Цветок моего сердца. Древний Египет, эпоха Рамсеса II

Тамит сидела в кабаке на окраине города – она отправилась сюда одна, хотя место было очень опасное. Женщина ждала – в углу грязной комнаты без окон с низким потолком, в чаду, при слабом свете жирника, в окружении гогочущих пьяных; но она не показывала никакого страха. Было нельзя. Тамит подняла голову, увидев входящего человека – кажется, это он… Да! Опустив голову, мужчина скользнул мимо других столов к ней, хотя непонятно было, как он столь быстро сумел узнать женщину при таком освещении. Но он был очень быстр и зорок. В несколько широких шагов мужчина подошел к столу Тамит и сел, раскинув ноги, в позе соблазна и угрозы. Женщина улыбнулась: она все еще впечатляет, все еще вызывает желания… - Задаток? – не поздоровавшись, сказал ее знакомый. Это был очень сильный смуглый мужчина с длинными черными волосами, разбросанными по спине и плечам. На нем была только набедренная повязка. Он не улыбнулся в ответ на приглашающую улыбку Тамит. Тамит тоже перестала улыбаться. - А откуда мне знать, что ты не обманешь меня? Наемный убийца пожал плечами. - Ниоткуда, - равнодушно сказал он. – Можешь отказаться, ищи себе другого. Тамит сжала губы и сунула руку за пазуху. - Вот, - сказала женщина, выбрасывая на стол мешочек. Мужчина тут же перестал казаться равнодушным, быстро наклонился вперед и оценил содержимое. - Хорошо, - сказал он, и мешочек исчез под его большой рукой раньше, чем Тамит открыла рот. – Завтра ночью, женщина и ребенок. Плату принесешь сюда же, следующим вечером. На лице Тамит мелькнуло сомнение, почти страх. Она наклонилась к убийце за миг до того, как он встал из-за стола. - А откуда тебе знать, что я не обману?.. - Если обманешь, пожалеешь, - спокойно сказал мужчина. Тамит сглотнула слюну, которой внезапно наполнился рот. - Хорошо. Убийца кивнул и, встав, быстро и бесшумно скрылся, превратившись для Тамит в одну тень из многих. Но на самом деле он больше не был тенью для нее – Тамит только что своими руками связала себя со смертью. Она беспомощно смотрела вслед этому человеку, почти жалея, что ничего нельзя отменить… Потом встала и быстро покинула помещение. Не хватало только испугаться – она слишком много преодолела, чтобы струсить в самом конце. Тамит вышла на улицу, улыбаясь, рукой отгоняя от себя смрад, пропитавший волосы и одежду. Она быстрым шагом направилась прочь, неуверенно нащупывая кинжал за поясом, хотя он едва ли пригодился бы ей здесь. Как забавно: она спешит в объятия брата, заказав убийство его сестры… смешно! На нее в этом злачном месте никто не напал. Тамит смеялась, удаляясь от кабака. Она думала об Аменемхете – жаль будет его лишиться, жаль, он так хорош, молод и влюблен в нее. Но ничего не поделаешь. Она пожертвует его жизнью, чтобы сохранить свою; если никто не заподозрит Аменемхета в убийстве обокравшей его сестры, молодого человека уж точно в конце концов заподозрят в убийстве отца. Кто сможет обвинить Тамит? Кто она такая, чтобы ее вообще заметили? Разве женщина может так искусно провернуть дело, как она? Конечно, нет. Преступление припишут ее способному молодому красавцу-супругу… и он получит все, что ему за это причитается… Тамит сбавила скорость, оглядываясь и снова опуская руку на рукоять кинжала. За поворотом ей послышались шаги, и женщина, вскрикнув, выдернула кинжал, замахиваясь им. Ее перехватил Аменемхет; дрожащая от напряжения рука Тамит опустилась на его плечо. Муж крепко прижал ее к себе. - Куда ты ходила? – прошептал он. – Я следил за тобой, но потерял из виду. Тамит замерла. - Ты мне не доверяешь? - Доверяю, - горячо сказал молодой человек. – Но я боюсь за тебя… Тамит улыбнулась. - Ну что ты… Твоя жена очень осторожна – лучше побеспокойся за себя, дорогой господин. "Да, за себя тебе следует побеспокоиться". - Пойдем, - сказал Аменемхет, обнимая ее за талию. – Ты так тревожишь меня своим отсутствием… Я не могу без тебя… Тамит сочувственно погладила его тонкими пальцами по щеке. Бедный. Как хорошо, что она сама так не любит. *** Хепри днем самовольно ушел из храма – ему вдруг стало очень страшно. Он чувствовал, что грядет какое-то несчастье; и причина этого несчастья – его мать. Молодой человек вернулся в свой опять пустой дом и сел дожидаться своего друга и его жену. Они вскоре появились – в обнимку. Тамит нежно улыбнулась сыну, а тот вдруг ясно понял, что был прав. Тамит опять спланировала что-то чудовищное. Если бы не Аменемхет, Хепри схватил бы мать за руки и силой вытряс из нее признание; но сейчас он ничего не мог. Он дождался, когда его гости заснули, а потом выскользнул из дома. Юноша на цыпочках прокрался к калитке – и бросился бегом. Он очень боялся, что его застигнет мать или Аменемхет; Хепри не сомневался, что и тот, и другой способны убить его. Он бежал со всех ног, так что ноги стали подниматься, казалось, без его участия; за ним с лаем погналась бродячая собака, и Хепри остановился и шмыгнул за дерево, опасаясь, что она набросится. Отдышался. Дальше он пошел шагом, но так быстро, как смог. Только бы не опоздать. Только бы не опоздать, твердил он. Добрый бог Амон. Вседержитель!.. Хепри достиг цели своего путешествия – ограды дома Меритамон. Он предельно устал, но был счастлив; почему-то юноша вообразил, что одним своим присутствием спасет возлюбленную от смерти. Он засмеялся при мысли, что знает тайный вход в сад госпожи. Только бы ему удалось проникнуть к ней. Предупредить ее. Хепри вошел через потайную калитку, которую помнил с давних пор, и успел сделать несколько шагов. А потом перед ним выросла огромная тень, и он оказался повергнут на землю ударом в грудь!.. Над ним навис стражник, уперевший в грудь юноше копье. - Попался! Тебя отдадут под суд, лиходей! - Я не преступник! – выдохнул Хепри; он опасался кричать, чтобы оружие не проткнуло его. – Поверь! Я безоружен, гляди!.. Он поднял руки; и тут услышал, что справа и слева подошли еще двое охранников, услышал торжествующе-угрожающие слова, которыми они перебросились. Копье по-прежнему держало его, грозя пригвоздить к земле. - Позови сюда госпожу, она узнает меня!.. – в отчаянии прохрипел юноша. Копье отодвинулось, потом его грубо вздернули на ноги. Двое стражников вцепились в его плечи, а третий бегом бросился к дому. - Ложь тебе не поможет! – сказал один из державших его воинов. Хепри повесил голову и постарался расслабиться в их руках, сохраняя силы. Меритамон узнает его, она поверит ему… непременно… Он стал считать про себя, стараясь совладать со страхом. На числе пять сбился со счета, потому что подумал, что Меритамон может и не поверить ему. В самом деле, она ведь умная женщина и поймет, куда могла отправиться Тамит после своего изгнания. А уж там она могла сговориться со своим возлюбленным сыном… Какой сын предаст мать ради чужой женщины? Почему бы Тамит не послать Хепри убить своего врага?.. Вернулся стражник, а за ним шла женщина в легком красном распашном платье. Меритамон была босиком. Влюбленный взгляд Хепри увидел, что под этим платьем на ней ничего нет; даже сейчас, в такой опасности, он был счастлив, потому что госпожа пришла к нему. - Хепри? – спросила Меритамон, и в этом возгласе послышались изумление и счастье. - Отпустите его! – гневно прикрикнула она на стражников, и они послушно разжали руки. Меритамон шагнула к юноше, и тому показалось, что сейчас она обнимет его за шею… - Что случилось? – спросила госпожа. - Моя мать… - начал он, потом остановился, вспомнив о свидетелях. - Проведи меня в дом, госпожа, и я все расскажу тебе, - попросил он. Но Меритамон сомневалась. Он навел ее на ту самую мысль, которая глодала его за минуту до ее появления – что Хепри может быть заслан своей матерью. Но потом Меритамон взяла его под руку, словно он был ее мужем, и повела в дом. В коридоре было темно, только горел в глубине одинокий светильник; но никого из слуг не было видно. Меритамон твердой рукой повела юношу наверх, на женскую половину. В свои покои, понял Хепри, который уже боялся, не снится ли ему все это. - Госпожа… Не нужно, - прошептал он. - Брось! – сердито шепнула она ему в ответ, и потянула его в сторону своей спальни. – Это мой дом, безраздельно! Мой муж спит на своей половине, а моя служанка никому не скажет о тебе! Она, может быть, думала сейчас только о его предупреждении; а он уже опять начал поддаваться мыслям о ней. Таким соблазнительным и опасным мыслям, что ужасно захотел убежать отсюда, чтобы ничего не случилось… Но ведь он должен сказать ей, что знает! Меритамон втолкнула его в свою спальню и показала на подушку на полу. - Садись и говори, что ты знаешь, - приказала она ночному гостю. Он не знал ничего. - Я думаю, что моя мать замыслила устроить покушение на тебя, - сказал Хепри. – Нынче ночью. С чего он это взял? Меритамон сейчас поднимет его на смех… - Почему ты так думаешь? – спросила госпожа, внимательно глядя на него. - Я так думаю, - сказал Хепри, отведя взгляд. Он понял, что госпожа может принять его вылазку за попытку оказаться поближе к ней; а разве она не будет права? Молодой человек почувствовал ужасное смущение. А потом ощутил, как рука госпожи легла ему на плечо. - Я верю тебе, - прошептала Меритамон. – Ты останешься со мной этой ночью. Я предупрежу стражу, чтобы они смотрели в оба… "Останешься со мной этой ночью". Меритамон улыбалась. - Тебя мне послали боги, - прошептала она. – Каждый раз, когда мне грозит беда, ты появляешься и спасаешь меня… - Меритамон… Она придвинулась к нему и, положив руки на плечи, поцеловала. *** Они еще некоторое время лежали, наслаждаясь своим единством. Они оба стали преступниками; но даже в самой глубине души чувствовали - произошло то, что должно было произойти. Может быть, боги решили сделать их преступниками… для какой-то своей цели? Меритамон приподнялась на локтях и склонилась над своим любовником; нежно тронула его за висок. Он тут же сел, чуткий, внимательный. В глазах его была такая любовь и благодарность, что глаза Меритамон увлажнились слезами. Казалось, овладев ею, Хепри напоил и ее своей любовью; ее согревало, будто пламя, счастье… прохладно волновала, будто вода, жалость. - Опасность, госпожа, - напомнил Хепри. Он спрыгнул с кровати и стремительно оделся; Меритамон спрыгнула следом за ним, мгновенно забывшая обо всем, кроме угрозы. Госпожа надела длинное плотное платье; когда она покосилась на Хепри, который остался в одной своей набедренной повязке, щекам стало тепло от смущения. Но он был суров, и о любви уже не думал. - Выйди, проверь стражу. Нет, - решительно остановил он возлюбленную. – Пошли свою служанку, сама ночью не выходи! Переберись в другую комнату, лучше на половину мужа, и ребенка возьми с собой! - Анх-Осирис!.. – воскликнула Меритамон, схватившись за щеки. - То! – крикнула она, совершенно забыв о своем любовнике. Вбежала служанка. Она увидела в спальне хозяйки чужого молодого мужчину, и глаза ее округлились от ужаса. Она узнала этого мужчину! - Молчи! – оборвала ее Меритамон прежде, чем То вскрикнула. – Это мой друг! Где ребенок? - Спит в детской, как его уложили, - сказала То. - Принеси его сюда! – приказала госпожа. - Но ведь он проснется! – воскликнула То. - Немедленно! – крикнула Меритамон. То убежала, так и не получив возможности что-нибудь сказать о госте своей госпожи; конечно, То понимала или была готова понять, что он стал любовником ее хозяйки. Но осуждать Меритамон или осмысливать ее поведение у То времени не осталось. И как бы то ни было, То не посмеет выдать свою госпожу. Пожилая служанка вернулась с ребенком, который хныкал у нее на руках; То пыталась на ходу укачать его и успокоить. - Вот, - сказала она, подавая сына госпоже; потом То отступила, опустив глаза и особенно стараясь не глядеть на Хепри. Меритамон чувствовала, что То все поняла и негодует. Ну и пусть себе. Еще не хватало, чтобы слуги командовали господами! - То, этот юноша пришел предупредить меня об опасности, - сказала Меритамон, не поднимая взгляда от ребенка. – Обойди сторожевые посты и проверь, все ли охранники на своих местах. Я сейчас перейду в другую комнату, и проведу там ночь вместе с Анх-Осирисом. То стояла, не двигаясь с места. - Опасности? – воскликнула она наконец. – Откуда этому… твоему гостю знать об опасности для тебя? То явно не знала, какое слово подобрать для Хепри: господин он или проходимец? Судя по всему, она очень опасалась второго. - Делай, что велено, - сказала Меритамон. Она плавно поднялась, стараясь не разбудить снова уснувшего ребенка, и направилась к дверям. Хепри мгновение колебался, не зная, как поступить, потом последовал за ней. Уж лучше пусть его обнаружат рядом с госпожой – чем одного в ее опустевшей спальне! Они в темноте перешли на мужскую половину. Хепри ее еще смутно помнил – вспомнил, как ночевал здесь маленьким мальчиком: одну ночь счастливым другом, под покровительством юного господина, а другую - маленьким преступником… - Мой муж спит вон там, - шепнула Меритамон, показывая в сторону одной из дверей. – Не будем будить его. - Госпожа, а если на него нападут? – спросил Хепри. Меритамон взглянула на него блестящими, благодарными глазами. Он беспокоился за ее мужа – он, ее любовник! - Едва ли, - прошептала она. – Покушение готовится на меня, а значит, преступник придет на женскую половину. Ведь твоя мать хорошо изучила расположение комнат. - А разве ты все время спишь одна? – осмелился спросить Хепри. О, как мучительно он ждал ответа на этот вопрос! - Да, одна, - резко шепнула Меритамон. – Если бы даже мой муж ночевал со мной, он приходил бы ко мне, а не я к нему, так всегда делается. Но он ко мне не ходит. На ее лице отразилось презрение. - Довольно болтовни, идем! Меритамон махнула любовнику рукой, и они вместе зашли в одну из комнат – чью-то пустую холодную спальню. - Кто спит здесь? – вполголоса спросил Хепри. Меритамон пожала плечами. - Это гостевая комната, - сказала она. – Здесь иногда ночевали друзья моего отца. Но сейчас она пустует. - Никто нас здесь не найдет, - прибавила Меритамон. Они улыбнулись друг другу, потом Хепри шепотом сказал: - Нет ли у тебя здесь ножа? Тяжелого предмета? Меритамон не стала ахать; она положила спящего сына на кровать и пошла по комнате, деловито осматривая ее. Хепри присоединился к ней, и первым обнаружил нож, очевидно, для нарезания фруктов – кем-то когда-то забытый на столике. Юноша без сомнений завладел им и отошел к двери. Сел, сжимая оружие, которым готов был отстаивать госпожу от сколь угодно опасного врага. Стражник, стоявший на карауле у спальни Менкауптаха, при приближении Меритамон и Хепри отступил за угол. Когда влюбленные вместе с ребенком скрылись в комнате, могучий воин бесшумно скользнул прочь, в сторону кипарисовых дверей гарема; план дома он знал превосходно. Губы мужчины скривились в улыбке. Ну надо же, у этой женщины появился любовник! Придется убить и его. Это будет нетрудно. Убийца, нанятый Тамит, толкнул ногой одну дверь в крыле наложниц, вошел в пустую комнату и легко захватил и вынес оттуда сразу два столика и табурет. Отойдя в конец коридора, свалил мебель у выхода. Потом повторил то же самое, пока выход не заслонила внушительная гора дерева. Мужчина присел у одной из дверей – там лежала груда приготовленных факелов, уже обсмоленных с одного конца; он подобрал три и, встав, поднес один из факелов к горевшему на стене светильнику. Запылало пламя, высветившее ухмылку наемника. Убийца подбежал к деревянному завалу у дверей и подпалил его; просушенное жарой дерево занялось быстро и страшно. Теперь и думать было нечего, чтобы бежать этим путем. Тому, кто не умеет прыгать через огонь, конечно; сам наемник на этот выход и рассчитывал. Но женщина с ребенком точно отсюда не вырвутся. Убийца выскочил из дверей гарема, а потом подбежал к дверям, отгораживавшим мужскую половину от остальной части дома. Он поджег их, а потом уронил факел на мраморный пол и отбежал назад. Отошел к покоям мирно спящего Менкауптаха и занял свой пост. Наемник почти не знал этого человека, но уже презирал его. Спустя несколько мгновений раздался ужасный крик: - Пожар! Кричали, конечно, на женской половине, потому что мужская была почти пустой – никто не обращал внимания на мужа женщины, которой принадлежал этот дом. - Пожар! Спасайтесь! – прокричала какая-то служанка снова; убийца слышал, что слуги ищут госпожу, но не осмеливаются ворваться к ней сквозь объятые пламенем двери. Он положил руку на рукоять меча… И тут в коридор выскочила Меритамон с ребенком на руках, а за нею ее любовник - с ножом. - Бегите туда! – крикнул мнимый стражник, показывая в сторону дверей гарема. – Вы не прорветесь другим путем! От страха они не сообразили, кто поджигатель; Меритамон с ребенком бросилась мимо стражника к дверям гарема и ворвалась туда, еще не зная, что там тупик. Ее любовник не отстал от них. Убийца подумал, что муж этой женщины может поднять тревогу, и, запалив третий факел, поджег его двери. Потом он обнажил меч и кинулся следом за жертвами, которые закричали при виде запертого пламенем выхода. Наемник прыгнул к ним, замахиваясь мечом. Хепри осознал, что происходит, раньше Меритамон, и успел встать между нею и убийцей, вскидывая руку с кинжалом; это не спасло бы его, но тут двери гарема распахнулись. Ворвались двое воинов Хорнахта. Убийца метнулся в сторону, несколькими громадными прыжками преодолел коридор и с воплем перемахнул через горящую мебель у дверей. - Держите его! – закричала, опомнившись, Меритамон. – Хватайте! Но через стену огня прыгнуть охранники не решились. Они уже были обожжены, потому что прорвались через горящие двери. - А кто это? – вдруг воскликнул один, шагнув к Хепри. - Я друг госпожи! – крикнул юноша, отшатнувшись. - Мой самый преданный друг, - прошептала Меритамон, плача от пережитого страха и любви. Она взглянула в сторону кипарисовых дверей, и в глазах ее, казалось, отразилось пламя. - Мой дом горит! – вскрикнула Меритамон и первая бросилась обратно. На самом деле в каменном доме уже тушили последние очажки пламени; на глазах у госпожи погасили изуродованные деревянные двери, которые вели на мужскую половину. Меритамон перевела взгляд на двери спален и закричала от ужаса. Дым вперемешку с паром валил из распахнутых дверей покоев Менкауптаха. Меритамон огляделась в поисках того, кому могла бы отдать ребенка, и вперед выступил Хепри. Почти сунув ему в руки плачущего сына, Меритамон кинулась к мужу. Он по-прежнему лежал в постели. Над ним склонился слуга, пытавшийся дать ему воды; Менкауптах стонал, потом послышались рвотные звуки. Он едва остался жив – так угорел.