3.
28 августа 2014 г., 23:58
Автор получил люлей от беты, поэтому глава переделана. Добавлено побольше обоснуев. Так скажем же спасибо суровому бете, который не любит дестиэль, но все-таки болеет за качество продукта.
К вечеру Дин поменял свое мнение. Ему определенно нравился Кастиэль Новак. Мужчина был чудаковатым, чуть наивным, чересчур серьезным, слишком прямолинейным в своих высказываниях. Но он не пытался никого обидеть, просто это был Кас, и этим было все сказано. Он забавно краснел и не понимал шуток, разговаривал с Самантой на равных, прислушивался к ее словам.
Дин не помнил, когда в последний раз так смеялся и беззаботно проводил время. Дочка сначала затащила Каса на детскую карусель, где он с серьезным видом проехался пару кругов на белой лошадке. Винчестер сделал кучу снимков на сотовый. Затем Сэмми заставила Новака фотографироваться с пенопластовой фигурой ангела, мотивируя это тем, что: «Вы ведь любите ангелов, мистер Новак». Кастиэль стоически терпел все эти издевательства, пока Дин не спас его, отправляя Сэмми поиграть с другими детьми на платной площадке. Винчестер вдруг легко рассказал Касу о том, почему воспитывает дочь один. Этой темы он всегда избегал, а тут выложил все, как на духу новому знакомому. Кастиэль, в свою очередь, поведал свою печальную историю. Новаки были известной и очень богатой семьей, но не слишком дружной. Родители воспитывали семерых детей в атмосфере тирании. Кас до двадцати пяти лет не имел права заниматься тем, чем хочет. Его всю жизнь готовили в священники, и, если бы не внезапная гибель родителей, он коротал бы свои дни в каком-нибудь католическом приходе.
В Лоуренс Новак приехал около года назад. Он унаследовал небольшое состояние, и в данный момент занимался лишь тем, о чем мечтал когда-то. Кем только не работал Кас в эти семь лет своей внезапной свободы: нянькой, разносчиком пиццы, кассиром в магазине, волонтером, убиравшим мусор с улиц, а однажды даже в кино снялся. Но больше всего Касу нравилось работать с детьми, и он числился воспитателем на замену в нескольких детских садах Лоуренса. Здесь он купил себе дом, решил пустить корни, тем более, что все его непутевые братья и сестры жили неподалеку.
Когда к ним подбежала уставшая и голодная Сэмми, они с ужасом осознали, что разговаривают практически полтора часа. Все это время девочка пыталась держаться подальше, но слишком устала и решила вернуться к увлеченно общающимся мужчинам.
Вместе они пообедали в ближайшем кафе, хотя справедливей это было назвать ужином. Пока Дин отвозил Кастиэля домой, Саманта уснула в своем кресле, Новак, сидевший рядом с девочкой на заднем сидении, тоже задремал.
«Как два ангела», — подумал Винчестер и тут же обругал себя. Нельзя же, в самом деле, мужику умиляться тридцатилетним спящим мужиком, наравне с шестилетним спящим ребенком. Дин тихонько растолкал Каса, попрощался и проследил, как тот нетвердой походкой идет до двери. Прямо скажем, дом у него был прекрасный, как с картинки. Винчестер дождался, пока мужчина не скроется за дверью, а затем отъехал.
С тех пор, помимо изнурительной работы и ребенка, у Дина появился друг. Конечно, Сэм и Бобби тоже были его друзьями, но Кастиэль — это Кастиэль. С ним все было по-другому.
Иногда по субботам они также гуляли втроем, или ездили в соседние городки на экскурсии, но все чаще вечером Винчестер оставлял Саманту с Бобби и отправлялся с Касом в бар пропустить стаканчик-другой. Дин давно не был так счастлив и умиротворен, даже несмотря на полное отсутствие личной жизни. Новак тоже выглядел вполне довольным их дружбой, пока несколько месяцев спустя в один из вечеров все чуть не рухнуло в тар-тарары.
Однажды, порядочно набравшись, Дин в присутствии Каса попытался склеить светловолосую новенькую барменшу. Нелепые попытки Винчестера были встречены девушкой весьма скептически. Но вот с Новаком стало твориться что-то странное: он побледнел, долго сидел, практически уткнувшись в барную стойку. А потом просто встал и вышел прочь из заведения. Сначала Дин даже не заметил маневра друга, пока та же барменша ему об этом не сказала. Винчестер кинулся догонять мужчину, тот к тому времени отошел уже на приличное расстояние, и пришлось приложить немало пьяных сил, чтобы догнать его. Догнать, прижать к стене, поцеловать, преодолевая сопротивление. Поцеловать эти красивые губы, ощутить их вкус.
Винчестер не отдавал себе отчета, почему он это сделал, (или отдавал), но, судя по всему, хотел этого уже давно. Подсознательно, (но чаще, надо признаться, все-таки сознательно). Просто, Дин был ни в чем не уверен, реакции Каса не поддавались логическому объяснению. Да, брюнет часто нарушал личное пространство, да, долго залипал, глядя в глаза Винчестеру. Улыбался по-особому, не так, как всем остальным, никогда не отказался ни от одной встречи с Дином. Все это много значило бы, будь Новак обыкновенным человеком, но он не был. Да Кастиэль практически жил в монастыре до двадцати пяти лет. Он сам признался, что полный профан в плане коммуникаций со взрослыми людьми, и что Дин его первый и единственный друг в жизни. И мужчина ни разу за все месяцы общения не обмолвился о своих девушках или парнях. И если бы не этот внезапный срыв в баре, признак ревности, быть может (по крайней мере, Дину хотелось в это верить), то Винчестер ни за что бы ни решился приблизиться к Касу настолько близко.
Поцелуй получился неловким, но, когда Дин почувствовал, что ему начали отвечать, он совсем слетел с катушек, затащил Каса в подворотню. Там было жутковато и пахло определенно не розами, но выбирать не приходилось. Винчестер прижал мужчину к кирпичной кладке стены, тот хоть и не был так же пьян как Дин, но уже явно поплыл. Они целовались и терлись друг о друга. Кастиэль был неуклюж и явно не знал, что нужно делать, он лишь яростно впивался пальцами в плечи Винчестера. Все, что успел Дин, так это забраться рукой под футболку Новака, огладить пресс, отвердевшие от холода соски. С его ремнем он бы не справился и просто втиснул руку в джинсы партнера, пару раз провел по члену и Кастиэль кончил, чересчур порнушно застонав Винчестеру в рот. Как ни странно, со своим ремнем Дин разобрался за секунды, зашипев от прикосновения прохладного воздуха к нежной плоти, он начал надрачивать, не переставая трахать рот Каса своим языком. Надолго его не хватило и он излился, пачкая футболку и джинсы партнера. Отдышавшись, они попытались привести себя в порядок. Дом Новака находился недалеко, и Винчестер проводил мужчину практически до двери. По дороге они не разговаривали друг с другом и не касались, а Кастиэль выглядел донельзя смущенным.
Хмель уже понемногу выветривался из головы Дина, и он начал понимать, что совершил непростительную глупость. Он мог похерить дружбу с Касом, неправильно расценив мотивы последнего. Не стоило по пьяной лавочке тащить его в грязную подворотню и вытворять такое. Ужаснувшись перспективой потерять все, что приобрел в последние месяцы, он начал сбивчиво извиняться:
— Кас, послушай. Не знаю, что на меня нашло. Прости меня, я не хотел. Давай просто все забудем, — он еще пытался что-то бормотать, но Кастиэль посмотрел на него так, словно тот ему в лицо плюнул. Он просто развернулся на крыльце, и, не говоря не слова, ушел в дом.
Дин грязно выругался, со злости пнул подвернувшийся под ногу камень, и пешком потащился домой.
Утро было тяжелым, и отнюдь не из-за похмелья. Винчестер помнил все настолько ярко, словно и не был пьян. Он отчетливо видел, как страстно отвечал ему Кастиэль, как яростно стонал ему в губы. От воспоминаний Дин заработал болезненный стояк и осознание того, что прекрасный синеглазый брюнет был абсолютно не против их маленького безумства.
— Боже, какой же я болван, — протянул Дин, впиваясь пальцами в кожу головы и пытаясь вырвать пару клоков волос. Он не собирался впадать в отчаянье от того, что готов был трахнуться с мужчиной. Честно говоря, по молодости у него случались эксперименты, дальше обжиманий, поцелуев и взаимных минетов, правда, не заходило, но что было, то было. Просто он, кажется, любил Кастиэля, но обидел его, сделал больно, а вот это уже было паршиво. Очень паршиво.
Разобравшись в ванной с утренней проблемкой, Дин спустился в кухню. Бобби готовил завтрак у массивной плиты, завидев Винчестера проворчал что-то под нос, отчетливо можно было разобрать лишь «Балбес». И в этот раз мужчина был полностью согласен с приемным отцом. Балбес еще слабо сказано.
Из гостиной появилась Саманта, чмокнула отца в щеку и поинтересовалась:
— Пап, ты помнишь, что после обеда мы с мистером Новаком едем на ферму. Он обещал показать мне ягнят, а еще телят и щенков, — глазенки дочери сверкали энтузиазмом. Дин внутренне застонал, он совсем забыл о поездке.
— Конечно, не забыл, детка, — пытаясь звучать естественно, проговорил мужчина.
После завтрака Бобби отправился в мастерскую, в которой сменял Дина по выходным. А мужчина приготовился к тяжелому разговору с дочерью. Они расположились в гостиной, прежде, чем Винчестер начал.
— Сэмми, детка, помнишь, я сказал тебе, что помню о поездке? — девочка притихла и лишь согласно качнула головой. — Я солгал тебе, прости. Боюсь, мы не сможем поехать. Дело в том, что я и мистер Новак слегка повздорили.
В глазах Саманты отразилась паника, она замерла, а затем вдруг кинулась на шею отцу и зарыдала.
— Папа… значит, Кастиэль больше не придет?.. Он бросил нас?.. разлюбил?.. как мама, да? — прорывалось сквозь рыдания. Винчестер так испугался этих слов, испугался больше всего на свете того, что это может оказаться правдой. В носу Дина предательски защипало от подступающих слез.
— Это все из-за меня, да?
— О, детка. Нет, конечно же, нет. Ты не виновата, успокойся. Кас вернется, я не дам ему уйти. Поверь. Просто поездку придется отложить, пока мы с ним не помиримся. Слышишь? Все будет хорошо, милая. Все будет хорошо, — мужчина очень крепко прижал вздрагивающее тельце к себе. Он верил в свои слова, с Касом они во всем разберутся.
— Правда, правда? — рыдания практически прекратились, и девочка подняла заплаканное лицо. Дин улыбнулся, стер дорожи слез со щек Сэмми.
— Правда, правда, милая.
Звонок в дверь застал их врасплох. Мужчина выпустил дочь из объятий, и отправился открывать. За порогом обнаружился Кас, больше обычного растрёпанный, собранный и серьезный.
— Здравствуй, Дин, — произнес он свое традиционное приветствие.
Винчестер молча пропустил его, от удивления растеряв весь свой словарный запас. Завидев гостя, Саманта вмиг слетела с дивана, запрыгнула на руки к Кастиэлю и повисла на шее. Тот неловко обхватил девочку, обнимая хрупкие плечики, нелепо хлопая глазами.
— Больше никогда не ссорьтесь с папой, — глухо прошептала она куда-то в шею мужчины.
— Не будем, — пообещал Новак, стараясь не встречаться глазами с Дином. Винчестер понял, что Кас очень расстроен. Но он пришел, потому что не мог не оправдать ожиданий Сэмми. Потому что любит ее не меньше, чем родной отец. Дин приблизился и обнял двух самых важных для него людей.
Очередной звонок в дверь прервал эту идиллию. Дин чертыхнулся и поплелся открывать дверь. За порогом обнаружилось прошлое, с которым мужчина не хотел бы сталкиваться больше никогда. За порогом стояла Салли.
