Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

На другое утро ее разбудила верная То, которая устроилась рядом на тюфяке, когда госпожа уже уснула. - Господин Аменемхет сказал, что хотел бы видеть тебя за завтраком, госпожа, - сказала служанка. Меритамон села, расчесывая пальцами волосы. - Вот как? То опустилась рядом на колени. - Госпожа, объясни мне, что происходит, - взмолилась она. – Началась какая-то вражда между тобой и господином? - Да, То, - ответила госпожа, у которой не было сил лгать еще и этой женщине. – Так и есть, мы враждуем. Надеюсь, ты мой союзник? Она шутила, но вышло совсем не смешно. Бедная служанка открыла рот, сжала руки перед грудью, а потом пылко поцеловала руку хозяйки и сказала, что никогда ее не предаст. Меритамон почему-то поверила в это. - Ты ведь знаешь, кто такая Тамит, наложница моего отца? – спросила она. То кивнула с большей горячностью, чем ожидала хозяйка. - Знаю, госпожа – это подлая женщина, - сказала она. – Мы вместе служили госпоже Ка-Нейт, а потом Тамит изгнали из дома, и я думала, что она уже не вернется… - Ты ошиблась, - устало сказала Меритамон. Она уже устала, хотя день только начинался. - Хотелось бы верить, что Тамит не носит второго ребенка от моего брата, - сказала Меритамон, соскальзывая с постели. Она надеялась, что остальное служанке уже известно и не придется ничего объяснять. Но То промолчала. Очевидно, она уже знала остальное. Очевидно, остальное уже знали все слуги в этом доме… Меритамон умылась и оделась, потом направилась в обеденный зал. По дороге, уже оставив позади То, она подумала, что напрасно это сделала… Нужен кто-нибудь, чтобы пробовать ее еду, хотя в доме Неб-Амона для этого на кухне были особые люди. Теперь это люди Аменемхета. Меритамон махнула рукой и направилась дальше. Она рискнет. Если выставлять напоказ свою подозрительность и страхи, будет намного хуже. Где ее муж, интересно? Муж оказался в столовой рядом с Аменемхетом – и Меритамон оставалось только гадать, сколько брат из него уже добыл… Аменемхет встал ей навстречу раньше мужа и поцеловал ее с улыбкой; Меритамон чуть не закричала от прикосновения его губ. Брат указал ей на место напротив себя и мужа. - Хорошо ли ты спала, милая сестра? – спросил он. Лучший брат, какого только можно пожелать… Меритамон молчала, оглаживая свой живот. Аменемхет, неужели ты стал таким, что можешь сгубить свою сестру и ее дитя?.. - Я твой друг, - сказал Аменемхет, не притворяясь, будто не видит, что делается с сестрой. – Я никогда не причиню тебе зла. "До тех пор, пока ты не попытаешься вернуть себе то, что принадлежит тебе по закону". Этого Аменемхет не досказал, но Меритамон услышала окончание, как сказанное… - Ты один в доме? – спросила она. - Да, гости разъехались еще вчера, - сказал Аменемхет, и тень коснулась его лица. Ни один из его гостей не остался на ночь – даже второй пророк Амона… Меритамон вспомнила, как Тотмес ему что-то нашептывал насчет хозяина. У Тотмеса были все причины, чтобы люто ненавидеть Аменемхета. Даже Меритамон до сих пор видела, как корчится в родовых муках Неферу-Ра, и слышала, как та кричит… - А где же твоя любовница? – неожиданно для самой себя спросила Меритамон. Она подумала, что брат, должно быть, ходил к ней все время, пока жил с женой, и на мгновение ощутила к нему такое же отвращение, как и Тотмес. - Она в доме, - спокойно ответил Аменемхет. – Ты хочешь ее увидеть? - Да, - заявила Меритамон. Она хотела снова увидеть эту женщину, которую все, кроме влюбленного в нее Аменемхета, в один голос называли подлой – и которая на короткое время обманула и ее. - Она будет обедать с нами, если вы не против, - произнес Аменемхет. "А если вы против, можете немедленно убираться", - снова закончила за него Меритамон. И что же делать? Что делать? - Хорошо, - с улыбкой сказала Меритамон. – Мы не возражаем – не так ли, Менкауптах? У бедного дурака хватило ума хотя бы на то, чтобы промолчать, несмотря на весь ужас, написанный на его лице. - Ты позволишь нам прогуляться по дому? Я так давно не была здесь, что забыла его, - сказала Меритамон, поднимаясь на ноги. Аменемхет пожал плечами. Он как будто знал, что какие бы планы они ни строили вдвоем, едва ли решатся претворить их в жизнь – боясь за свою семью, за своих нерожденных детей. Ведь Меритамон знает своего брата… и, конечно, Аменемхет представлял себе, как опасна его возлюбленная… Меритамон утащила мужа из зала – бедняга весь вспотел. В коридоре она схватила его за плечи и, не церемонясь, встряхнула раз, потом другой. - Учись думать, некогда ждать!.. – воскликнула она шепотом. – Ты понял? И не смей возмущаться, когда увидишь эту женщину, не смей возмущаться, когда она сядет с нами за стол, ты понял?.. Менкауптах кивнул. Меритамон чуть не дала ему крепкую пощечину, ладони так и чесались. Глядя на этого человека, она не могла бы сказать, понял ли он что-нибудь вообще. Может, кивнул только по привычке повиноваться. - Ты понял?.. – воскликнула она шепотом, и даже ногой притопнула. - Понял, - сказал Менкауптах. - Лучше вообще молчи за обедом, - приказала жена. - Хорошо, - сказал он. Меритамон вздохнула. Она всей душой мечтала иногда о муже-повелителе… но не знала, смогла бы с ним ужиться так, как с этим. У нее не такая мягкая натура, как у Ка-Нейт. - Что мы будем делать? – спросила она, даже не ожидая ответа – просто чтобы испытать мужа в очередной раз. Менкауптах вздохнул, взялся за шею, потом вытер ладонью потный лоб. - Лучше пока молчать и выжидать, - сказал он. Ничего лучшего не приходило в голову и ей. Может, ее муж и не глуп – просто легко теряется и с трудом находится… - Постарайся меня не подвести, - попросила она. - Не подведу, - обещал Менкауптах. Она постаралась поверить. До обеда Меритамон шила в своей комнате, потом прогуливалась с мужем по саду – конечно, она и не подумала нарочно рыскать по дому в поисках Тамит. Брат приведет ее к ней сам. Ему зачем-то это нужно. Меритамон все сильнее боялась этой встречи. Хотя пока никакого вреда ей не причинят – так же, как не позволят повредить Тамит. Аменемхет сильный господин дома, это не Менкауптах… К обеду Меритамон вышла почти спокойной – наружно; однако понемногу наружное спокойствие стало переходить и на ее душевное состояние. В самом деле, что может случиться сейчас? Аменемхет слишком умный человек, чтобы предпринять что-нибудь сразу после смерти отца. Муж и жена уселись за столики напротив хозяина. Он был немного бледен, но невозмутимо улыбался. Где же Тамит? Может, брат отказался от своего плана? Ничего подобного. Меритамон обреченно, с предвкушением неведомых опасностей проследила, как та, о которой все они столько думали, входит в зал и направляется к своему господину. Очень сильным чувством, испытанным Меритамон при виде своей соперницы, было и удивление – но оно сопровождало все мысли о Тамит. Как ей удалось все это? Как? И тут Меритамон увидела, что брат хотел ей показать – под легким голубым платьем ужасной женщины обозначился живот. Она действительно была снова беременна, она тоже была беременна, и родить ей предстояло ненамного позже Меритамон… С ядовитой улыбкой стареющая красавица села рядом с господином. Она все еще поражала взор и разум: несмотря на то, что время изменило ее, Тамит сохранила свою необыкновенную красоту кошки в человечьем обличье – грацию и соблазнительность, тонкие черты и огромные глаза… юная Меритамон уступала ей, хотя тоже считалась красавицей. Но ее красота не въедалась в сердца так, как красота Тамит. "Я понимаю, почему обезумел брат. И не понимаю, как мог устоять отец – хотя у него была Ка-Нейт… Только это спасло его…" - Привет тебе, госпожа Меритамон, - нарушила молчание наложница. Она бесстыдно ласкала плечо Аменемхета. - Ты совсем забыла меня, что не заговариваешь со мной? – спросила Тамит. Обе чувствовали, как каждой хочется вцепиться противнице в волосы. Но Тамит могла при этом еще и улыбаться – у Меритамон не хватало на такое воли. Какое чудовище сидит перед ней, как она могла этого не понимать? Не видеть? - Как я могла тебя забыть, - пробормотала Меритамон. – Ты не из тех, кого легко забыть. Тамит рассмеялась. - Это так. Она нежно поцеловала своего господина, у которого сделался такой вид, точно он готов овладеть ею прямо здесь, несмотря на зрителей. Меритамон понимала, почему. Даже она чувствовала, как влечет к себе Тамит… а ведь она была женщиной, а не мужчиной… - Вы надолго к нам? – с улыбкой спросила Тамит. Менкауптаху было приказано молчать за обедом – а услышав эти слова, он просто лишился языка. Меритамон, улыбнувшись женщине с таким же ядом, взглянула на брата. - К вам, дорогой брат? Что это значит? - Что тебе непонятно? – спросил молодой жрец. Он как будто подначивал: ну же, скажи мне в лицо, что отнимаешь у меня мое наследство – скажи, если не боишься за себя и ребенка!.. - Ненадолго, - невинно ответила Меритамон. – Я вижу, как вам хорошо вдвоем. Мы не станем... мешать, не так ли, муж мой? Ни один из этой пары скорпионов даже не смутился. - Ты придешь и на похороны моего отца? – спросила Меритамон женщину. Хоть бы сморгнула, бесстыжая! Тамит пожала плечами. - Как решит мой господин. - Он еще не дал тебе свободу? – спросила Меритамон. - Мне не нужно другой свободы, кроме его любви, - проворковала Тамит. Аменемхет улыбался с выражением блаженства. Однако замечал все, что делают его враги. Меритамон встала, поддерживая живот. Оставаться здесь было и оскорбительно для ее достоинства, и опасно. - Благодарю тебя за гостеприимство, Аменемхет, - сказала она. – Я и мой муж уходим, нас ждут домашние дела. - Конечно, - вежливо сказал брат. Он не двинулся с места, продолжая сидеть рядом с Тамит; но тут она что-то прошептала ему, и ее молодой господин поднялся. - Я провожу вас, друзья, - сказал он. А вот тут Меритамон забеспокоилась по-настоящему. Она собиралась забрать с собой домашнего врача Аменемхета… но согласится ли на это его господин? Ведь его наложница тоже беременна! А может, Уну известны какие-то их тайны? Но ведь Уну не раб, его нельзя удержать силой… Аменемхет, как любезный хозяин, сам распорядился о том, чтобы собрали вещи гостей и приготовили им носилки. Слуги дома вывели к носилкам всех слуг, приехавших с его сестрой. Не хватало врача, который ей не принадлежал и который был больше всего нужен. Глядя на невозмутимо-выжидающего брата, Меритамон сжала губы и подозвала к себе свою служанку. - Приведи врача Уну, - шепнула она. То кивнула и убежала. Вскоре она вернулась с врачом, который как будто дожидался неподалеку, но не решался выйти к носилкам заранее. И тут лицо Аменемхета изменилось – исказилось страхом и гневом, лишившись своей красоты. - Что это значит, сестра? - Уну перешел на службу ко мне, - сказала Меритамон, выступая вперед, точно она, беременная женщина, могла защитить старика. – Он едет со мной. Аменемхет несколько мгновений смотрел на нее с таким растерянным выражением, что Меритамон могла бы торжествовать, не будь она его сестрой. Потом он что-то решил, и лицо его стало жестким. - Хорошо, забирай его, - сказал молодой господин. *** Семидесятидневный траур должен был продлиться почти до срока родов Меритамон – очень неудачно. Похороны Неб-Амона приходились едва ли не на самые роды. Меритамон пыталась подсчитать, какой срок у ее соперницы, но не получалось: об этом знали только сама Тамит и ее любовник. Они затаились в доме Неб-Амона, как звери в норе… но как выкурить их оттуда? Иногда Меритамон чувствовала, что готова отказаться от борьбы. Как ни стыдно ей было в этом признаться, она очень боялась женщины брата. Гораздо больше, чем его самого – брат еще сохранил какие-то понятия о добре и чести, какие-то остатки милосердия, тогда как у этой женщины не было никаких. Меритамон думала, что она вполне способна прийти на похороны ее отца. Тамит была бы счастлива поглумиться над его останками, будь у нее такая возможность. Неужели брат держит ее у себя, понимая все это? Нет – брат не знает свою любовницу… Дожидаясь родов и похорон отца, Меритамон посетила Дом жизни и ознакомилась с завещанием Неб-Амона. Да, согласно завещанию, все наследство получала она и ее дети – казалось бы, не было ничего проще, чем вступить в свои права: вернуться домой, предъявить завещание и приказать Аменемхету убираться. Меритамон представила себе, как явится к Аменемхету… беременная и беспомощная… Кто помешает брату столкнуть ее с лестницы, а потом сказать всем, что сестра погибла случайно? Кто сможет обвинить его тогда? А если у него не хватит на такое духу, с Меритамон справится его наложница. А брат смирится со смертью сестры. Он теперь поместил всю свою любовь в эту женщину, он будет почти равнодушен к гибели своих близких, даже если они умрут все. Меритамон раньше в самом страшном сне не могла представить того, что сейчас происходило с нею наяву. Посовещавшись с мужем, она решила дождаться родов – тогда она будет не так уязвима, как теперь. Свекру Меритамон ничего о завещании не сказала, потому что второй пророк Амона, конечно, решил бы восстановить справедливость и потревожил бы Тамит раньше, чем можно. Зная характер этой женщины, Меритамон не сомневалась, что, располагая деньгами и знакомствами брата, она найдет способ уничтожить ее, как пыталась уничтожить Ка-Нейт. Тогда она была одна, и ей это едва не удалось; а сейчас… Меритамон нечем отразить ее удар – второй пророк Амона совсем не богат. И он никогда не свяжется с людьми, которых использует для своих гнусных целей Тамит. От Менкауптаха этого тоже нечего ждать – он чистоплюй и трус. А в одиночку Меритамон действовать не сможет. Особенно теперь. Она выжидала, чувствуя, что чем дальше, тем труднее ей будет вернуть свое достояние. Помимо прочего, слуги тоже привыкают к своим господам; и когда люди Неб-Амона свыкнутся со своим новым молодым и красивым господином и полюбят его, намного труднее будет заставить их ему изменить. Ведь бывшие слуги Неб-Амона считают его первенца и единственного сына наследником отца – так делается всегда, Неб-Амон поступил необычно, оставив дом дочери. Слуги привыкнут и к Тамит… она прекрасно умеет обольщать… Помучившись бездействием какое-то время, Меритамон уступила неловким уговорам мужа и стала дожидаться погребения верховного жреца. Она за всеми этими дрязгами совсем забыла, что назревает очень значительное событие, от которого в большой степени будет зависеть ее судьба и судьба всей страны. Амон должен был избрать себе нового первого слугу. Менкауптах приносил жене из храма мало новостей – он был так же неуклюж в делах, как и со своими домашними; и он ничего не знал о том, о чем говорят между собой высшие посвященные Амона и какие среди них настроения. Меритамон не сомневалась, что брат знает об этом все. *** - Тотмес, - сказал Аменемхет. Он держал Тамит на коленях и нежно гладил ее живот. Казалось, его вовсе не утомляет двойная тяжесть; его угнетали только тяжелые мысли, от которых не могла отвлечь даже близость возлюбленной. - Ты думаешь, он? – спросила женщина, откинувшись любовнику на плечо и положив руки поверх ласкающих ее живот рук. Она мимолетно подумала о своем среднем сыне, Аменхотепе, который был где-то здесь с няньками. Он так и не признал Тамит матерью – он никогда не знал ее и вырос нелюдимым ребенком; но сейчас Тамит занимало другое. Конечно, важнее всего было, кто станет новым верховным жрецом Амона. Надежды на то, что изберут Аменемхета, давно не было никакой – даже когда Неб-Амон был еще жив, все понимали, что Аменемхет слишком молод… он не успеет созреть для такой должности к моменту смерти отца… - Я уверен, что изберут Тотмеса, - сказал Аменемхет. – Я слышал, о чем между собой говорили второй и третий пророки бога, а также слышал разговоры придворных. Что думает об этом фараон. - Ну, и что же? – спросила Тамит. Ее не на шутку испугала мысль, что великим ясновидцем станет Тотмес – человек, который терпеть не мог и ее, и ее господина. - Фараон давно не вмешивается в дела Амона – разве ты не знаешь? – сказал Аменемхет. – Избрание верховного жреца не зависит от его величества. Так было с моим отцом. Так будет и теперь, все решит бог… - О, я знаю, как решает бог, - усмехнулась Тамит. Ей ли не знать! Она когда-то давно заставила Амона приказать своему первому мужу жениться на ней. Тамит не сомневалась, что точно так же происходит и избрание жрецов. Они все обманывают друг друга. А может, с кем-нибудь из них и вправду разговаривает Амон – но остальные об этом ничего не знают: все дела Амона совершаются в тайне. Как бы то ни было, Аменемхет не может на это повлиять, он еще недостаточно высок. - У нас есть время, - сказал Аменемхет, целуя ее. – Я еще молод, я умен и богат, и я могу подождать. Даже если верховным жрецом станет Тотмес. Когда-нибудь бог подарит мне такую возможность, и я займу место отца – будь уверена… Тамит взглянула на него, и любовник наклонился к ее губам для поцелуя; но женщина повернула голову. - Не забывай, что это богатство не твое, - прошептала она. – Пока. Ты ведь знаешь, что твой отец отдал все Меритамон, и нам нужно действовать, пока она не потребовала с тебя своего достояния. Аменемхет усмехнулся. - Не тревожься. Она ничего не потребует – боится за своего ребенка. Тамит улыбнулась, наслаждаясь глубиной падения своего любовника. Аменемхет даже не сознавал, какие мерзкие речи произносит; так человек, привыкший питаться тухлятиной, теряет отвращение к ней. - А если она смелее, чем ты думаешь? Если твоя сестра явится сюда… и прикажет тебе убираться? – спросила Тамит. Аменемхет вздрогнул, чуть не скинув ее с колен. Очевидно, представил себе такое оскорбление; Тамит видела, что он пережил в этот миг, по его лицу... блеску глаз, движению губ… - Невозможно, - наконец выговорил ее молодой властелин. - Вполне возможно, - возразила Тамит. – Что ты сделаешь тогда? Аменемхет молчал. - Я не советую тебе пойти на преступление, - вкрадчиво продолжила женщина, внимательно следя за выражением его лица, - но хочу помочь тебе вооружиться, господин, на крайний случай… - Ну? – прервал ее Аменемхет. С раздражением и нетерпением. Тамит улыбнулась и, обняв его за шею, стала шептать на ухо. Когда она закончила, Аменемхет долго смотрел на женщину, потом сказал: - Нет, я не могу. Он не проклял ее, не ударил, даже не пригрозил – просто сказал, что не может… Но это только пока… Тамит терпеливо улыбнулась. - Я тебя не принуждаю – как бы я могла, господин, - сказала она. – Я только хочу помочь тебе своими словами. Кроме того, не забывай, что у твоей сестры теперь Уну, он может свидетельствовать против нас, - напомнила женщина. Аменемхет встал, однако, не сбросив наложницу с колен, а бережно ссадив. - У него нет доказательств! Правосудие в Та Кемет не верит пустым словам! Тамит пожала плечами. - Может быть. А может быть, и нет – ведь тебя никогда не судили, Аменемхет, - заметила она, слегка улыбаясь. Аменемхет задрожал. - Уйди!.. Тамит не ожидала этого, но ослушаться не посмела: поклонилась и ушла, притворив за собою дверь. Она не очень испугалась – знала, что Аменемхет скоро раскается. Он слишком зависит от нее. Аменемхет действительно скоро пришел к ней и стал просить прощения – улыбками, ласками и поцелуями. Тамит простила своего раба, и он был счастлив. *** Должность первого пророка Амона не могла ждать окончания траура по бывшему первому хему нечер: он был слишком долог, а дел накопилось слишком много. И брешь в набожности людей, пробитая смертью верховного жреца, требовала восстановления. Через неделю после ужина у Аменемхета на площади перед храмом было объявлено, что Амон призвал Тотмеса, третьего хему нечер.