. Воистину, самые холодные и равнодушные омеги в мире. - Я оплачу химчистку, - повторил Тино, стараясь не отвлекаться. - Н' надо. Вечно глотающий гласные швед бросил последний взгляд на Тино и просто продолжил свой путь. Его компания поспешила за ним. Совсем уже переставший злиться Хенрик лукаво подмигнул Вайнямёйнену, за что тут же схлопотал подзатыльник от своего омеги. Подумать только, его никто не убил! Похоже, окружающие его зеваки так же немало удивились такой удачливости. Дойдя до столика с пустым подносом, Тино приземлился на стул. - Офигеть… Эдуард фон Бок, его лучший друг, сидел с разинутым ртом. Не менее шокированные Толис и Феликс даже звуков никаких не смогли издать. - Сам знаю, - невесело отозвался Вайнямёйнен, тут же выкрав с подноса друга нетронутый сэндвич. Всё же он был очень голоден, несмотря на всякие там стрессы. - Облить самого Оксеншерну супом и при этом не схлопотать звездюлей – это дорогого стоит, - со знанием дела заметил поражённый фон Бок, забыв про еду. Тино сперва поморщился. Друг явно переобщался со своим соседом по комнате, очаровательным бетой Олегом Черненко, и нахватался от него разных слов, типа тех же «звездюлей». У самого Тино с этим парнем отношения как-то не сложились. - Вот такой я везунчик. Доев сэндвич, парень задумался. Если так хорошенько подумать, Эдуарду однажды знатно досталось от этой компании. Сам виноват, конечно, нечего было к этому Хлодвику подкатывать, но разве это повод для избиения? Тем более, что Хлодвиг – омега, а омеги нынче в большом дефиците. А Тино фактически испортил Оксеншерне униформу, и ему даже ничего из-за этого не сказали. Поразительно. - Тотально, брат, я думал, кирдык тебе будет!- усмехнулся Феликс. – Ты, типа, свет в конце тоннеля и прочую хрень не видел часом? Конечно, поляк просто издевался, но Вайнямёйнен мог поклясться, что у него вся жизнь успела пройти перед глазами. Это и правда было страшно. - Иди-ка ты лесом, Феликс, - мягко послал друга Тино. – Мне больше интересно, будут ли меня теперь эти отморозки где-нибудь в тёмном переулке поджидать. - С них станется, - кивнул Лукашевич. – Они наверняка уже обсуждают, как переломают тебе все кости в качестве наказания. Ну, или как челюсть сломают. - Ну, спасибо, - Тино глубоко вздохнул. – Умеешь ты поддержать, скотина польская. - Эй, не смей с ним так разговаривать! – возмутился доселе молчавший Толис. - Да! – согласился Феликс. – Не смей так со мной разговаривать! Вайнямёйнен лишь усмехнулся. Это, пожалуй, самая странная пара из всех, что он видел. Лукашевич был очень капризной и недалёкой омегой, но омегой весьма привлекательной и хорошенькой. Возможно, для кого-то внешность и могла компенсировать наличие противного характера, но только не для Тино. Так что к его симпатии было крепко привязано раздражение. Даже несмотря на то, что омеги в принципе существа такие, что их просто нельзя не любить. Толису в любом случае повезло. Каждый альфа мечтал о своём омеге, а Феликс словно был создан специально для него. Поразительно, но факт – несмотря на то, что омег так мало, подойти к Лукашевичу и не получить промеж глаз смог только Лауринайтис. Эдуард с тоской поглядывал на них, по-хорошему завидуя. Он, возможно, и был бы не против замутить с бетой, но природа требовала своё. В общем, постепенно от мыслей о неприятном инциденте Тино предался другим, более спокойным, но менее радужным мыслям. Ему было жаль лучшего друга, который всегда смотрел с тоской в глазах на омег, которых можно было пересчитать по пальцам. Именно благодаря ему финн знал всех поимённо, знал об их особенностях и предпочтениях, и о том, у кого есть пара. Самым известным и более-менее опытным в делах амурных был Родерих Эдельштайн, их местная знаменитость, музыкант и поэт. Он учился в выпускном классе, имел абсолютный слух, утончённый вкус и отвратительный характер. Вся школа знала его, как очень гордого, малость грубоватого и резкого субъекта, но это не мешало альфам драться за его внимание. Так продолжалось до тех пор, пока долгое время посылавший всех к чёртовой матери Родерих не выбрал из числа поклонников того, кто больше всех ему приглянулся. Вот уже год, как омега состоял в отношениях с Вашем Цвингли, однако это не мешало альфам бросать на парня вожделенные взгляды и мечтать, чтобы у них наступили разлады. В числе лучших друзей Эдельштайна были братья итальянцы, которых он привык опекать и защищать. Старший из них был омегой-истеричкой, всегда всем недовольной и до ужаса требовательной. А младший - просто идеальная омега – милый, робкий, нежный, красивый, хозяйственный, послушный и покладистый. Лукас Бондевик был олицетворением омеги холодной. Вроде и омега, а плевал на всё и всех похлеще бет. Они бывали, как правило, отстранёнными и ничем не заинтересованными, но при этом пугающе мстительными и подчас жестокими собственниками. Ещё один вид омег – омега боевая, - был воплощен в образе Николая Арловского. Вот уж с кем и правда опасно связываться, так это с ним. Николай пугал всех своей силой. Он мог запросто уложить на обе лопатки любого альфу, не говоря уже о бетах. Возможно, именно поэтому так вышло, что у него не было стаи поклонников, как у других омег. Зато была пара – не менее опасный альфа Иван Брагинский, единственный, кто оказался сильнее Арловского: смог победить в рукопашной схватке с ним и покорил тем самым его сердце. Как правило, боевых омег альфы побаивались, но Брагинский всегда был необычным альфой. Он был просто очень странным и непонятным, так уж получилось. Далее шли омеги помпезные, такие как Феликс Лукашевич. У них была тонна самомнения и невероятная уверенность в собственной неотразимости. Омеги с характером, но без особого интеллекта. Итого, как мы видим, разновидностей омег было много, но самих омег – ничтожно мало. Их нехватка заставляла альф искать своё счастье с бетами. Так что не понять Эдуарда было нельзя. Но Тино не мог как-то помочь ему. Увы… Альфы тоже были разными. Были простые и общительные, добрые и отзывчивые, глуповатые и недалёкие (так и хочется ткнуть пальцем в Джонса), гордые и критичные, требовательные и сварливые, драчливые и психованные, спокойные и тихие. Бервальд Оксеншерна относился к последнему типу. Его спокойствие порой пугало куда сильнее, чем откровенная агрессия Хенсена, при том, что запахи их говорили об обратном. Запах Хенрика был терпким и насыщенным, словно хорошо настоявшееся вино, а вот запах шведа – резким и каким-то даже навязчивым. И эта странность всех откровенно напрягала. Тино мысленно усмехнулся. Кстати, а ведь мы не сказали о главном! Вайнямейнен ведь тоже альфа. Да-да, при всей своей внешней хрупкости он был самым настоящим альфой. И относился он к первому, а стало быть, самому распространённому типу альф, тех, что просты как две копейки и любят быть душой компании. Те, что так мечтают об омеге, но в итоге сходятся с бетами, ибо омег на всех не хватает. - Ты чего лыбишься? – недовольно спросил Феликс. Очевидно, у парня скоро течка. Вайнямейнен хорошо успел выучить повадки омег. Как правило, течка у омег бывает примерно раз в три месяца, на протяжении недели, максимум дней десять. За неделю до этого события омеги ведут себя весьма интересно. Например, и без того капризный Лукашевич начинает капризничать ещё сильнее. А вот Эдельштайн неожиданно добреет и становится невероятно милым со всеми. У каждого это проявляется по-разному, но определить совсем несложно, тем более, что альфы хорошо улавливают мельчайшие изменения в запахе. - Да вот думаю, стоит ли мне ещё раз извиниться перед Оксеншерной, - отозвался Тино. – А то и правда как-то нехорошо получилось. Эдуард хмыкнул: - Пожалуй, стоит. Всё лучше, чем дрожать постоянно от страха и бояться удара в спину. Лукашевич усмехнулся: - Ага, тотально лучше ведь сразу прям на месте сдохнуть. - Заткнись, идиот! Забив на присутствие друзей, финн задумался. Если стоит извиниться, то где искать Оксеншерну? У него сейчас грязная одежда. Что он будет делать? Наверное, пойдёт в душ. А заодно заглянет в раздевалку, чтобы переодеться в спортивную форму, дабы можно было унести домой испорченный костюм в сумке. Логично? Кивнув сам себе, парень поднялся с места. - Ты куда? - Пойду извиняться. Не говоря больше ни слова, Тино помчался в сторону, где находились душевые кабинки и раздевалка. В купальном помещении стоял пар, из чего можно было сделать вывод о том, что кто-то пользовался душем. Однако во вторник ни у кого не бывает физкультуры - следовательно, Оксеншерна уже был тут. Оглядев пустое помещение и отчего-то желтоватый кафель на стенах, Вейнямёйнен задумался. Может, ну его? В самом деле, то, что швед на него зыркнул – это ещё не приговор. Естественно, он был крайне недоволен, но это нормально. Сам Тино тоже не шибко обрадовался бы на его месте. Стоит ли сейчас просить прощения? Он ведь уже извинился, и Бервальд вроде дал понять, что не держит зла. Парень готов был просто развернуться и уйти, но что-то его удержало на месте. Рядом с одной из душевых кабинок лежало полотенце. Не зная, зачем, финн подошёл поближе и, наклонившись, взял его в руки. Мокрое… Странно, кто его тут оставил. В ноздри ударил какой-то незнакомый, но дико приятный аромат. Тино даже как-то вздрогнул от неожиданности и придвинул полотенце поближе к своему лицу. Просто чудесный аромат! Самый прекрасный аромат в мире! Самый желанный и чарующий… Проще говоря, запах течного омеги. Инстинкты сработали быстрее, чем всё остальное, тут же заставив Тино стать хищником, который выслеживает свою жертву. Впервые ему так срывало крышу от чужого запаха. Всё внутри так и твердило: «Моё! Не отдам!» Главный источник запаха где-то рядом. Намеренный во что бы то ни стало найти омегу, Вейнямёйнен зашагал в сторону раздевалки. С каждым его шагом запах усиливался, давая понять, что он на верном направлении. Ведомый инстинктами, Тино напрочь перестал отдавать себе отчёт в том, что он делает и как вообще так вышло, что в раздевалке, которой пользуются только альфы, затерялся течный омега. Открыв дверь, он сразу увидел то, что искал. Омега сидел на скамье. В том, что и есть тот самый омега, не было никаких сомнений. Но едва лишь Тино увидал, кто это, он так изумился, что даже пресловутые инстинкты куда-то отступили. - Эээ… - поражённо выдал Вайнямёйнен. – Бервальд? Тот резко поднял голову. Очевидно, он лишь сейчас заметил присутствие постороннего. Оксеншерна был полностью обнажён. С мокрых волос стекали капельки воды, а сильные руки дрожали, словно от холода. Он смотрел на поражённо застывшего в проходе Тино с ужасом. - Ты… - выдал он. – Что ты зд'сь делаешь? Финн вдруг осознал, в какую хреновую ситуацию он попал. Нутро альфы словно тросами тянуло его к этому омеге. Так хотелось прижать его к себе и приласкать, впитать в себя его соки и оставить на нём свою метку, чтобы ни одна сволочь не посмела тронуть его прелесть. Но была одна загвоздка… Это же, чёрт возьми, Бервальд Оксеншерна! Это же альфа! Или он и не альфа вовсе? Судя по запаху – самая настоящая омега. Швед как-то даже трогательно краснеет под его полным вожделения взглядом и тянется в сторону, где покоилась его одежда. Очевидно, самый острый этап течки застал его в момент приёма душа, а потому он просто не успел одеться. Да и полотенце уронил по ходу. То самое полотенце, которое Тино всё ещё держал в руках. - Бервальд, ты… Ты омега? Это даже звучало как-то совсем по-идиотски. - Поз'ви Лукаса… Так и стоило поступить. Вейнямёйнен вдруг ясно понял, что к чему. Он слышал про то, что есть некие духи – специальные средства, которые маскируют запахи. Они способны скрыть аромат омеги. Зачем бы это ни понадобилось Оксеншерне, но, очевидно, он давно пользовался такими штуковинами. Подумать только, омега так удачно притворялся альфой?! Это ж сколько времени он всех водил за нос? А главное – зачем? А ведь он в самом деле выглядит как самый настоящий альфа. Острая боль в паху заставила блондина откинуть в сторону все эти вопросы. Всё это казалось таким незначительным и ненужным, поскольку разум туманился от слишком сладостного запаха течного омеги. - Поз'ви Лукаса, - куда твёрже повторил Бервальд, прекрасно понимая, в каком состоянии находится парень. Тино оглянулся в сторону двери. Пожалуй, стоило закрыть себе ноздри и броситься отсюда сломя голову, как говорится, от греха подальше. Определённо стоило. Уж очень странная это омега. Раз стукнет и череп раздробит. Сказать Бондевику об этой фигне, и пусть тот сам со своим другом разбирается. Так было бы правильно. Но у финна весь день сегодня шёл неправильно. Сделав глубокий вздох, он мысленно смирился с неизбежным и закрыл дверь. С трудом накинувший на голое тело спортивную кофту, Оксеншерна уставился на него с удивлением. - Что… - Всё нормально, - не своим голосом сказал Тино. – Всё хорошо. Швед тут же упрямо мотнул головой. Дрожащие руки то и дело пытались застегнуть молнию олимпийки, но это было заведомо гиблое дело. Подумать только, такой обычно сильный и всех пугающий Оксеншерна сейчас казался до невероятного хрупким и ранимым. Омега… Это и правда омега. Вайнямёйнен вновь сделал глубокий вздох. Это ЕГО омега. Как бы ненормально это не звучало. - Поз'ви Лукаса… - с явной долей отчаяния повторил Бервальд. По его глазам было видно, что он и сам всё понял. У него течка, и перед ним сейчас альфа. Тяге самой природы никто не может сопротивляться. Особенно омега, переживающий свою четвёртую по счёту течку вдали от альф, в полном одиночестве. Ведь тело давно уже просило его о чужой близости. Когда Тино подошёл совсем уже близко, омега окончательно сдался. Какой вообще смысл бороться с тем, что так желанно? Рука финна мягко коснулась светлых волос. К дикому желанию примешалась невероятная нежность. Уже совсем не отдавая себе отчёт в том, что он творит, Тино уверенно наклонился к нему и поцеловал в губы. Тот, что удивительно, тут же ответил. Руки перестали дрожать. Переборов свой страх, Бервальд потянулся навстречу альфе и приобнял его одной рукой. Теперь уже точно не было пути назад. Стянув с омеги такую не нужную спортивную кофту, Вейнямёйнен провёл ладонями по сильным мускулистым плечам, а потом скользнул ниже, к груди. Тело отдавало жаром. Соски Оксеншерны моментально затвердели, и это заставило Тино восхищённо выдохнуть. Было очень приятно осознавать, что омега так горячо реагирует на его прикосновения. Запах Бервальда… Он словно был повсюду. Он заполнял лёгкие и сводил с ума, как и покорность и отзывчивость такого сильного и независимого парня. Атлетически сложенный и мускулистый Оксеншерна… редчайший вид омеги, не правда ли? Оторвавшись от губ шведа, Тино тут же уткнулся в его шею, жадно вздыхая сладкий запах и наслаждаясь гладкостью его кожи. Рука тем временем прошлась по плоскому животу и, огладив редкие волоски в области паха, уверенно сжала полувозбуждённый член. Оксеншерна издал восхитительный стон и трогательно покраснел. Это был поразительный контраст с его образом альфы, по которому все его узнавали. Ложный образ. Интересно, знал ли кто-нибудь его настоящего? Видел ли его кто-нибудь таким? Тино зарычал и несильно прикусил выступающую ключицу. Даже если кто-то и видел его таким, это уже в прошлом. Отныне этот омега принадлежит ему! Окончательно отдав себя на власть инстинктам, Вайнямёйнен резко присел на колени и раздвинул в стороны ноги омеги. Его жадный взгляд упал на заметно увеличившийся в размерах член и сжавшееся отверстие, из которого сочилась смазка. Швед, который даже в такой момент выглядел едва ли не сосредоточенным, выгнулся всем телом, открывая ему лучший обзор на себя. Облизнувшись, Тино в спешке расстегнул свои брюки, дабы освободить собственный агрегат из плена сдавившей жёсткой джинсовой ткани. Потом он вновь бросил вожделенный взгляд на омегу и, после недолгих колебаний, приблизил лицо к мокрому отверстию. Бервальд тут же вскинул бёдра, раздвинув ноги ещё шире. Его громкий возглас и перекошенное от удовольствия лицо стали лучшим доказательством того, что Тино всё делает правильно. Финн провёл кончиком языка по чуть сморщившемуся входу, жадно вбирая в себя соки омеги. Скользнув языком в сторону промежности, он уверенно направил указательный палец к столь желанному отверстию и толкнулся вперёд. Его язык скользнул по большим яйцам Бервальда, прошёлся по массивному стволу, после чего финн всосал в рот головку немалых размеров члена. Растягивать совсем узкий проход было нелегко, но Вейнямёйнен сам себя удивил своим терпением. Его пальцы медленно орудовали в заднем проходе Оксеншерны, готовя к желанному соитию. Бервальд сам сорвался первым. Он аккуратно оттолкнул от себя альфу и, еле держась на ногах, поднялся с места, после чего опустился на пол рядом с Тино. Нежно поцеловав его в запачканные своими собственными соками губы, он лёг на спину, потянув его за собой. Для финна это стало последней каплей. Он буквально лёг на омегу и одним резким движением вошёл в хорошо растянутый проход. Бервальд закричал, явно не от самых приятных ощущений. Но отстранять от себя альфу не стал. Напротив, он обхватил его бёдра и подался вперёд. Вейнямёйнен толкнулся второй раз, третий, наслаждаясь чувством обладания своей омегой. Ничто в мире не могло быть прекраснее этого. - Имей в виду… - строгим тоном протянул Хансен, ткнув пальцем в лицо Тино. – Обидишь Бервальда, и я тебя укокошу. И мне плевать, что вы с ним пара. Финн сглотнул, прекрасно понимая, что просто попал. Ну, конечно, он же не мог связаться с нормальной омегой. Жизнь ведь такая шутница. Нет, он не был недоволен, скорее напротив. Что ни говори, а целая неделя жаркого секса с перерывами на обед и ужин – дорогого стоит. И да, он был благодарен Хенрику, который умудрился каким-то чудом вывезти поздним вечером двух охреневших от возбуждения любовников домой к Оксеншерне, где Тино и Бервальд совокуплялись как кролики, забыв обо всё на свете. - Хорош угрожать, - тихо отозвался Лукас. – Бервальд сам кого хочешь порешит, в твоей защите он не нуждается. - Знаю, - кивнул Хансен, - Но всё равно, мало ли… - Я всё понял. Вайнямёйнен уже давно смирился со своей судьбой. Ну и что, что у него такая мужиковатая омега? На что тут жаловаться? Это же, в конце концов, ЕГО омега.