Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Тамит почти не осознавала окружающего богатства. Она понимала, что все, что вокруг, красиво и должно радовать ее; понимала, что ест вкусные и нежные блюда, но удовольствие было так перемешано со страхом, что страх его почти отбивал. Еще усиливавшийся, когда муж уходил, оставляя ее одну на произвол всех сил, которые захотят причинить ей вред. Тамит знала, что не защищена ничем – защиту имеют только господа, но не зарвавшиеся слуги. Коптосские слуги казались ей чужими и враждебными, да такими они и были. Ее девушка-служанка, с которой несчастная женщина от тоски пыталась играть и любезничать, слишком явно боялась ее. Тамит была так одинока, что спросила бы служанку, забыв о гордости, привязана ли она к ней… хотя бы немного… Но что может сказать это существо? Только не правду, если правда неприятна хозяйке. Через несколько дней после того, как Хепри занял должность в Доме жизни, пришел портной с первым готовым платьем и накидкой – из того самого, прекраснейшего материала: зеленое полупрозрачное платье прикрывало одно плечо, а накидка, надевавшаяся поверх него, - другое. Тамит примерила наряд и, взглянув на себя в зеркало, засмеялась от счастья. Если бы только кто-нибудь мог изобразить ее такой, какая она сейчас, чтобы эта красота сохранилась. Но таких, как она, не изображают. Уничтожают все их изображения, которые существуют, и все записи о них. Побледневшая Тамит уронила медное зеркало и угрюмо спросила, сколько с нее хотят за работу. Обиженный мастер сухо назвал цену, от которой Тамит закачалась на табурете. - Принеси деньги, - сжав кулаки, сказала она служанке. Та хотела бежать, но вдруг остановилась и испуганно посмотрела на портного, потом на госпожу. - Я не знаю, где деньги, - сказала девушка. – Деньги у господина. И тут Тамит вспомнила, что своих денег у нее нет ни дебена. - Приходи вечером, - не глядя на мужчину, сказала она. – Мой муж рассчитается с тобой. Мастер ушел даже не поклонившись. Вечером Тамит, скупо приветствовав мужа, сразу же рассказала ему о посещении портного и потребовала денег. Молодой человек, усталый после дневных забот, чуть не рассердился на такой тон, заставший его врасплох. - Мне было стыдно! – почти со слезами воскликнула женщина, и Хепри сразу перестал сердиться. - Конечно, - сказал он. – Мне следовало предусмотреть это самому. Он помолчал. - Мне следует также пересчитать наши деньги. Наши деньги. Тамит улыбнулась. Подсчет супругов не обрадовал. Остатка казавшегося нескончаемым богатства им хватило бы еще только на две недели такой жизни… если не платить слугам. Тамит едва удержалась от того, чтобы не начать кричать, топать ногами, швырять в мальчишку всем, что попадется под руку. Ведь он знал, знал, что так будет! Он не только себя погубил, но и ее!.. А говорил, что любит!.. - Тише, - расстроенный, но не отчаявшийся Хепри схватил ее за плечи. – Тише, госпожа, это поправимо. Тамит сразу затихла. - Опять?.. – прошептала она. Хепри, сдвинув брови, махнул рукой, призывая к молчанию. Потом огляделся и кивнул. - Да. Тамит покачала головой. - Опомнись, муж мой, ты еще не схвачен, так опомнись! – заговорила она, быстро, зло и со слезами, но ее слова ей самой казались камешками, отскакивающими от статуи – Хепри. Он слушал с непроницаемым лицом, сложив руки на груди. - Не губи себя совсем! – шепотом воскликнула Тамит. - Нет, - тихо и твердо ответил Хепри. – Я не погублю себя. Я озолочу тебя и себя, госпожа, я не допущу, чтобы ты стала жить как раньше. Ты достойна золота, а не грязи. "А когда-то он радовался своей жизни и не роптал против моей". Тамит сникла, закрыв лицо руками. - Ты даже не рассказываешь мне ничего, - пробормотала она. Бывший жрец заколебался. - Я не хочу, чтобы ты знала – знать об этом так же опасно, как и делать, - сказал он и быстро ушел, чтобы Тамит не ослабила его решимости. Хепри не стал ужинать. Он только съел несколько сушеных фиников для подкрепления, запив их водой, потом переоделся – так, что узнать в нем прежнего господина было невозможно. Молодой человек смыл краску с лица, став неотличимым от бесчисленного множества жрецов Та Кемет, снял все украшения, дорогую рубашку и сменил длинную юбку на короткую набедренную повязку. Через плечо он повесил просторную сумку, которой Тамит раньше не видела и о содержимом которой не догадывалась. Зато в набедренной повязке – самой простой, как у рабочих, которой без всякого искусства обматывали бедра и поясницу – спрятал нож. Тамит успела увидеть, как он прячет оружие, и против этого не сказала ничего – пожалела только, что сама не мужчина и не может так же надежно прятать нож или кинжал в своей одежде. На пороге она остановила молодого человека и повернула изумленного Хепри к себе. - Пусть будет тверда твоя поступь, - прошептала женщина и крепко поцеловала его. Хепри прижал ее к себе, со страстью отвечая на поцелуй, потом с силой оттолкнул и ушел прежде, чем она успела сказать хоть слово. Хепри выскользнул через заднюю дверь дома – слуги не заметили его. Он наловчился так скрываться… в минуты смертельной опасности, и с легкостью смог сейчас. Молодой человек пошел по улице, похожий на рабочего или младшего храмового прислужника. У него было приятное лицо, но не отличавшееся запоминающейся красотой – и сейчас он ничем не отличался от десятков таких же простолюдинов на улицах Коптоса. Так же, как они, Хепри давал дорогу носилкам или пешим господам, иногда кланяясь, но сохраняя озабоченный вид – как десятки других простолюдинов, спешащих по делам. Никто не замечал его и не запоминал. Хепри чувствовал, как наливаются силой руки и ноги, готовясь к испытанию – он был гораздо крепче, чем выглядел. Он стал таким за те полгода, что добивался своей возлюбленной. Молодой человек добрался до склада у пристани. Склад охранялся только одним сторожем, который, однако, чутко вглядывался в темноту, сидя на небольшой скамейке за стеной. Мужчина вскочил при виде Хепри, но тот повернул к нему ладонь и сторож увидел знак. На ладони у молодого человека было начертано его собственное имя, скарабей, который когда-то открыл ему дверь в темницу храма Амона… Теперь священный образ Амона открыл ему много других дверей. - Дион здесь? – шепотом спросил бывший жрец. Сторож кивнул. - Да, господин. Он ничуть не притворялся – он чувствовал благоговение перед этим бедным на вид юношей-жрецом, который шел на такое опасное дело. - Сегодня? – шепотом спросил сторож. Хепри кивнул. Без дальнейших слов мужчина ушел вглубь складского помещения и вскоре вернулся с тем самым пожилым голубоглазым чужестранцем, который привез в Коптос Хепри и его невесту. Эллин кивнул своему товарищу, потом широко улыбнулся, прищурив яркие глаза. - Время испытать удачу? Бывший жрец остался так серьезен, что улыбка Диона тоже увяла и опустилась рука, которой он хотел похлопать Хепри по плечу. - Пойдем, пора поспешить, - сказал Хепри, и оба направились к реке. Через небольшое время от пристани отчалила барка, направлявшаяся в сторону Уасета, в столицу. - Ничего, господин, - доложил разочарованный стражник. Он поклонился и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу и глядя в землю. Верховный жрец медленно обошел его. - Совсем ничего? – тихо спросил он. Воин покачал головой, не поднимая глаз. - А может, вы плохо искали? – так же тихо спросил Неб-Амон. – Мне не нужны ленивые люди, мне нужен этот человек. За его побегом кроется очень большое преступление. - Да, господин, - глухо ответил стражник. - Тех, кто поймает его, я вознагражу… очень щедро, - сказал великий ясновидец. – Неловкие могут лишиться места. Ты это понимаешь? Начальник поискового отряда кивнул. Он сдерживал волнение и страх, грозившие захватить его при этих словах - ему нужно было кормить семью… - Иди, - разрешил Неб-Амон. Он сел в кресло, стиснув подлокотники, опустил голову, бледный от разочарования и гнева. Он начал догадываться, чем промышляет Хепри… тот, самое имя которого следует истребить… Как же неудачно упустили его отъезд – можно было только гадать, куда он уплыл, на север или на юг, обладая такими деньгами, преступник мог найти убежище в любом городе… Но Неб-Амон не прекращал поиски. Такое преступление, одно из самых страшных, каралось смертью под пытками и вечным проклятием. Расхищение сокровищ гробниц – сокровищ мертвых. Хепри переждал остаток дня на барке, стоявшей у причала, как множество других торговых судов: молодой человек отсыпался в каюте, скрытый от всех глаз. Ночью с барки сошел небольшой отряд – три человека, возглавляемые Хепри, хотя он был самый младший. Все четверо были похожи: простые набедренные повязки, сумки… и чепцы. Чепцы скрывали все головы, две бритые и две черноволосые: один из отряда был тоже беглый жрец, а двое других – не такие ученые, но такие же отчаянные люди. Сейчас все четверо походили на ремесленников. Это было третье такое предприятие, но шли они на него с не меньшим трепетом – все понимали, что им грозит в случае поимки… Отряд далеко обошел ворота города и стражу, даже не заходя на мощеную дорогу, и приблизился к стене с другой стороны. Предводитель отряда достал из своей сумки снаряжение – длинные веревки с медными крючьями на концах. Хепри мрачно улыбнулся, оценивая высоту. Упасть отсюда – не самое страшное, что может с ними приключиться. Он отступил, размахнулся и сильным и точным броском зашвырнул веревку наверх. - Помогайте, - бросил он товарищам и полез, упираясь ногами в стену. Один из его помощников поддержал его под ступню, подтолкнул, еще усилие – и грабитель оседлал стену. Отдышавшись, подтянул веревку и перебросил ее на свою сторону. Схватился за нее, на мгновение замер и, соскользнув со стены, повис. Перебрав руками по веревке, Хепри оглянулся через плечо и спрыгнул. Твердый холодный песок ушиб босые ступни, но юноша остался цел и невредим. Через несколько минут все четверо были внутри. Никакой стражи поблизости не было – город мертвых крепче всякой стражи охраняли страх, почтение перед священным местом и сами гробницы… полные хитроумных ловушек и запутанных переходов, в которых можно было с легкостью погибнуть, даже если бы гробницы не стерегли никакие люди. Отряд, крадучись и прячась за камнями, приблизился к одной большой глыбе. Она ничем не выделялась среди остальных… но грабители переглянулись с облегченными улыбками, найдя ее. Камень прилегал неплотно, и те же самые веревки с крючьями были пропущены в щели. Мужчины потянули, и булыжник подался намного легче, чем можно было ожидать, судя по его размерам; отваливающийся камень перехватили втроем и оттащили. Открылся узкий лаз – не лестница, а дыра, сквозь которую глядела темнота. - Я буду ждать наверху, - прошептал один. Хепри кивнул. - Вот, - сказал он, подавая товарищу золотой перстень со скарабеем. Если тебя застигнут, скажешь, что ты здесь по приказанию великого ясновидца… Это знак, устрашивший многих… Хепри заглянул в дыру и сел, свесив в нее ноги. Прикрыл глаза, прижав ладонь к губам, еще помнившим поцелуй. - Все для тебя, моя жизнь для тебя, - прошептал молодой жрец и прыгнул в царство смерти. *** Зажгли только один факел – его нес предводитель. Огонь подрагивал – Хепри боялся, но шел вперед, осторожно пробуя ногами плиты, оглядываясь на каждом шагу. Жрец присматривался к стенам, ища надписи и пытаясь по очертаниям коридоров определить, где могут находиться входы в гробницы или сокровищницы. Их не всегда запечатывают – есть и другие способы защиты. А некоторые места предоставляют защите богов… Или закрывают только снаружи, а подступы изнутри остаются незащищенными… Иногда это делается намеренно – родственники умерших приходят их навещать и оставляют им дары. У одной стены Хепри остановился. Осветил стену и, шевеля губами, прочитал текст. Черные и зеленые знаки, казалось, плясали в огне. Слышно было тяжелое дыхание товарищей. Хепри осветил порог, потом необъятную черноту комнаты, в которую упирался коридор. - Сюда, - коротко приказал он. – Я – первый. Он шагнул внутрь – и, повинуясь какому-то наитию, резко свернул вправо, так что споткнулся и с гулким звуком и вскриком упал, загасив свой факел. – Стой! Правее! – с расширенными от ужаса глазами закричал жрец, поворачиваясь к следующему и выставляя руки, но он уже не успевал остановить… Стон, грохот падения тела и грохот ставшей на место плиты. - Демоны подземного мира!.. – закричал третий из отряда, непосвященный, и Хепри тут же оборвал его. - Этого не изменить – ступай направо, - злым шепотом приказал он. Жрец весь дрожал, но владел собою. Шагать наугад было очень страшно, но в их ремесле гибелью грозил каждый шаг. Оставшиеся в живых двое грабителей сели рядом на полу и высекли огонь; они снова зажгли факел и в этом слабом свете увидели ужас на лицах друг друга. - Ани, - прошептал третий. Предводитель сурово кивнул. - Да оправдают его боги. Но оба знали, что боги уже не оправдают никого из них. - Вперед, - шепотом приказал Хепри, и отряд двинулся дальше – теперь еще с большею осторожностью пробуя ногой каждую плиту и оглядывая расписанные картинами стены. Теперь у жреца-предводителя не осталось сомнений, что они на верном пути. Вот этот человек – в длинном парике и длинной белой одежде, с богатым воротником из золота – несомненно, сам умерший… Покрой одежды и пышность парика говорят, что это значительный человек, думал Хепри. Как и качество изображений, и то, что ему отведено несколько помещений… Следующее, должно быть, погребальная камера. Между комнатами не было дверей – открытый проход. Но это, может быть, такая же ловушка… Хепри хотел шагнуть направо, но снова какие-то боги в последний миг перенаправили его. Молодой человек резко свернул налево и присел, сумев не упасть и удержать в руках факел. Товарищ последовал за ним. Потом молодой жрец, из какого-то любопытства и осторожности, придвинулся к плите за порогом и надавил на нее ладонью – ничего, камень не подавался. Кажется, здесь ловушки не было. - Вот! – шепотом воскликнул Хепри, тяжело дыша от страшного и восхитительного открытия – он разгадал хитрость! – Гляди! Плита справа повернулась от толчка рукой, на мгновение открыв страшный зияющий провал. - Ах, ловкачи, - усмехаясь, пробормотал его товарищ. – Решили, что тот, кто избежит первой ловушки, попадет во вторую!.. - Да, - сказал серьезный Хепри. – Очень хитро. Но мы хитрее – идем. Они медленно пошли вперед, и через несколько шагов Хепри остановил друга. - Вот, - прошептал бывший слуга Амона. – Вот. Впереди блестел гранитный саркофаг. - Мы откроем его?.. – спросил его товарищ. Хепри испытывал такой же ужас перед этим святотатством. - Нет, - быстро прошептал он в ответ. – Здесь есть другое. Вот. У той же стены, где стоял саркофаг, были расставлены драгоценные предметы. Таких Хепри еще не попадалось; юноша опустил трясущийся в руке факел, и блеск золота, серебра, бирюзы, малахита, жемчуга на мгновение ослепил его. Но не одни камни и металлы составляли ценность этих вещей – искусная работа еще увеличивала ее… Статуэтки богов и животных, кубки, ожерелья, браслеты… Молодой человек увидел серебряную чашу, инкрустированную сердоликом и наполненную золотыми перстнями. - Какая добыча, - весь дрожа, прошептал его несдержанный товарищ. Хепри обернулся к нему так, что мужчина отпрянул, опасаясь удара в лицо. - Торжествовать здесь – смерть! – шепотом крикнул предводитель. – Забудешь себя, и с тобой случится то же, что и с Ани! Оба открыли свои сумки, сразу поделить найденное - чтобы не лишиться по неосторожности сразу всего и чтобы между ними не случилось драки за добычу. Хепри делил драгоценности, и грабители убирали их к себе. Ему досталась та самая чаша с перстнями, две прекрасные алебастровые статуэтки, две – черного дерева и ожерелье, за которое можно было купить три таких, что он подарил своей возлюбленной. На дне чаши молодой человек заметил блеск жемчуга… крупного и очень дорогого. Он промолчал. Это его часть добычи, он предводитель и ему полагается лучшее. Сегодня им очень повезло. Поверх драгоценностей навалили тряпья, сумки плотно завязали и надели на плечи – тяжело. Хепри почувствовал, как трудно будет выбираться наверх с таким грузом. Он вытащил из своей сумки флягу с водой и жадно отпил, потом оделил водой товарища. Тот утер губы и поблагодарил. Хепри хмуро поглядывал на его лицо и думал, что драка за добычу вполне возможна… как всегда между такими людьми… Только бы он послушался разума, ведь в таких делах нельзя без товарищей. Хепри шепотом напомнил другу, где они обнаружили ловушки и куда нельзя ступать. Он кивнул. Гробницу покинули беспрепятственно, и двое грабителей уже приготовились вздохнуть с облегчением… как вдруг Хепри что-то почудилось… - Тихо. Слушай, - шепотом сказал он и напряг слух, опустив факел, чтобы не выдавать отряд. Шорох, шаги. Как будто бы. Потом тишина. Потом топот и свет факелов, и крики! - Вот они! Держи злодеев!.. - Вперед! – закричал Хепри, опомнившийся первым, и бросился к выходу; это сдвинуло с места его остолбеневшего товарища. Можно было уже не скрываться. Грабители неслись огромными прыжками, спасая свои жизни; Хепри помнил дорогу, потому что всегда запоминал, но боялся, что заблудится… что тогда? Топот и факелы; Хепри казалось, что ему уже жгут огнями спину. - Смерть злодеям!.. Смерть? - Эй! – закричал Хепри наверх, оставшемуся снаружи товарищу; он узнал дыру, в которую они проникли, но со страха ему казалось, что он мог ошибиться. – Поднимай! Поднимай!.. К ним упали веревки. Бывший жрец ухватился за них, не проверив, как и на чем они держатся, и полез. Дрожащие руки сводило болью, ему казалось, что вот-вот веревки оборвутся под грузом тела, отягощенного наворованным добром. Но вот его дернули кверху, так что Хепри ободрал плечо о камень, и он упал на третьего грабителя; его тело смягчило падение Хепри, зато его товарищ отшиб себе всю спину. Но он не позволил себе даже вскрикнуть и тут же вскочил. - Второй!.. – шепотом крикнул Хепри. Оба бросились к дыре, но тут услышали такое, отчего даже у бритоголового жреца, казалось, встали дыбом волосы… крики и борьба… - Схвачен! Бежим! – крикнул его товарищ и кинулся прочь без всяких раздумий. Хепри мгновение помедлил, но мысль о возлюбленной сама заставила его ноги последовать за товарищем. Как будто со стороны он видел себя, мчащегося как заяц, с нечеловеческой быстротой и ловкостью взбирающегося на стену и переносящегося через нее, это показалось одним прыжком. Оба грабителя благополучно выбрались наружу и припустились бегом, не обменявшись даже словом. Только когда впереди показалась блестящая под луной река и барка Диона, они позволили себе сбавить скорость. Задыхающиеся, покрытые потом, грязные с головы до ног преступники посмотрели друг на друга и не увидели на лицах друг друга никакого удовлетворения. - Половина твоя, - сказал Хепри, похлопав рукой по своей сумке. Его товарищ кивнул. - Ани и Нубнефер, - сказал он, и его губы скривились. – Нубнефера будут пытать и выпытают наши имена. Хепри вдруг рассмеялся – так, что сложился пополам, схватившись за живот. Его товарищ смотрел на него как на сумасшедшего. - Ты не с ума ли сошел? Хепри только махнул рукой и двинулся вперед. Нубнефер не знал его имени, как не знал его и этот человек. Хепри был слишком осторожен, чтобы называть свое имя товарищам, они знали его как Са-Имхотепа – "сына Имхотепа". Большое кощунство, но не большее, чем то, что они совершили.