Все, что после

      Коул кое-как, кряхтя, сел на видавшем виды родном матрасе, перекочевавшем из прежней квартиры в нынешнюю, и, щелкнув зажигалкой, по обыкновению закурил. Позади все так же висело распятие – предмет чужеродный и не вполне логичный для обители атеиста, – но Раст не из тех, кто меняет свои привычки.       Затянувшись, бывший детектив выдохнул сизый дым, наблюдая за тем, как тот медленно кружится, поднимаясь к потолку.       - И как ты еще все легкие не выкурил? – проворчал показавшийся в дверном проеме Марти.       - Почему ты здесь?       - Знаешь, твою козлиную сущность не способна изменить ни одна пуля. Наверное, даже если продырявить твою чертову башку, ты все равно выживешь и продолжишь обсирать всех и вся.       - Почему ты здесь, Марти? – повторил свой вопрос Коул.       - А что ты предлагаешь? Бросить тебя и свалить? Да ты до туалета-то не доползешь самостоятельно.       На слова друга Раст лишь прищурился и снова затянулся, промолчав.       «Ну, и хрен с ним, пусть молчит. Главное, чтобы снова не начал нести свою заумную философскую чушь о бессмысленности существования», - подумал Харт.       Прошествовав в коридор и вытащив из сумки бутылку какого-то недорого пойла, Мартин вернулся в комнату и присел на край матраса рядом с Коулом.       Отвинтив крышку и пригубив на редкость отвратный алкоголь, напоминающий самый настоящий медицинский спирт, Харт протянул выпивку другу.       Раст покосился на бывшего напарника, но взял бутылку и сделал большой глоток.       - Меня не должно тут быть, Марти. Зачем я здесь? Чтобы продолжать спиваться и обдалбываться, четыре раза в неделю обслуживая за стойкой вшивого бара таких же пьяниц?       - Опять двадцать пять. Ты можешь хоть на минуту заткнуться и немного порадоваться жизни? Мы поймали этого урода, за которым гонялись столько лет, и мы выжили, черт возьми! Ты ведь сам говорил, что должен закончить это дело, чтобы начать с нуля. Вот и начни!       - И что прикажешь мне делать? Может, семью завести? Жениться, детей наделать?       - А почему нет?       - Да брось, Марти.       - Ну, а что?       - Мы с тобой пытались, разве нет? Все это мы уже делали. И оба просрали то, что имели.       - Ты ведь сам когда-то говорил, что время идет по кругу, и все повторяется.       - Хм, а я думал, ты меня никогда не слушал.       - Было бы здорово тебя не слушать и не слышать. А еще лучше никогда с тобой не знакомиться, - в который раз забрюзжал Харт.       В комнате снова повисла тишина, обволакивающая и уютная, нарушаемая лишь звуками плескающегося алкоголя в бутылке, передаваемой из рук в руки.       - Мэгги… Позвала нас на ужин.       - Да пошла она.       - Эй, ты говоришь о моей жене!       - Бывшей жене, Марти. Которая десять лет назад меня трахнула и использовала нашу дружбу против нас самих.       - Нашел, что вспомнить.       - А я и не забывал. Как и ты, и она. Хватит уже играть в добродетель. Делайте, что хотите, но меня избавьте от виноватых взглядов, неловких фальшивых улыбок и разговоров о погоде.       - Козел, - хмыкнул Харт. – Ну, а что насчет работы? Может, будешь помогать мне в моем детективном агентстве?       - Предлагаешь бегать за трахающими все, что движется, дураками, типа тебя, а после сдавать их с поличным женам? Уж лучше разливать пиво и выкидывать мусор.       - Нет, все, я сдаюсь. Иди ты нахрен, Коул, - вспылил Харт и, поднявшись с матраса, поспешил к выходу. – Я на работу. Буду поздно, если вообще буду.       - Удачи, - произнес Растин, не отрывая взгляда от серой стены.       ***       Мартин захлопнул входную дверь и поставил целую упаковку пива на стол: а ведь он последние несколько лет почти не пил. Не пил, пока вновь не связался с Коулом. Было уже около полуночи, на улице темно, хоть глаз выколи. В квартире свет горел лишь там, что нормальные люди обычно называют кухней, но кто говорил, что Раст нормальный?       Сам хозяин обители обнаружился там же: Коул стоял у стены и, казалось, внимательно вглядывался в ее шероховатую пронизанную мелкими трещинками поверхность, но Мартин знал, что на самом деле друг смотрел одним глазом в небольшое, диаметром три сантиметра, зеркальце.       - Развлекаешься? – устало протянул Харт и, рухнув на стул, ослабил галстук.       - Я думал, ты завязал, - произнес Раст и кивнул на алкоголь.       - Я тоже так думал, пока в моей жизни снова не появился один напыщенный мудак.       - Жизнь тебя так ничему и не научила, Марти. Снова ищешь виноватых. Виноват не кто-то - виноват во всем только ты.       - Так, ясно. А теперь послушай меня: захлопнись и иди в спальню. Пиво я принесу.       ***       Они как и утром сидели на матрасе и пили: Коул, уставившись куда-то в одну точку, а Харт, исподтишка поглядывая на друга.       - Ты бы хоть телевизор купил.       - Зачем?       - Ну, да, лучше дрочить на заумные книжки каждый вечер.       - На книги не дрочат, Марти. Их читают, - вздохнул Растин.       - Да, ну? Правда что ли? Тогда давай.       - Что «давай»?       - Почитай мне один из своих хитро написанных талмудов.       - Ты серьезно?       - Ну, да. А что еще делать? Не пялиться же всю дорогу на твою кислую рожу, - сделал очередной глоток Харт и облокотился о стену.       - Ты слышал когда-нибудь об М-теории?       - А я думал, ты почитаешь мне что-нибудь по криминалистике. Ладно, хрен с тобой. Так что там за теория?       - Так вот, согласно этой теории, наша вселенная - это некая «Мембрана», парящая в «мультивселенной»…       - В какой вселенной?       - Мульти… Не перебивай, Марти.       - Окей.       - И поверхность данной мембраны неровная…       Коул все продолжал и продолжал цитировать малопонятную другу хрень из книжек по физике, периодически отхлебывая теплое пиво из банки и затягиваясь сигаретой, а Мартин слушал его в пол-уха, не перебивая, пока, наконец, не отрубился.       ***       Харту снилось место преступления. То самое, из девяносто пятого: с Дорой Лэнг, синей спиралью, выжженным полем, короной из оленьих рогов и каджунскими ловушками для птиц.       А потом он вдруг оказался у себя дома. Мэгги сидела за столом и громко смеялась, повторяя и повторяя как заезженная пластинка, что они с Коулом трахнулись, и ей было как никогда хорошо. Марти подбежал к ней и, схватив жену за плечи, начал кричать, чтобы она заткнулась, а потом наклонился к ее шее и начал осыпать мелкими влажными поцелуями горячую нежную кожу.       «Странно, Мэгги никогда так не пахла», - пронеслось в голове Харта, и в то же мгновение он услышал над ухом до боли знакомый голос:       - Мне тогда еще жены твоей хватило…       Резко распахнув глаза, Мартин понял весь ужас произошедшего: его сердце бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди; рука лежала на животе Коула, а сам Харт уткнулся носом в плечо друга, вдыхая на удивление приятный запах одеколона, мыла и сигарет.       Осознание того, что целовал Марти вовсе не Мэгги, а Раста, заставило бывшего полицейского стушеваться и отскочить на противоположный край матраса.       - Я… кхм… Извини. Мне просто снилась… Мэгги.       - Не думал, что мы так с ней похожи, - выдохнул Коул.       - Раст, я…       - Не бери в голову, Марти. Давай спать, - произнес Растин и, повернувшись спиной к Харту, затих.       - Да… Спокойной ночи.       «Черт возьми! Завтра же съеду!» - пронеслось в голове Мартина, после чего он, повозившись, устроился на матрасе и постарался заснуть. Впрочем, безрезультатно.       ***       Однако забавная штука - жизнь. Как тяжело мы, порой, принимаем те или иные решения, и как просто готовы отказаться от данных кому бы то ни было обещаний. А ведь сделать выбор на самом деле не так уж и сложно: хочешь – делай, не хочешь – да и черт с ним.       Мартин, конечно же, никуда не переехал. Ни на следующий день, ни после.       Более того, подобные вечерние посиделки с пивом и научным бредом Коула вошли у них в привычку: Раст трындел – Харт слушал, и никак иначе.       Вот только отношение Мартина ко всему этому изменилось: бывший полицейский постоянно вспоминал ту ночь, когда ему снилась Мэгги, представлял, какого это, целовать Коула в сознании, и даже запах друга будто забился ему в нос и мерещился повсюду, включая работу.       Сегодняшний холостяцкий «ужин» не отличался от предыдущих ни на йоту, разве что Харт выпил больше обычного: перед глазами немного плыло, а голос Коула убаюкивал и укутывал, словно теплый клетчатый плед.       Мартин отставил в сторону очередную пустую банку и не заметил, как устроил свою голову на плече друга, прикрыв глаза.       - Эй, Марти. Уснул? – тихо поинтересовался Раст.       - М? Нет. Нет, я слушаю, продолжай, - хрипло сказал Харт и под конец речи зевнул.       Коул взял бывшего полицейского за плечи и уложил того головой на подушку, так и замерев и не отрывая взгляда от подрагивающих век Мартина.       Харт, будто почувствовав, что на него смотрят, медленно приоткрыл один глаз и спросил:       - Что?       - Ничего.       - Тогда чего вылупился? – уже открыв второй глаз и, уставившись в недоумении на друга, спросил Мартин.       - Да на кой черт ты мне сдался? – огрызнулся Раст и хотел уже отстраниться, но почувствовал, как горячая ладонь Харта опустилась ему на затылок и властным движением надавила, заставив Коула носом уткнуться в чужой подбородок.       - И какого хрена ты творишь?       - А какого хрена ты опять козел? – выдохнул Мартин и, приподнявшись, прижался своими сухими, чуть потрескавшимися губами к тонкому плотно сжатому рту Раста.       Коул не отодвинулся, но и не ответил. Он, не мигая и не шевелясь, продолжал смотреть на друга, словно тот был тем самым проклятым трехсантиметровым зеркальцем.       «Назад пути нет», - мелькнуло в голове у Харта, и бывший полицейский, прикусив и оттянув нижнюю губу Раста, углубил поцелуй, проведя своим языком по плотно сомкнутому ряду ровных зубов Коула.       - Марти, перестань, - кое-как процедил Растин.       - Захлопнись, Раст. Кто вообще научил тебя разговаривать? – просипел Мартин и снова припал к губам Коула, чувствуя, что в этот раз ему отвечают.       В ту ночь они больше не разговаривали, только изредка продолжая целоваться и пить из банок уже порядком осточертевшее пиво…       ***       Так и потянулись недели: Харт сидел целыми днями в своем агентстве, а Коул подавал пьяницам в баре выпивку четыре на семь, тогда как другие трое суток читал свои заумные книжки, чтобы по вечерам рассказывать Марти новые «бредовые» истории, перемежая их с глотками пенистого, затяжками Camel и поцелуями. И в такие минуты Харт видел, что его напарник, наконец, счастлив и не думает ни о смерти, ни о тленности бытия, ни о чем.       И Мартин был рад, что все вроде бы, слава Богу, наладилось, но, как известно, у судьбы свои планы.       Когда с грохотом хлопнула парадная дверь, Харт подскочил на рабочем месте: он сразу понял, что что-то не так. Покинув кабинет, Мартин увидел, как к нему едва ли не бегом бежит Коул с папкой в руках.       - Марти, он позвонил мне!       - Господи, ты что разорался? Опять не заткнешь тебя. Кто позвонил? – негодовал Харт, уже втиснутый в свой же кабинет.       Растин захлопнул дверь и опустил жалюзи, обошел друга и уселся за его столом.       - Папанья!       - И что этому ослу понадобилось?       - Убийство! Тело девушки с перетянутыми бечевкой руками и забинтованными глазами нашли на побережье, недалеко от Атчафалайя Бэй, Марти! Похоже, наши старые друзья взялись опять проводить свои ритуалы.       - Ну, а тебе-то он зачем позвонил?       - Марти, ты что, не понимаешь? Это же наш шанс! Мы можем найти их всех! Не одного Чилдресса, а каждого! Папанья прислал материалы, - кивнул на папку перевозбужденный Коул.       - Раст, мы же… - он хотел сказать, что хватит. Пора завязывать со всем этим дерьмом, заканчивать, идти на пенсию, черт возьми! Будто он мало переживал и проливал слез, когда Коул был в коме! Харт собирался, правда, собирался остановиться и остановить своего напарника… Но глядя в его загоревшиеся жизненным огнем глаза, глядя на его нервные движения пальцев, все еще сжимающих толстую папку, Мартин просто не мог. Не мог отобрать ту надежду, ту идею, за которую Коул был готов бороться до последнего и жить, невзирая на свое предвзятое отношение к собственному существованию.       А еще Харт испугался, что когда-нибудь Раст снова захочет оказаться рядом с отцом и дочкой, преодолеет свой страх и покончит с собой. Нет, теперь Мартин не представлял свое будущее без этого напыщенного козла. Хватит, итак уже десять лет были врозь. Поэтому хрен с ним: сатанисты так сатанисты. Зато умирать будут вместе, а значит, даже если их продырявит насквозь один ритуальный нож – не страшно.       Харт тяжело вздохнул и, присев на стул для клиентов и кивнув на папку в руках Коула, произнес:       - Черт с тобой, показывай, бармен.