1, 2, 3

Часть 1

Бывают дни, когда не понимаешь, почему всё идёт наперекосяк. Наверное, во всём виновата левая нога, ведь именно с неё встал сегодня Намджун. Отвлёкшись от печатания, он перевёл взгляд на упомянутую конечность и чертыхнулся неслышно, чтобы никто из коллег, сидящих вблизи, не услышал. Не хватало ещё косых взглядов в свою сторону. Мало ли потом наябедничают начальству в стиле младшеклассников: «А Намджун материииится». Бред, конечно, подумал блондин, мотая головой от представшей в воображении картинки, но чем чёрт не шутит. Ах да, почему наперекосяк? Ну, так получилось, что именно сегодня, именно сейчас, крайне важный документ на флешке, бог знает почему, решил не открываться. Точнее он открылся, в этом он, конечно, молодец, но вместо букв были какие-то символы, которые Намджун видел лишь однажды, когда от безделия пролистал шрифты Word-а до конца. Вот именно там, в конце, ютились, чёрт бы их побрал, квадратики да прямоугольнички. Сколько бы он не пытался закрывать-открывать, закрывать-открывать, какими только подкупами ("хочешь, я для тебя отдельную папочку создам?") и словами он не умолял файлик открыться по-хорошему – чуда не случилось. «Как знал, что флешка скоро полетит. Или погорит. Конечно, ты же столько раз её ронял, что у всех файлов наверняка помешательство случилось. Доизвлекался небезопасно, Ким Намджун. Поздравляю» - вторил несчастный себе, удивляясь, что остальные файлы были в порядке. А вот нужный, как назло... Смирившись, он начал заполнять характеристики новых товаров заново, хотя на сегодня была запланированна совершенно другая работа. А что еще оставалось делать? Выбора ему не предоставляли. Где-то на третьей странице Word опять капризничает: сначала белый экран, потом, что ни ткни, всё лагает. Наверху, рядом с названием документа, в скобочках «Не отвечает», и никогда блондину не хотелось заорать во весь голос на весь офис. Никогда. Даже тогда, когда он пришел на работу в праздник, совершенно о нём позабыв. Тогда его встретил охранник, проводив взглядом «ты нахера припёрся», и закрытый, пустой офис. Обиднее всего было то, что он специально припёрся раньше обычного, чтобы доработать треклятый контракт с Новой Зеландией. Именно в тот день он зарёкся так рано вставать. Или, по крайней мере, не вылетать из квартиры, если Сокджин ещё не на ногах. Тот бы с удовольствием посмеялся над Намджуном со словами «Ты куда, болван, первого мая собрался! День труда, он, конечно, в честь труда и всё такое, но ты уж усмири своё рвение, пожалуйста! Выходной сегодня, дурашка!». При мысли о любимом, остаётся лишь вздыхать. Сейчас бы его руки почувствовать, обнимающие шею, услышать сравнимый с пением соловья голос, тихо так, чтобы никто не услышал, шепчущий «Не кипятись, Намджуни. Я с тобой, я рядом. Раздолбаешь к херам компьютер, и я раздолбаю тебя за счёт, что нам выставят». И зачем блондин об этом думает? Только хуже становится. Ни рук, ни голоса, ни компьютер побить нельзя. Лишь 12:15 на настенных часах, и до конца рабочего дня еще ого-го. Намджун ждёт, когда пропадёт пресловутое «Не отвечает» и болезненно трёт глаза. Нервы взвинчены не на шутку, хочется то ли ударить что-нибудь (руки всё-таки чешутся), то ли настойки какой, календулы, наверное, или вообще спрятаться в туалете минут этак на десять, успокоиться. - Намджун-щщи. Ким Намджун! – повторяет замдиректора, когда на первый зов старший менеджер даже ухом не повёл, спрятавшись за кулачками. Почему нельзя просто «чик-чик, я в домике» и отстаньте все? - Что простите? – Намджун напяливает лучшую из своих «всё хорошо» улыбок, и раскладывает какие-то документы, делая вид, что всё и правда хорошо. Что лагает? Где лагает? – Ничего не лагает. - Я говорю, шеф к себе зовёт. Что-то сам с Зеландией сорвалось, - жмёт мужчина в свои 45 плечами, как дитя малое, и безразлично плетётся к своему кабинету. Ну а что? Как будто в этом офисном клоповнике кому-то есть до тебя дело. Дела нет, а вот личный кабинет есть. Клёво ему, успевает позавидовать Намджун прежде чем надеть пиджак, мирно висящий до этого на стуле. Когда-нибудь и он переберётся из своей кабинки в отдельные четыре стены. Но это когда-нибудь точно не сегодня. Ёптыж, твою налево, еще и запонка оторвалась! Ну что ж ты, левая нога, подводишь-то так!

***

- То есть как «расторгли контракт»? Мы же подписали его – если память не изменяет, - недели две назад? Что им не понравилось? – стоял блондин на ковре у директора, перебирая в голове все возможные и невозможные причины, за что новозеландцы с ним так. Нормально же общались. - Сказали, что нашли поставщиков подешевле. Конкуренция, Намджун, это такая штука.., - заливал начальник на отцовский манер аля «папа знает, папа пожил». - Я, разумеется, ещё понадеюсь, что ты сможешь их как-то переманить на нашу сторону, - по поднятым бровям и сверкающим морщинам на лбу, стало понятно, что он не «понадеется», а потребует к утру свеженьких, завёрнутых в ленточку в горошек новозеландцев, с натянутой улыбкой до ушей, и подписанным контрактом в руках. – Ты ведь у нас метишь на место господина Ли? Вопрос был задан, судя по всему, риторический, так как шеф принялся за свои дела, однако ухмылка на его губах так и говорила «Давай, Намджун, покажи, как сильно ты хочешь повышения». Откланявшись, подчиненный вернулся к себе. Волосы дыбом стояли от злости, да так, что всех их выдернуть хотелось. «Говорил же я, что надо менять пункт о расторжении договора! Говорил же, что так мы даем им большую свободу действий, что клиентов запросто можем растерять, ибо пункты договора их с нами не вяжут от слова вообще! Утырки бюрократные! Хоть бы раз ко мне прислушались! Говорил же, что причины надо строго и ясно прописывать, что сроки надо уменьшать! У нас ведь даже ничего не сказано об одностороннем расторжении! Боже, в какой дыре я работаю...» Хлопнув ладонью по столу, Намджун сбежал от пресловутого вордовского «Не отвечает», бросив на вопрос «Ты куда?» короткое «Туалет».

***

Плюхнувшись задницей на заранее закрытый крышкой унитаз, Намджун прислонился лбом к холодной дверце. Свеееженько. Прохлааадненько. Надо успокоиться. Вдооох-выыыыдох. «В соседних кабинках наверняка сидят такие же, как я, иначе не представляю, как можно работать в такой атмосфере и оставаться в здравом уме. Свихнуться можно», - дёргающиеся ноги, как нельзя кстати это подтверждали, отбивая каблуками классических дерби по полу. Нервы продолжали шалить и всё никак не хотели униматься. Удивительно, что в такой момент первым, о чём задумался Намджун, была его семья. «Что интересно они сейчас делают? Скоро час, может кушают? Или только начинают готовить? Интересно, чем Джин сегодня кормит двух маленьких безобразников? Тэхён наверняка «помогает» ему в этом, подавая сахар вместо соли. Чимини, наверное, выпрашивает всё, что мама режет на доске, ибо интересно попробовать. Юнги-нуна, скорее всего, тоже от невестки своей ни на шаг не отходит, мало ли что почти годовалый Чонгуки учудит. Ох уж эта неопытная нуна~». Каждый раз думая об этом, Намджуну становится жаль, что он в этот момент не с ними. Что он пропадает на работе целыми днями, пропуская то, как растут его дети и племяшек. Бесспорно, ему бы хотелось больше времени проводить с ними, но, что ни говори, с той же охотой и самоотверженностью он желал, чтобы двойняшки ни в чём не нуждались, чтобы у Джина было всё, что он захочет: от новой мультиварки до Нинтендо, чтобы их огромная семья могла кушать, что хочет и одеваться, во что хочет. И пусть жёнушка разделяет его взгляды, прекрасно понимает и даже, в какой-то степени, приветствует, Сокджину всё же чаще хотелось бы видеть отца своих детей дома. Как и любому другому на его месте. «Ох, родные мои, как же я вас всех люблю, вы даже не представляете...» - прикрыл Намджун веки, и перед глазами стали появляться картинки их совместной жизни. Пускай взбамлошной, пускай шумной и изредка невыносимой, но это их жизнь. И Намджун ни на какие сокровища мира эти моменты бы не променял. Потому что его сокровища каждый вечер ждут дома - целуют в щёчку перед уходом, коалами вешаются на обе руки по возвращению, тумачат за услышанное «нуна», подбадривая, хлопают по спине, дарят первые слова в виде «дядя» («Он «дада» сказал, мелкий ты переросток!»). «Скучаю...» - открыл он глаза и достал побитый телефон. – «Три минуты сижу в туалете. Наверное, думают, что у меня запор...ай, срать» - символично решил он для себя и после пары тройки нажатий по экрану набрал видеозвонок Сокджину. На экране закрутилось колечко ожидания, а над ним красовалось любимое фото жёнушки. И даже трещины не помешали ему наслаждаться его разглядыванием. - Алло? - донеслось с экрана. - Намджун? Ты чего так внезапно? У вас же ещё не обед, что случилось? – в режиме курочки-наседки запаниковал Сокджин, появившись в телефоне во всей красе. Оно и правда, Намджун обычно не звонил ему по видео-звонку с работы, должна же у него быть веская причина. Пока качество настраивалось, блондин влюблёнными глазами рассматривал спутника его жизни, пускай иногда и в квадратиках, но даже пиксельным он оставался прекрасен. Русая чёлка спадала ему на глаза, и Джун сделал себе мысленную пометочку - сводить супруга в парикмахерскую. На фоне виднелось что-то зелёное, и когда качество настроилось, Намджун понял – они на улице, а сзади то ли кустарник, то ли дерево – не суть важно, он не силён в ботанике. - ...Я просто соскучился, - тихо ответил Намджун, но достаточно, чтобы Сокджин на том конце провода его услышал. Тишина – Джин повис в приятном шоке, смотря на изображение мужа в телефоне. Внутри стало так тепло, как после первого глотка чая в зимюю стужу. Сердце зарокотало, и он поскорее сглотнул подошедший ком в горле, потому что нет, нельзя же быть настолько эмоциональным. Намджун редко говорил подобные вещи. Пускай редко, зато каждое сказанное им слово звучало от всего сердца, искренне, как будто он всю душу вкладывал. А затем снова по крупице начинал копить, чтобы в какой-нибудь момент, когда Сокджин меньше всего этого ожидает, осчастливить его всего парой фраз. - Так...неожиданно, - хихикает Сокджин, и Джун просто тает от его смеха и забывает, что пару минут назад его бесил весь мир (ладно, не весь, а тот, что в границах этого здания). – Мы тоже очень скучаем по тебе, родной. Ждём тебя скорее домой, - захотелось ему чмокнуть в экран, да вовремя вспомнил, что так-то на людях сидит, неприлично вроде. «А я-то как бы хотел оказаться дома» - с грустью думает Намджун, но в экран улыбается. - И всё же, что случилось? Я же вижу, что ты в туалете. Да и твой тон мне не нравится. Опять шеф наехал? Хочешь я с ним поговорю? Намджун приглушённо хохочет, не представляя, чем заслужил такое сокровище в своей жизни. «И как он понял, что я в туалете? И почему, если туалет, так сразу что-то плохое случилось? Да и как он по тону мог понять, когда я всего пару слов сказал? С шефом он поговорить хочет, вот ведь, заступничек. Я бы послушал, что он ему сказал. Припомнил бы ему, наверное, тот случай, когда он мне выходной не дал, и начал бы читать морали о правах работников, на ходу вспоминая какие-нибудь статьи трудового кодекса. И, скажите мне, как такого не любить?» - Да нет, правда, всё хорошо, - соврал он ради блага Сокджина. «Мало ему нервов с двойняшками, а тут ещё обо мне беспокоиться будет. Лучше уж так». – Вы где? Гуляете? – наскоро сменил он тему. Сокджин, к счастью блондина, попался. - Да, мы тут проветриться решили. Точнее, Юнги пошёл гулять с Куки, а мы так, следом увязались, - опять прекрасный смех, - вон, смотри. Сокджин повернул экран, но сам также остался в поле зрения, чему был несказанно рад Намджун. Качество опять скакало, но ему удалось рассмотреть коляску, где, как догадался Джун, спал маленький племянник, и скамейку, на которой сидели Сокджин и Юнги («в июне и в бини, вот нуна..»). То, что Юнги тоже спал, Намджуна ни капли не удивило. Зато жёнушка вдоволь игралась с отражением в экране, двигая палец так, чтобы он утыкался подруге в нос. По-настоящему так развлекаться было бы опасно для жизни. - Яблоко от яблони, скажи да? – вернулся Сокджин в прежний формат общения. – Сонное царство устроили, - поглядывал он в сторону и умилялся (или следил, чтобы мало ли Юнги не проснулся). – Просто вчера Чонгуки спать ей не давал, да и сегодня вымотал, хотя ещё даже не вечер. Зато знаешь, что? - Что? – на автомате ответил Намджун. - Я сегодня у Юнги, после его бессонной ночи, спрашиваю, мол: «Нелегко с детьми, да?», а он весь такой лохматый - с утра до сих пор так и не причесался, - с синяками под глазами, не умытый, стоит в пижаме, меняет Чонгуку памперс, и отвечает: «Вовсе нет», и улыбаааается. - Ого, какой прогресс! И это говорит человек, который мне с рождения твердил, что никогда не заведёт «орущих и срущих спиногрызов», - был поражён Намджун, сменяя позу на унитазе (неудобный "стульчик" так-то). - Ещё раз я это услышу, мелкий, и засуну тебе твой же детородный орган тебе же в... - Юнги! – остановил его Сокджин, прежде чем он скажет какое-нибудь плохое слово. Хоть у Юнги и появился Куки, выражаться меньше он не перестал (в отличие от Мона). И ладно Чонгук ещё маленький, но ведь Сокджин за своих волнуется, те хватаются за любое новое слово. Тэхён особенно. Намджун у себя на работе как будто в детство впал, мысленно от Юнги защищаясь. «А чё я-то опять? Ты же первый начал!». Но такова участь младших – терпеть капризы старших, потому что, видите ли, они старше. Бормоча под нос всякие недовольства и что-то, что Сокджин разобрал как «и она ещё хочет, чтобы я её нуной перестал звать, дудки», Намджун вернулся к жене. С Юнги он потом ещё разберётся. - В любом случае, нуна, я рад, что ты теперь стала полноценной женщиной. Спасибо, Куки, что перевернул её жизнь с ног на голову! – заявил Намджун чересчур громко для туалетной кабинки. Но ведь надо удостовериться, что Юнги его услышал. - Сколько раз я тебе говорил не звать меня.... - Маааам! - Мааама! Гнев Юнги исчез сразу же, как к Сокджину подскочили двойняшки, сбежав с песочницы во дворе. Игрушки и формочки остались наспех позабыты. - А ну цыц, Куки спит, - предостерёг Юнги, и 95-е сразу зажали рты ручками («Руки-то в песке...», - обессилено вздохнул Сокджин, причитая, что вовремя не успел опять). А по ту сторону, у Намджуна внутри будто всё рухнуло от одних лишь голосов его маленьких деток. «Почему этот день не может идти быстрее? Почему я именно сейчас так сильно по ним скучаю?» - Пласти, тётя Юнги – прошептал Чимин, Тэхён кивал рядышком. – Мам, кто там? – тянул маленький воронёнок лапки к телефону. - Тсс, это папа, - не успел Сокджин приложить палец ко рту, как вдруг раздалось на весь двор. - Папаааа! - Паааап! И хотя Юнги зыркнул на них, немо напоминая «я же просил», он мельком уловил, что Куки продрал таки глаза. Плечи понуро опустились, день обещает быть долгим. «Щас понесётся. Ну, ничего-ничего, это участь каждой матери. Ты справишься, Юнги». И пока у нуны было минут пять на то, чтобы Чонгук оклемался и понял, где он, кто он, что он, двойняшки любыми способами пытались отобрать у мамы заветный телефон. Один прыгал рядом, другой залез с ногами на скамейку, и Сокджин просто-напросто не смог уследить за четырьмя руками с обеих сторон - телефон всё же забрали. Воришка Тэхён скакал по кругу на пару с Чимином, празднуя победу. - Алё? Пап? – внезапно Тэхён приложил телефон к уху, и Сокджин не смог сдержать смеха. С видео-звонком его дети ещё не были знакомы. - Тэхёни~, - услышал ребёнок голос отца и тут же засветился ярче солнышка. – Тэхён-а, почему внезапно темно стало? - Темно? – посмотрел он на сначала на солнце, потом брата, как бы спрашивая, что бы это могло значить. Тот лишь пожал плечами. Детки нахмурились, может папа решил им загадку загадать. А Сокджин всё никак не успокоится, хохоча на плече Юнги, чем и заразил, кстати, самого Юнги. Картина маслом: стоят двойняшки в одинаковых комбинезонах, думу думают, иногда поглядывая на хохочущих маму с тётушкой. Над чем они смеются, а точнее над кем - дети так и не поняли. У них была загадка поважнее - почему же стало темно? Почему...почему.... - Пап, а ты глаза атклой! – выдаёт Чимин в ухо Тэхёна, чтобы папочка услышал. Юнги не сдерживается и прыскает в кулак, а Сокджин уже валяется где-то у подруги на коленях. Детки переглянулись, мол, что с ними не так, и опять пожали плечами. Кто этих взрослых поймёт. Странные они. - Пап, тут маме плохо, - произнёс Тэ. - В смысле? Почему маме плохо? Что с ней? – запаниковал Намджун на том конце провода, но Сокджин вовремя взял себя в руки, подскочил со скамейки и подошёл к детям, присаживаясь на корточки и забирая от уха младшего телефон. Тэхён, почему-то, даже не сопротивлялся. - Мне не плохо, Намджун, хотя в каком-то смысле мне настолько смешно, что аж плохо, - держался он за живот и потирал скулы (давно так не смеялся). - Видел бы ты, что они тут учудили ради того, чтобы с тобой поболтать, - не унимался Сокджин, глядя в экран. – Ты какое-то время общался с Тэхёновым ухом. Тут Намджун-то и понял, что это была за темнота. - Идите сюда, - обратилась мама к двойняшкам, и те послушно подошли. – Видите? Наш папа в экране. Это называется видео-звонок и тут надо общаться, глядя сюда, - ткнул он в лицо Намджуна. - Ммм! Не тыкай в папу! – ухватился за мамин палец Чимин, в страхе, что папе было от этого больно. Намджун наблюдал за всей тройцей: как Сокджин объяснял что-то, а Чимин с Тэхёном стояли по каждую от него сторону и огромными глазами всматривались в экран, изучая всё новое с жадным любопытством. Тут Чимин наругал маму, лепеча что-то о том, что «папе будет больно, если так тыкать». Шокированный Сокджин закатил глаза и встряхнул упавшей чёлкой: - Иногда мне кажется, что они любят тебя больше, чем меня, - нажаловалась жёнушка, хоть и шутя. А вот Намджуну в такое было сложно поверить. «Они ведь меня только по выходным видят, или вечером, если спать вовремя не укладываются. А ты с ними рядом практически каждую минуту. Как же они могут любить меня сильнее? Глупый...» - Пап! Пап! А знаешь, чё...– отобрал Тэхён телефон и отбежал от мамы примерно на метр, Чимин тут же понёсся следом. «Вот ведь, я до конца даже не объяснил, а они уже делают вид, будто поняли, как этим пользоваться. Отбежали ещё. Что за секреты от мамы? Думаете я вас не услышу, когда вы в метре от меня стоите? Вырастил на свою голову...» - для вида гундил Сокджин, но на самом деле он был бесконечно рад. Каждый раз заглядывая в глаза этим мальчикам, в которых смешивались бескрайняя вера, искренняя любовь и детская наивность, каждый раз он заглядывал в их невинные зенки и на их вопрос «А где папа?» отвечал «На работе». Да так часто он отвечал этой фразой, что от каждой последующей кошки на душе скреблись. Он был напуган. Что, если так каждый раз отвечать, то в один прекрасный день тот огонёк, что скачет в их глазах, угаснет? Было страшно, что если в очередной раз услышав «Папа скоро приедет», то в какой-то миг они просто поникнут и скажут: «Ты всегда так говоришь». И пускай это правда, папа и правда приезжает, проблема лишь в том, что «скоро» - понятие крайне растяжимое. Они могут не чувствовать, как папа целует их на ночь, когда приходит поздно, могут не знать, что он поправляет им одеяло с утра, перед тем, как уйти на работу. А хотя... Может они всё же знают и чувствуют? Иначе как объяснить то, что блеск и восторг в их глазах сияет ещё ярче при одном лишь слове «папа»? Иначе как объяснить то, что они сейчас, перебивая один другого, рассказывают отцу очередную историю о том, как оба помогали тёте Юнги с утра пораньше нянчиться с Куком (в их понимании это была "помощь", Юнги бы с ними поспорил). Сокджин беспокоится, правда. Ему страшно, что эти маленькие кошмары, пугающие его сознание, могут однажды сбыться. Но он верит, верит в этих двух оборванцев. А иначе как объяснить то, что он проигрывает Намджуну в популярности? - Эй, Ким Тэхён! Не обязательно держать телефон на вытянутой руке, - подтрунивал Сокджин над сыном, ибо ситуация и правда комичная: Тэ боится руки согнуть, так как не знает, как правильно держать телефон при видео-звонке, а Чимин зато прямо в экран что-то говорит. Говорит, говорит, да как поцелует телефон, у Сокджина аж глаза на лоб полезли. - Чимини, не целуй экран, он же грязный, - подбегает мама, по пути вытаскивая салфетку из кипы, припасённой на всякий случай. С 95-ми надо быть во все оружия. - Папа не глязный! – отвечает Тэхён, пока Сокджин занят губами второго сына. - Да, папа чифтый, он мылся севодня, - салфетка явно ему не помеха, чтобы защитить любимого папочку. - Всё-то вы знаете, - с укором посмотрел он на детей. Неужели они в такую рань уже не спали, что слышали душ с утра? – Так, ладно, по последнему слову папе сказали оба, а то ему работать надо. - Пап! А ты скола пиедишь? Никогда ещё от ангельского голоса Чимина не было так больно. Ни Намджуну, ни Сокджину. На том конце папа вглядывался в лица своих родных, особенно в пухленькую мордашку Чимина, которой простое «нет» -то сложно сказать, когда он выпрашивает ещё один шарик мороженого, а тут...Огромные щенячьи глаза, полные доверия и надежды на утвердительный ответ, но вот 12:52 на часах всё портят, а врать собственному ребёнку не престало, сколько можно-то уже. Да и у кого хватит смелости, глядя на Чимина, сказать «нет, малыш. Не скоро». Намджуну даже о последствиях такого ответа думать не хочется. - Конешна, скола! – внезапно для всех троих выдаёт Тэхён, на 100% уверенный в своём ответе. К счастью, Чимин переключил своё внимание на брата и обрадовался, улыбаясь до ушей сколько есть зубами. Словам брата он всегда верил безо всяких на то причин. «Как же хорошо, что они есть друг у друга» - одновременно подумали родители. - Ну всё, заканчиваем. Все истории поведали папе? – начал вставать Сокджин, но Тэхён его остановил, сгребая в охапку телефон. - Я очинь-очинь кучаю, пап! («Не «кучаю», а «скучаю», Тэтэ»). Люблю тибя! Муа! – поцеловал ещё один экран телефона, и Сокджин на автомате полез за очередной салфеткой. «Вот ведь Тэхёнишка, мои слова с языка снял...» - сжималось сердце у Намджуна. - И я! И я люблю! Пиезжай сколее! – поцеловал снова Чимин, и Сокджин понял, что пора забирать электронную игрушку у детей. И впредь чистить экран. Мама выпрямилась, прогнувшись в спине (эти чёртовы боли до сих пор), и двойняшки поняли, что всё. С такой высоты им папы точно не достать. - У вас 15 минут осталось, молодые люди. Поэтому шагом марш в песочницу, доигрывайте там во что играли, и чтоб потом отряхнулись! И формочки забрать не забудьте! Двойняшкам два раза повторять не надо, в припрыжку они метнулись до песочницы, так как у них осталось всего 15 минут! Сколько это – они всё равно не знали, но от этого лучше не становилось, ведь мама может прийти в любую секунду и забрать их. А посему надо вдоволь навеселиться. Сокджин смотрел на «черепашек», что уже плюхнулись в песок, и показывал сию сцену Намджуну. Оба родителя мотали головой – они знали, что никто из двоих нормально не отряхнётся, и что полдома так или иначе придётся мыть. - О, ты посмотри, кто у нас проснуууулся, - усюсюкал Сокджин, присаживаясь обратно на скамейку и разворачивая экран так, чтобы Намджун смог увидеть маленького Куки. Тот ещё был полусонный, но всё же стойко держался у мамы на коленках. Что до Намджуна, он не любитель всех этих «усюсю-утютю», хотя в голове иногда (редко!) пищал, как младшеклассница. Но это ненужная информация и других в это посвящать не стоит. «Даже не знаю, что милее: Куки, что мнётся с ноги на ногу и держится за пальцы Юнги, как за спасательный круг или нуна, которая в своём ребёнке души не чает и выглядит такой счастливой, какой, наверное, была в последний раз, когда говорила «Согласна» Чон Хосоку. - Помаши дяде ручкой, - мягким голосом сказал Юнги, помогая маленькому Куки помахать в экран. «Воу, - опешил Намджун. - Вот это..воу. Никогда нуну не видел такой...нежной?», - в шоке он задумался, не было ли это слуховой галлюцинацией. – «Так вот сколько всего я теряю, когда пропадаю на работе...». Но Юнги тут же реабилитировался, когда понял, в каком виде престал перед младшим братом: - Так, ну всё, заканчивайте свои шуры-муры и пойдём домой, - вернулся прежний грубоватый голос, на что Сокджин лишь отшутился, мол «тебе всё равно это не скрыть, Юнги-я». Затем любимое личико во всей красе предстало перед Намджуном. Только для него одного. Сокджин поправил чёлку и произнёс: - Так значит, ты правда позвонил просто потому, что соскучился? – по голосу было ясно, что жёнушка ему не верит. Оно и понятно, они друг друга как облупленных знают. Возможно, даже думают на одной волне, поэтому Сокджин всегда без труда определял его настроение. «Как же хорошо, когда есть такой человек...». Несмотря на то, как сильно Намджуну хотелось пожаловаться прямо сейчас на все его неудачи: на Word, на запонки, на шефа, на Новую Зеландию, он не хотел взваливать всё это на, пусть и широкие, но хрупкие плечи Сокджина. По крайней мере, не сейчас. И не здесь. Мало ли кто в соседней кабинке сидит, подслушивает. - Всё хорошо, родная. Я, правда, очень соскучился. - Я тоже, - ответил он немного погодя, после того как Юнги спародировал рвотный рефлекс. - Было здорово увидеть всех вас, - глянул он мельком на часы, - ну ладно, у меня обед начался. Пойду покормлюсь чем-нибудь. И вы хорошо покушайте, ладно? - Лааадно, - ответил Сокджин так, что между строк читалось «кого ты учишь?». - А, и ещё... - М? - Запишись в парикмахерскую, - улыбнулся Намджун, - я заплачу. Сокджин ответил ему такой же светлой улыбкой, слегка наклоняя голову. - Как скажешь, ты же у нас в доме главный, - шутил супруг, и Намджун почувствовал себя в разы лучше. Просто так. Просто от Сокджина. Ведь блондин не только с детьми мало времени проводил, но также и со своей второй половинкой. За что ему бескрайне стыдно, но сказать об этом смелости не хватает. Намджун знавал много примеров, когда из-за работы и постоянного отсутствия мужа пары расходились, и он прекрасно понимал, почему. Всем надо внимание. И если его не оказывать, если не проявлять должную любовь и ласку, то будут закрадываться мысли «А надо ли это вообще? Нужен ли мне такой человек?». И Намджун боялся. Боялся, что подобные мысли появятся и у Сокджина. Он пытался об этом не думать, но в глубине души эта мысль иногда в мегафон кричала, напоминая об опасности. И нет, ему не хотелось думать, что раз у них двое детей, то Сокджин всегда будет с ним. Не хотелось видеть в двойняшках что-то вроде страховки. Поэтому, несмотря на всю усталость, несмотря на то, что, приходя с работы, единственное, чего хотелось – это кровати, Намджун старался. Старался не забывать о том, что он всё-таки муж. Любящий муж. Старался не срываться на Сокджина, когда день шёл наперекосяк, по выходным пытался помочь по дому, хотя «Намджун, лучше не надо». Звал маму домой, чтобы та посидела с малышами, а сам устраивал Сокджину романтический ужин. Старался чаще говорить «я тебя люблю». Хотя нет, скорее не так. Старался чаще говорить «Спасибо», ведь в этом единственном слове скрыто столько непроявленных эмоций, переживаний, ведь оно содержит в себе гораздо больше, чем любые другие. Намджун не был уверен, достаточно ли он делал, но он надеялся. Пока Сокджин улыбается, когда видит Намджуна на пороге поздно вечером, разогревает еду в микроволновке (выключая её за секунду, чтобы не пиликала и не будила остальных), целует в макушку, пока блондин уплетает вкуснятину за обе щёки. Пока он смотрит на мужа любящими глазами, Намджун верит, что у них всё хорошо. Потому что иначе нельзя. - Спасибо.., - услышал Сокджин, и в сию же секунду ему захотелось крепко-крепко сжать мужа в объятиях. Потому что кому, как не ему, знать, как много смысла скрывается в одном намджуновом «спасибо». – Покажи ещё раз девяностопятых, прежде чем я выключусь. Сокджин усмехнулся и развернул телефон в сторону песочницы: - Тэтэ! Чимчим! Скажите папе «пока-пока»! – донеслось до Намджуна, пока он вглядывался в опять скачущее качество («как может быть такой ужасный вайфай в такой большой компании»). Но вот, наконец, стало проясняться, и Джун различил два маленьких сердечка, которые двойняшки сделали над головой. Тэхёнишка даже забыл, что в одной руке у него формочка, и, судя по возгласам матери, кое-кто сегодня будет тщательно мыть голову. Но детей это не заботило, они ярко улыбались в камеру и махали ручками, крича прощальные слова. Эмоции всё же взяли верх над Намджуном, и он наскоро проморгался, предупреждая слёзы. То ли счастье, то ли грусть, то ли гордость, а может всё вместе, но что-то его явно переполняло. «Ничего, моменты слабости – это нормально» - протёр он глаза, где ещё ничего не успело скопиться. – «...но не на работе же». - Вот ведь, Тэхён, - ругался Сокджин, к облегчению Намджуна, не заметив так называемый «момент слабости». – Все волосы в песке теперь. - И почему они у нас с тобой такие замечательные? - Ну, как бы тебе сказать, - неоднозначно посмотрел в экран Джин, - во-первых, всё дело в моих генах... Даже не дослушав до конца, Намджун уже смеялся. Всё-таки чудесная у него Принцесса! - Ясно-ясно, спасибо вам, Ким Сокджин, что снизошли до такого, как я, и одарили моих детей столь прекрасными чертами... - Наших детей, Ким Намджун. - Верно, - ласково улыбнулся супруг, - наших. - Я щас сам выключу, Сокджин, - послышался в стороне недовольный голос Юнги, и Намджун закатил глаза – нигде от неё спасу нет. - Ладно-ладно, иди, кушай, а то не успеешь до конца обеда, - протараторил Сокджин, махая на прощание ручкой. Затем поглядел в обе стороны и, отбросив все принципы, чмокнул экран телефона под сопровождение «ииииуу» от подруги. Последнее, что услышал Намджун было: «Вот не надо тут, я видел, как ты Хосоку также делала!» - «Н-не было такого!»). Откинувшись на спинку уже почти родного унитаза, Намджун был благодарен Сокджину, что тот первый закончил разговор. А то это бы неизвестно сколько продолжалось. Намджуну-то обычные звонки сложно прекращать...а тут. «Фух, вроде полегчало! За обед!». На выходе из кабинки ему пришло звонкое "така-така-ток" оповещение. Открыв katalk, он на радостях прижал телефон к самому сердцу («никто не увидел же?») - Сокджин прислал два фото: на одном был недовольный Юнги, во взгляде читалось «пошли уже домой, женщина!», Куки, видать, уже положили обратно в коляску. А на второй - счастливое селфи: красивый Сокджин сбоку, а всё остальное место заняли две самые большие жемчужинки в его море жизни. Вишенка повис на шее у брата: оба в песке, у обоих лямки комбинезонов где-то внизу болтаются, оба улыбаются во весь рот, жмурятся от солнца. Но самое главное, что оба счастливые. Намджун большего и не просил. Он сохраняет фотографию и тут же делает заставкой телефона. Теперь есть повод заменить треснутый экран. Потому что в его семье трещин быть не должно.

Часть 2

Намджун очень надеялся, что хорошее настроение, которое ему создала родная семья, останется до конца, и рабочий день пройдёт как по маслу - незаметно пролетит, а потом Намджун купит деткам по банановому молочку и помчится скорее домой, чтобы до хруста в рёбрах обнять любимую жёнушку. Весь обед Намджун протаращился на фото с детской площадки. Вкусная еда также сделала своё дело – блондин был таким счастливым, что решил не скупиться сегодня и заказал себе кальбитан. Настроение взлетело до небесных высот, чего не случалось уже ого-го сколько времени. И всё бы ничего, если бы не... - Что-то хорошее случилось, Ким Намджун-щщи? Вам удалось вернуть нам новозеландцев? – спросил проходящий мимо шеф, заинтересованный довольной физиономией Намджуна. А у того ложка на полпути остановилась, и глаза стыдно поднять. Директор своими словами как будто с тех самых небес в землю реальности втоптал. Будь она неладна эта Новая Зеландия. - Я работаю над этим, шеф, - попытался уверенно кивнуть Намджун, как будто дело в шляпе, но судя по взгляду вышестоящего, ответ его явно не удовлетворил. - Постарайтесь, Намджун-щщи. Господин Юк также метит на повышение, и только от вас и от ваших стараний зависит, кто займёт освободившееся место. Намджун кивнул ещё раз, пытаясь не показывать раздражения, шеф, удовлетворённый собой, его покинул. «Вот заладил, повышение-повышение, старайся-старайся. Как будто я заказ потерял...» Посмотрел он на половину съеденный суп, и понял – аппетит пропал от этого старикана. Фу, блин.

***

Рабочий день продолжился. Даже Word решил сжалиться над менеджером – тот чуть макарену не стал плясать, когда увидел, что «Не отвечает» пропало в заголовке, и всё, в кой-то веке, заработало. Так ему удалось, с горем пополам, выполнить первую работу, и приняться за переговоры с динамо-зеландцами. Да только тщетно они продвигались, что странно. Прошло уже два часа, а телефоны их менеджеров по-прежнему не отвечали, почта тоже молчала, как русский партизан, и Намджун уже начал задумываться, что всё вернулось на круги своя. «Чёртова левая нога, никогда больше с тебя не встану».

***

16:45. Намджун в отчаянии. Застыл в одной и той же позе и сидит так вот уже несколько минут, схватившись руками за волосы, умоляя себя не рвать их, ибо Сокджину лысый муж вряд ли понравится, и думает «может я согрешил где?». - Намджун-щщи, - хлопнула дверь шефа, и в проёме показался недовольный начальник собственной персоной («Снизошёл боженька до смердов»). – Что слышно от новозеландцев? Есть новости? - Эмм, - думал блондин, что бы сказать: соврать или же правду матку. Врать он никогда не любил, да и плохо умел это делать, поэтому выбор пал сам собой. – Понимаете шеф, тут такое дело, почему-то мне никто не отвечает. Ни по почте, ни по телефону. Не знаю, в чём причина, но я постараюсь... - Шеф, сегодня первый понедельник июня, в Новой Зеландии он считается официальным праздником и в связи с этим все отдыхают, - послышался голос из другой кабинки. Намджун еле сдержался, чтобы глаза не закатить. - О, господин Юк, и какой же у них праздник? - День Рождения Королевы, шеф. - Ммм, - протянул начальник, явно довольный широким кругозором своего подчинённого, как заметил Намджун. – Вот, Намджун-щщи, берите пример с господина Юка. Он наверняка знал об этом и вместо того, чтобы пытаться три часа дозвониться до них, занимался другой работой, так ведь, господин Юк? - Конечно, шеф. «О, заткнись, Юк-Индюк, в косынку ты рубился». - Ким Намджун, вы меня услышали. - Да, шеф, - заставил себя склониться несчастный блондин. Дверь захлопнулась, и офис заново наполнился клацанием клавиатур, жужжанием принтеров и прочим. Совсем без сил Намджун плюхнулся на своё место. На блокировке телефона висело пришедшее оповещение: Радость моя: Муженёк, что на ужин хочешь (･ω<)☆? А у Намджуна нервы ни к чёрту и взвыть хочется. Поэтому он максимально нейтрально посылает сообщение и через минуту получает ответ: Радость моя: Муженёк, что на ужин хочешь (･ω<)☆?

Всё, что твоей душе угодно, любимая жёнушка

Радость моя: Тогда...кальбитан(✧∀✧)/? Намджун прыскает в кулак от приятного совпадения. Желание убивать медленно, но верно, переходит куда-то на задний план. А в голове бегущей строкой проносится: «Как же я люблю тебя, чёрт побери». Пятиминутная переписка с любимым и, кажется, Намджун вовсе забыл, что на работе, и что на работе надо работать, но печатные буковки и смайлики действовали сейчас заместо успокоительного. Такая передышка была необходима, как воздух, иначе он бы всё тут разнес (специально или же нечаянно). Последний ответ Сокджина и вовсе сработал на Джуне, как энергетик. Радость моя: Муженёк, что на ужин хочешь (･ω<)☆?

Всё, что твоей душе угодно, любимая жёнушка

Радость моя: Тогда...кальбитан(✧∀✧)/?

Ты определённо мой суженный, ккккк

Радость моя: Кккк, а ещё, возможно, будет сладкое на десерт (っ˘ڡ˘ς)

( ͡° ͜ʖ ͡°)

На часах стрелки показывают начало шестого, а Намджун уже готов броситься со всех ног домой и плевать, что скажут ему вслед. Готов-то готов, но в суровой реальности сделай он такое, то сразу уволят, и не видать ему обещанного повышения («обещанного ли теперь?»). Да и домой сразу не получится – через минуту Джин наказал чересчур возбуждённому мужу (как знал) заскочить по пути в магазин за дайконом, который закончился. Ещё никогда для Намджуна последние часы рабочего дня не тянулись так долго.

***

19:20. Каких-то сорок минут осталось. «Надо занять себя чем-нибудь, чтобы время быстро прошло». Уже в 6 часов вечера шеф собрал свои монатки и свалил на правах начальника, не забыв на прощание взглянуть на Намджуна «я слежу за тобой»-взглядом. «Где справедливость вообще? Почему мы должны тут ещё два часа торчать? В особенности я, у кого заказчики вообще сегодня отдыхают и празднуют НЕ СВОЙ День Рождения. А что, почему бы и нам не сделать праздником 2-е февраля*?» - негодовал Намджун скорее от безделья, чем по какой-то адекватной и веской причине. Стрелки медленно двигались, блондин даже подумал, что может это из-за его испепеляющего взгляда. Может они стесняются идти быстрее? «Пойти, что ли, кофе купить в кафешке напротив», - задумался он невольно, разглядывая других работников, которые так же, как и он сам, мечтали поскорее попасть домой. – «Но если я возьму с собой все вещи, будет подозрительно, что я так с рабочего места срываюсь, ещё подумают, что домой свалил, и наябедничают начальнику, жополизы хреновы. Хотя если оставлю сумку и пиджак, то можно посчитать, что я опять бегу на толчок, и тогда будет не так странно. А я быстренько куплю кофе и вернусь! Ай да я, ай да гений!» - праздновал триумф умственной деятельности Намджун, приготовившись претворять свой злобный план в действие.

***

- Это ещё что за хрень? – не выдержал и вслух произнёс Джун, когда увидел, какая очередь выстроилась в кофейне напротив. Рука непроизвольно сжалась вокруг телефона. «Так, удача, значит, опять играть со мной вздумала. Ну что ж, давай сыграем». Электронные часы в телефоне показывали «19:35», и перед Намджуном встал выбор: ждать здесь или добежать до следующей кофейни, которая в пяти-семи минутах от места работы. Покумекав, он прикинул, что с учётом времени простоя в очереди, где конца-края не видно, и приготовления кофе, прождёт он примерно столько же, сколько если воспользоваться вторым вариантом. Поэтому рванул он, что есть мочи.

***

- В смысле «Дайсо»**? Где моя старая кофейня? – первое, что произнёс Намджун, когда один раз пролетел мимо местоназначения, второй, а потом постоял, подумал, посчитал, где должна располагаться Angel-in-us Coffee и пришёл в шок – на том самом месте теперь открылся очередной мини-маркет! – Аджумма, - спросил он кассиршу, приоткрыв входную дверь, - давно тут «Дайсо»? Куда Анджелинас переехал, не подскажете? Миловидная тётушка в годах задумалась на минуту: - Недели две как мы тут, а кофейня, что была раньше, просто закрылась. Сказали, здесь не выгодно, но мы считаем, что... Дальше Намджун даже слушать не стал, чувствуя себя преданным любимой кофейней («Ну и что, что я ходил напротив. Она просто ближе, нас больше ничего не связывало, я всегда любил только тебя!»). На часах уже 19:43, и надо бы возвращаться, а то «как-то долго я сегодня для всех в туалете нахожусь».

***

19:49 и, о боже, куда же делась вся очередь? Намджун тормозит еле как на обратном пути, и заглядывает внутрь первой кофейни. «Ааа, второй кассир пришёл, вон оно что». Прикинув на глаз, блондин таки делает шаг навстречу. Что им двигало в тот момент, до сих пор остаётся загадкой. - С Вас 5700 вон, - улыбается ему девушка, и Намджун отвечает ей тем же, протягивая телефон («Боже, храни Корею за удобство оплаты»). 19:51 и Намджун, довольный хорошо приготовленным кофе («но не как в Анджелинас») и тем, что победил госпожу Удачу, широким шагом шагает обратно, уже видя перед собой картинки, как он забирает пиджак, сумку, и на всех парах мчится на своей машинке (через магазин, конечно) в дом, милый дом, к хозяюшке-жене, маленьким спиногрызам, и вообще всем-всем-всем. - Сэр, а вы куда? – вытягивают Намджуна из мечтаний. Дядечка охранник глазеет на него непонимающе, хотя блондин взглядом от него недалеко ушёл. - Эмм, в офис? На 13-й? Вещи забрать? Рабочий день к концу подходит же? – спрашивает он недоверчиво. – Или..хотите сказать, что нет? – на всякий пожарный задаёт он вопрос, а то мало ли Удача и тут поработала и опять "здравствуй, сверхурочные". - Я хочу сказать, что он уже полчаса как закончен. Всё закрыто. Намджун челюсть потерял где-то и воздух ловит, как рыба, выброшенная на берег. - То есть? Как закрыто? И 13-й закрыт? Но ведь рабочий день в восемь закан...? - Сэр, сегодня все полвосьмого закрылись, по распоряжению главного. «Уж не в честь ли дня рождения Королевы?» - так и хочется спросить Намджуну, но в чём виноват бедный старичок-охранник? - Сегодня на каждом этаже об этом должны были объявить, примерно, перед обедом. Вы разве не знали, сэр? «Перед обедом. Ну, конечно. Я должен был догадаться». - Видите ли, я был в это время в туалете, - не стал лукавить несчастный работник, - поэтому, не могли бы вы открыть мне мой офис? У меня там пиджак и сумка осталась, очень ценные вещи, между прочим, особенно пиджак, да, - не знал Намджун, что от злости в нём такой сарказм просыпается. Но благо дядечка не воспринял его слова близко к сердцу, мотая головой: - Извините, ничем не могу помочь. Я всего лишь охранник, на мне коридоры и автостоянка. Офисы закрываются старшими работниками, после того, как они удостоверятся, что все подчинённые вышли. «Удостоверятся, как же. Оглянут разок и всё. Хоть бы по макушкам считали, как в детсаду, чесслово». - То есть вы хотите сказать, что я свои вещи сегодня не получу? - Только если ваш старший сотрудник вернётся и лично откроет своим ключом. «Я просто в восторге от этой системы. В полнейшем экстазе. Лучше и быть не может», - злометр Намджуна подходил к отметке «бросить всё к чёртовой матери и улететь на Гавайи», но виду он не подал – вполне сдержанно прокрутил контакты в телефоне и ткнул нужный номер. После трёх звонков он услышал усталое «Алё?». - Господин Ли, простите, что беспокою в нерабочее ("ага, как же") время, скажите, пожалуйста, вы уже далеко от компании уехали? На том конце замолчали на какое-то время. - А это кто? «Зашиби меня ежом! То есть он даже мой номер не записал, уоооо, какой прекрасный у нас зам. Премия «Мне срать на своих подчинённых с Намсан тауэр!» идёт к единственному номинанту – господину Ли!». - Это Ким Намджун, старший менеджер. Видите ли, когда вы закрывали офис, я был в туалете, и так получилось, что все ушли, а мои вещи остались там. И мне бы их забра... - В смысле? Вы что ли не знали, что мы сегодня до половины работаем? - Так получилось, что я не услышал объявления. - Почему? Где вы были? «За что...» - Я был...в туалете, сэр. В телефоне снова замолчали на какое-то время. - Знаете, Намджун-щщи, я знаю одного хорошего докто... - Господин Ли! Со своим здоровьем я сам разберусь, спасибо огромное за предложение. Однако я хотел бы знать, как далеко вы от компании? Вас очень затруднит вернуться, чтобы я смог забрать свои вещи? - Вернуться? Охохо, Намджун-щщи, этого я точно сделать не могу, я опаздываю на спектакль своей внучки, она у меня в театральный кружок ходит, хе-хе. Тем более, как я погляжу, дождь собирается, поэтому я бы вам посоветовал поспешить домой. С вашими вещами ничего не случится, заберёте их завтра. Офис закрыт, поэтому они в целости и сохранности, - Намджун уже смотрел один из роликов своей мечты, где он в стиле экшн разбивает огнетушителем стекло офиса, забирает вещи, выходит из компании, и она взрывается. Но Намджун не обернётся. Крутые парни никогда не оборачиваются. - Я понял вас, сэр. Спасибо, всего хорошего. Привет внучке. Не дождавшись ответа, Намджун в одно нажатие сбросил звонок. Зачем он сказал последнюю фразу, он и сам не понял. Хотя ответ был до боли простым и буквально висел в воздухе – зависть. Намджун не помнил, чтобы был хотя бы на одном спектакле двойняшек из-за этой работы, где его вечно заставляли работать сверх нормы («Чё щас-то началось? Почему раньше уходим-то? Больные какие-то...ПМС тут у всех. И у меня, кажется, тоже»). Намджун стоял облокотившись на охранную стойку и бил себя телефоном по лбу. Ситуация была настолько комичная, что в неё сложно было поверить. Он кидался руганью в свой адрес, корил за то, что решил не брать вещи, за то, что вообще решил пойти за кофе, за все эти перебежки туда-сюда. Ругался на зама. Да такими словами, что сам не был в курсе, что их знает. А ещё ему казалось, что Юк-Индюк видел, как он специально оставил и пиджак и портфель, да только не стал об этом заму говорить. Проучить хотел, наверное. «Неужели ты настолько хочешь это место, а? Где же мужская солидарность, урод?» То, что он мысленно зовёт его уродом Намджуна, конечно же, солидарнее не делает. Из мыслей блодина вырвало покрапывание по входным дверям. И оборачиваться не надо было, чтобы понять. «Здравствуй, дождь. Я ждал тебя, друг мой сердешный». - Ладно, я пойду, извините, что потревожил, - поклонился он охраннику. В самом деле, дядечка ведь не виноват. - Вам бы поторопиться, сэр. Это сейчас мелкий дождь, а по прогнозу ливень обещали. - Не волнуйтесь, я на маши... «Так, стоп. Где ключи? Ключи в портфеле. Где портфель? Портфель в офисе. Кто победитель по жизни? Ким Намджун – победитель по жизни». Он не стал договаривать, иначе бы сорвался на ничём не повинном человеке. Зато удар, который пришёлся на входную дверь сказал всё за себя.

***

На волосы упали первые капли дождя. Свежо, хорошо так. Намджун подставил лицо к небу, чтобы остыть. Капли текли с лица на шею и бедный парень и правда не мог понять «за что?». Водяные слёзы неба продолжали падать ему на веки, брови, лоб, на нос и губы, по крупице смывая накопленный гнев. «Соберись, Намджун, тебе ещё в магазин». Он мысленно попрощался с любимым чёрным Hyundai ix35, который, как верный пёс, ждал хозяина в подземной парковке, где, к сожалению, ему придётся переночевать. Плохой какой хозяин, фи на него. А ведь на эту машинку Намджун горбатился несколько лет, копил с десятка зарплат, чтобы ездить на ней куда-нибудь всей семьёй. Тот день Намджун помнит, как будто это было вчера. Как он пришел в автосалон с единственной ясной мыслью, что теперь они всей своей огромной и дружной компашкой смогут выезжать куда-нибудь за город, все вместе, на пикники, к морю. Где они смогут наслаждаться закатами и рассветами, играть в мяч и летающую тарелку. Он мечтал о том, как покажет двойняшкам красоты их родной страны, познакомит с горами и реками. Блондин понуро плёлся под дождём к ближайшей остановке. Мысль о том, почему изначально была куплена чёрная ласточка, не давала ему покоя, потому что... «А мы хоть раз на ней куда-нибудь выбирались?»

***

Тучи противно сгущались, и, если не знать, что солнце только-только готовится к своему закату, то можно подумать, что уже часов 11 ночи, а не середина 9-го. Ветер разносил дождь в разные стороны, от чего Намджун крутился и так и сяк, не зная, какой стороной-то повернуться уже, чтоб не дуло. Но капельки умудрялись попадать даже в уши, и всё тело в отместку съеживалось под малейшим дуновением. «Я уже весь мокрый! Доволен? Извращённый дождь какой-то нынче пошёл...И где, чёрт возьми, носит автобус?». Вместе с беднягой стояли мать с ребёнком под зонтиком, и две аджумы в дождевиках. «Сегодня что, я один во всей Корее не знал, что ливень обещали?», - тёр он ладонями промокшую рубашку по всей длине от запястий до плеч, чтобы не дать последнему теплу его покинуть. А автобуса всё не было. Задумавшись над смыслом бытия, Намджун перескакивал с ноги на ногу и не заметил, как кто-то теребит его штанину. Он перевёл взгляд и в нос ему чуть не уткнулся пингвинёнок Пороро. Не сам пингвин, конечно, а жёлтый зонтик с принтом популярного мультяшного героя. Недоумевая, блондин наклонился посмотреть на того, кто находился под ним. Мальчишка с причёской грибочка смотрел в ответ испуганными глазами - незнакомец всё же. На вид ему столько же, сколько и двойняшкам, может старше немного. Миловидный паренёк моргал на большого дядю, когда тот вскинул бровями, мол, чего хочешь малой, и снова протянул свой зонтик. В этот раз уже настаивая. Детей с детства учат не разговаривать с незнакомцами, особенно большими и страшными дядями, но, в противовес любой логике, учат помогать ближнему своему, поэтому малыш говорил глазами. И будучи «опытным» отцом, Намджун прочёл в них: «Дождь идёт, холодно же тебе. Бери зонт, пока даю». Но не мог Намджун так поступить. Хотя о чём речь, даже если б он и принял столь заботливый подарок, его мама потом бы ему сумочкой по морде залепила, учитывая его сегодняшнюю удачу (если бы по морде, а не....кое-куда, приняв Намджуна за какого-нибудь педофила). Но их всё равно разлучили – автобус (не тот, который нужен Намджуну, конечно же) приехал, и мама щедрого малыша потащила его за ручку в салон. Малыш эти пару метров глаз с блондина не сводил. «Наверное, думает, как же я тут без его зонтика буду. Маленький рыцарь прям». «Грибочек» поднялся в салон, пропадая из поля зрения Намджуна, но через пару секунд запрыгнул на задние сиденья, прилипая ладошками к стеклу, решившись на прощание помахать промокшему дяденьке. Намджуна по-настоящему согрела такая детская забота от абсолютно незнакомого паренька. Он даже невольно задумался, как было б здорово, познакомься он с его карапузами. Автобус тронулся, и Намджун в ответ кратко махнул. Ребёнок улыбнулся, и это единственное, что давало сил несчастному дождаться нужный(!) автобус (который, кстати пришёл почти следом, о спасибо!).

***

Сидели трое: Намджун и две аджумы, которые ещё с остановки не затыкались. Сидели и слушали трот. Ближе к вечеру водители могут себе позволить расслабиться. А, как говорится, "кто за рулем, того шарманка". И всё бы ничего, но когда аджумы подпевали, где-то в животе кит выл. Почему в животе, почему кит, почему выл – не ясно, Намджун как-то по-особенному дружит с аллегориями. А ещё создавалось впечатление, что они двигались со скоростью 5 сантиметров в секунду («Надо будет с Тэхёном пересмотреть»), и внутренний голос просто вопил на весь мозг о том, когда же мы наконец доберемся до родного дома! - Ачжощщи! Почему так медленно едем? – крикнул он со своего места, аджумы обернулись и оглядели промокшего с ног до головы таким взглядом, мол, как у него только дерзости хватает прерывать их пение. «Идите на Суперстар Кей, а я домой хочу...» - Авария, кажется. Ничего, скоро рассосётся, - глядя в зеркало заднего вида, воодушевляет добрый дядечка, а Намджуну приходится проглотить почти что вырвавшееся «Не каркайте».

***

- Приехаааааааал! – вырывается у Намджуна, когда нога ступает на асфальт родного района. Каких-то 5-7 минут пешком и он дома! Если бегом, то и все три! Скорее-скорее! И он бежит сломя голову. Этот день ещё не закончен! Он не может плохо закончиться! Его сейчас встретят! Обнимут! Пускай на часах уже десять, и дети, возможно, уже в кроватях, но Сокджин нет! Сокджин точно его дождётся! Поворот к новостройкам и вот уже виднеется макушка родного дома. Он дождётся! Откроет дверь! Впадёт в ступор от вида напрочь сырого мужа...и скажет... А вот тут Намджун чуть в лужу не влетел, резко тормозя. - ДАЙКОН! Намджун смотрит на свой дом, на окно гостиной, где ещё горит свет. И, господи, как же ему хочется затолкать совесть подальше и просто подняться в семейное гнёздышко. Вон, даже ноги сами несут. Всё тело просится... Но нет... «Я же обещал Сокджину всё, что он захочет. Кальбитану быть! Пускай уже начало одиннадцатого, я обещал. Мужик сказал – мужик сделал! Вот ещё, прийти домой с пустыми руками. Да не в жизнь!».

***

- То есть как средств не хватает? – сорвался Намджун, когда ему вернули телефон в третьем супермаркете (в первых двух дайкона, "по чистой случайности", не оказалось) – На дайкон и две бутылки бананового молока? Не хватает? - Да, сэр. Тысячи сто вон недостаёт, - притупил глаза малец, на вид школьник, работающий тут на полставки. - Слушай, парень, давай так договоримся, я тебе в залог часы свои оставлю, - начал он расстёгивать подарочные часы («шефом подаренные, не жалко»), - а ты мне продукты пробьёшь? М? Я завтра вернусь хоть с двумя тысячами. - С-сэр, я так не могу. - Хочешь, забирай их себе! Я ими всё оплачу! - С-сэр... - Малой, послушай, - изнывая он еле как держался за стойку у кассы, - у меня дома семья. Двое прекрасных мальчиков, которым я это грёбанное молоко в последний раз знаешь когда покупал просто так? Вот и я не знаю. А ещё жена! Которая хочет на ужин кальбитан! И ей позарез нужен этот дайкон! И наверняка они уже все спят, но я....я так им обязан! Сегодня они буквально спасли меня на работе, понимаешь? Они вообще каждый день меня спасают просто потому, что они у меня есть! А я...а я им не могу купить такую мелочь... Кое-кто явно был близок к ментальному срыву. Бедный школьник даже проникся столь откровенным потоком чувств, завидуя детям этого странного мужчины. Он покрутил головой, приметил свой рюкзак в углу под кассой и выдал: - Я вас спасу в этот раз, сэр, - зашумел он собачкой. - Но вы мне должны кое-что пообещать. Блондин выпрямился из позы страдальца, перестал плутать пальцами в мокрых волосах и застыл, когда увидел, что кассир достаёт из кошелька тысячу сто вон. - Проси, что хочешь! - отчаянный покупатель на всё готовый раскинул руки, и кассир не сдержал смеха. - В следующий раз приходите всей семьёй. Уж больно хочется посмотреть на вас в полном составе. Особенно на мальчишек, я бы поведал им историю о том, какой у них замечательный отец, чтобы они могли Вами гордиться. - М-малой..- одними губами шепчет он, пока мальчик довольно лыбится, чеканит продукты и добавляет недостающую сумму, складывая купленное в пакет GS25. – Ты же мой добрый фей, парень! Спаситель ты мой! – хлопает он неловко младшего по плечу и ещё минут пять распинается, что всё вернет завтра же и с процентами. На большой скорости домой, Намджун не заметил, как в гостиной погас свет. Какого же было его удивление не увидеть родной женушки на пороге.

***

Квартира встретила его почти гробовой тишиной – лишь на кухне жужжали флюоресцентные лампочки, встроенные в кухонный гарнитур, которые они почти никогда не выключали (мало ли кто из детей (и не только) проснётся ночью воды попить). Вот и настал тот день, когда Сокджин не выдержал. Когда он не дождался и пошёл спать первым. А ведь всегда ждал. Всегда... «Ну ничего, сам виноват, Намджун. Госпожа Удача задержала. Часа этак на три», - тихо, чтобы никого не разбудить, снимал он обувь, от холода сжимая пальцы на ногах – промок ни к чёрту. – «Сам виноват, что вовремя не смог накормить Сокджина кальбитаном. Что ж его можно понять - ждать мужа каждый раз, сидеть до поздна, и при этом делая вид, что счастлив, имея такую жизнь...скорее всего он у меня натерпелся. Наверное, сыт уже всем этим по горло. Конечно, как тут...» - О! Намджуни! Ты пришёл? Прости, я зачитался и, видать, не услышал, как ты зашёл. С каких пор ты так тихо ходишь? Где мой слон-топотун, которого за версту слышно? – шутил Сокджин, тихо себе сидя на кухне, когда Намджун шёл туда, чтобы утопить горе в банке пива, что заныкана в морозилке. В одной руке шатен держал "Бесцветный Цкуру Тадзаки" у Мураками, а второй размахивал в воздухе. Намджун приметил на кухонном столе питающий лак для ногтей, который Сокджин выпросил у него несколько дней назад. Отбросив пакет с бутылками молока и дайконом, Намджун (не без грохота) припал к ногам Сокджина, обнимая сидящую жёнушку за талию, нежась у неё в ногах и вдыхая до боли любимый аромат. Сжимая так сильно, насколько это позволяет ломометр Намджуна. - Господи, ты не представляешь, как я перепугался...такие мысли нехорошие в голову закрались. Я думал, ты меня уже не встречаешь, - лепетал он куда-то в живот, но Сокджин всё слышал, - думал, что ушёл спать, что тебе надоела такая жизнь, когда я вечно заставляю тебя ждать. Боже, прости меня. Прости, Сокджин. Мне так стыдно, - уткнулся он носом туда, где когда-то жили его мальчики, и от этого стало ещё более горько, - мне так жаль. Прости меня. У тебя муж такой бездарь... - Джун, Джун-а, т-ты чего? - по непонятной причине у Сокджина слёзы проступили - струны души тронул ломанный голос супруга. - Хэээй, м-малыш, почему ты извиняешься? Что случилось? Не пугай меня так, - захотел он погладить его по спине, как почувствовал, что вся рубашка мокрая, затем мельком оглянул всего прижавшегося Намджуна, почти калачиком свернувшегося у ног, и воскликнул: - Намджун! - Тшш...не ругайся. Дай обнять тебя, - крепче прижал он свою любовь, вдыхая домашний запах его пижамы. Мысли Сокджина метались от одного полюса к другому: вроде с одной стороны обниматься это хорошо, да и такого Намджуна он видит настолько редко, что грех пропадать моменту, а с другой - заболеет же. Простудится, а ему потом его лечи. Хотя...возьмёт больничный, побудет, наконец, дома, с детьми. Благодать! В итоге, корысть впервые взяла над Джином верх, затыкая голос совести. Так и сидели. В приглушённом свете, под звуки жужжащих лампочек, на столе лак и Мураками, на коленях макушка Намджуна и ровное дыхание. И такая идиллия, что не хочется нарушать. Просидеть прямо так, до утра. Заплетаться пальцами в полусухих блондинистых локонах, массировать его мозговитую черепушку - Сокджин знает, как его муж любит такой массаж, особенно когда ноготки ещё не сострижены. Блондину приятно до жути, словно псу бродячему, который узнал, что такое "ласка". А ещё у Сокджина бедро такое мягкое-мягкое, и весь он такой трогательный, что так и хочется трогать. И вообще мяско у него в самых нужных местах (невольно он задумался, какого Хоупу лежать на бедрах Юнги и аж перекосило). «Нет уж, моя Принцесса лучше всех». Так и сидели. Джин, понимая, что ответа в ближайшие минут 10 не дождётся, открыл нужную страницу и продолжил чтение, поглаживая уткнувшегося в живот упрямого Намджуна. Иногда он пальцами переходил на его замёрзшие уши, зябкую шею и плечи, чтобы хоть как-то согреть блудного мужа. А Намджун в эти моменты не представлял, как можно прожить жизнь, если дома тебя не ждёт такой человек? К кому можно прильнуть, когда всё бесит, когда день не удался, когда всё пошло наперекосяк через бухты-барахты ещё с утра. Как жить, если в конце дня некого вот так обнять? Поныть, поплакаться, нажаловаться на беспощадный мир. Чтобы в ответ услышать заветное "всё хорошо", чтобы любимые руки гладили по голове, успокаивая. Ради слов "я здесь, всё наладится, ты мне веришь?". Как Намджун жил до появления Сокджина? Нет, не так, как бы он жил без него? Это же невыносимо! А как бы он жил без тех двоих, что явились на свет из этого животика, в который Намджун любовно тычет носом ? Было бы тогда то, ради чего стоит существовать? Отчасти он понимал, что есть на свете люди несемейные, которым это надо в последнюю очередь. Ради чего они живут? Родители? Еда? Может фильмы? А может питомцы? Или путешествия? Может ради себя? Наверное, этот список можно продолжать вечно, но при всём при этом, Намджун считал, что у каждого должен быть тот, к кому можно упасть на колени. Просто чтобы почувствовать рядом тепло. Почему-то именно сейчас, именно в этот момент Намджун чувствует себя невероятно счастливым. То, чего он так жаждал, наконец-то здесь, рядышком. Голос, руки, объятия, о которых он мечтал с утра - всё тут. И, господи, как же сильно Намджун его любит. - М? - вернулся из Мураками в реальность Сокджин, когда его талию снова сжали в тиски. - Я купил дайкон... - потёрся Намджун о бедро, переворачиваясь и глядя на жёнушку снизу вверх. - Правда? Здорово. Хотя я тоже купил, ещё вечером. - Да? Надо же, как "удачно", - ситуация уже вышла за рамки абсурда, но Намджун решил забить: удачно-не удачно, да плевать. Какая уже разница, когда вот так. Когда дома. - Ага, я как чувствовал, что ты поздно придёшь, а мне же надо было чем-то всех кормить, и тебя, уважаемый, в том числе. Ты голодный? Или в душ сначала сходишь, отогреться? "Ох, Сокджин-Сокджин, и как такой идеальный человек, как ты, достался такому недотёпе, как я?" - думал он, чувствуя, как Джин нежно гладит его по щеке своей теплой ладошкой. - Я хочу...ещё так посидеть, если ты не против, - прогладил он пижамную складку на бедре, и услышал смешок в ответ. - Ты не представляешь, как сильно я "за". Меня просто беспокоит, что ты весь промок... - Я столько сегодня пережил, Принцесса, ты не поверишь... Сокджин вздохнул, взял лицо Намджун в охапку и приподнял, чтобы тот взглянул ему в глаза. Он смотрел с одного глаза на другой, будто читая Намджуна как книгу, будто они просматривал видеоряд той горечи, боли и страданий, тех неудач, что ему пришлось вынести сегодня. А Намджун смотрел в ответ. Смотрел так томно и сосредоточенно в орбиты карих глаз, что различал внутри собственное отражение. А после утопал. Погрязал в них настолько глубоко, насколько это возможно. Джин склонил голову и поцеловал Намджуна. Робко так, как неуверенный в себе старшеклассник, легко и непринуждённо, словно хочет донести, что какие бы невзгоды и напасти не тревожили младшего, они не так уж и страшны, пока он здесь, пока он рядом. Горячие губы Сокджина пустили ток по всему телу блондина, что оно аж продрогло от такого эффекта. Мозг, будто перезапустился, и сиреной начал трубить о том, что телу холодно. - Давай ты мне всё-всё расскажешь, что с моим любимым мужем сегодня стряслось, но после горячего душа? М? Как тебе идейка? - наклонил он мило голову, не удержавшись и поцеловав ещё раз в холодный лоб. - А я тебе пока ужин согрею. И чай с мёдом и имбирём заварю, не хватало мне ещё, чтобы ты простудился, - кажется, совесть всё-таки одержала верх. Намджун поднял руку в воздухе и коснулся ею румяной щеки своей жёнушки, мысленно извиняясь, ведь рука-то у него далеко не комнатной температуры, но Сокджин и виду не подал. - Ким Сокджин... - Ау? - Выходи за меня. У Сокджина глаза размером в сто вон стали. Сначала он и вовсе подумал, что ему послышалось. - Что? - хихикнул он. - Снова? - Снова, - на полном серьёзе ответил блондин, не отрывая взгляда. Принцесса так ничего и не поняла. - Подумай. Хорошо подумай, - сгрёб он руки Джина в свои, накрыв поцелуем каждую из них, - пожалуйста. Мы с тобой поженились несколько лет назад, были моложе, ветреннее, глупее может. Наслаждались жизнью, как могли. Но вот мы здесь сейчас, у нас есть квартира, в которой как-то умещаются семь человек, машина, прекрасные карапузы. Мы уже не те подростки, а взрослые люди. Я работаю, чтобы моя семья ни в чём не нуждалась, у тебя целый день хлопоты по хозяйству, за детьми глаз да глаз. Мы всё реже проводим время вместе, уже не можем слетать вдвоём отдохнуть куда-то, как в медовый месяц, да о чём я, мы дома-то не можем себе позволить заниматься тем, чем хотим. Поэтому подумай и ответь мне. Только честно. Зная, что тебя ждёт именно такая жизнь, именно то, что сейчас вокруг тебя. Разбросанные вещи по квартире, я всё ломаю, ворчливая нуна с утра, дети, может, завтра муку рассыпят и пойдут тесто по потолку мазать, когда ты захочешь пирожки испечь. Знай ты это тогда, в день нашей свадьбы...ответил бы ты "согласен"? Если бы ты знал, что у нас всё сложится именно так, как сейчас, звучал бы твой ответ так же уверенно, как тогда? У Сокджина кажется ноги подкосились. Не заметил он, как оказался вместе с Намджуном на полу, обнимая его за шею так же крепко, как тот его за талию минутами ранее. Прижимал к себе, гладил по волосам и вдыхал запах дождя, что остался на нём. -Дурак ты, - всхлипнул Джин на его плече, слепо находя на полу чужую руку и сцепляясь с ней в замочек. - Скажи ещё раз. Что сказать - Намджун догадался без лищних подсказок. Как ни как, у них одни мысли на двоих. - Выходи, за меня Ким Сокджин. Замочек сжался сильнее, и ни секунды не думая Джин ответил в губы Намджуну: - Согласен.

***

БОНУС: После горячего душа Намджун переоделся в тёплую и сухую (хвала богам!) пижаму, затем прошастал обратно на кухню, где Сокджин, как обычно, за секунду выключал микроволновку. Стоял и умилялся этой картине. Джин в прихватках аккуратно поставил тарелку на стол, а у Намджуна все вкусовые сенсоры завизжали от восторга. 10 баллов из 10! За запах, тепло и, о дааа, за вкус! Довольный Сокджин, подперев рукой подбородок, с обожанием смотрел, как тот, словно хомяк, уплетает его стряпню, и иногда ему казалось, что для счастья-то надо всего ничего. С полным ртом Намджун в красках рассказывал жене, что с ним произошло. Как мир сегодня был к нему несправедлив. Начиная с левой ноги, восставшего против системы Word-а, оторванной запонки, продинамивших его новозеландцев до кофе, оставленной ласточки на парковке и трота. Джин слушал и слушал, внимал и внимал, иногда удивляясь настолько, что челюсть отвисала, а иногда хохоча во весь голос, держась за живот (благо, дети и Чоны не проснулись). А Намджун всё изливал и изливал, иногда изливая вместе с супом. Ближе к концу намджуновой трапезы Джин пошёл наливать чай, как вдруг: - ...поэтому я увольняюсь! - заявил неожиданно Намджун, и даже от самой сказанной фразы ему стало легче на душе. А вот у Джина имбирь мимо упал. - То есть как? Совсем? - На чуть-чуть, - шутит муж. - Ты разве не думаешь, что сама Судьба на пару с Удачей мне сегодня тооонко намекают, что пора оттуда валить? Это знаки, родная, зна-ки! - А как же повышение, которого ты так хотел? - поставил он кружку перед мужем, вытирая руки полотенцем и присаживаясь обратно. Такую внезапную новость услышишь и сам себя не удержишь ненароком. - Да гори оно синем пламенем! Милый мой, я уже отчётливо вижу, кого возьмут на это место. К гадалке не ходи. А с меня хватит. Достаточно они кровушки моей попили! Найду такую работу, где не работают сверхурочно, а шефы к полу не жмут одним своим видом, чтобы больше никакой Юк-Индюк не выносил мне мозг, где не надо пресмыкаться перед кем попало. Может и вовсе своё дело открою! У Сокджина слов не было. - Джин, Принцесса замка моего, пойми, что вы для меня важнее. Вы же мне сегодня глаза открыли! Я будто в тумане ходил всё это время, честное слово! Я смотрел на вас через маленький экранчик и понимал, сколько всего пропускаю в этой жизни! Я не хочу так, Сокджин. Не хочу, чтобы из-за очередного недосыпа я опять перепутал ребёнка в садике. Не хочу больше врать, что я скоро приеду, когда это не так. Ты же сам знаешь, как отвратительно врать собственным детям, которые надеются на тебя? Хочу, чтобы мы вдвоем куда-нибудь ходили, а не так, чтобы я приходил и отрубался, хочу с остальными видаться. Чонгуки когда-нибудь стукнет 12, а я может этого и вовсе не замечу! Хочу играть с ними, научить их правильно выговаривать "р", читать, писать и ходить на их спектакли. Хочу видеть, как они радуются и грустят, плачут и смеются. Хочу, чтобы у них остались хорошие воспоминания обо мне, а у меня...воспоминания о них. А я, хороший, блин, отец, приношу им молоко в 12-м часу ночи... - Молоко? - послышался третий голос, и Намджун с Сокджином чуть не подскочили, внезапно услышав его в тихой кухонке. В проёме торчали лишь головы: одна чёрная, другая рыжая. На лбу у каждого читалось любопытство, в улыбках радость, ведь пришёл никто иной, как папа, но по слипающимся векам было видно, что они очень даже не прочь поспать дальше. - А ну-ка марш по постелям! - без всякой злобы наказала им мама, но те и на сантиметр не двинулись. Сокджин посмотрел двусмысленным взглядом на мужа, мол "смотри, мама теперь не авторитет". Намджуну ничего не оставалось, кроме как смеяться. - Так, малышня, - встал он и потянулся. Тело однако ломило от всей беготни за день. - Молоко завтра с утра попьём, здоровее будем и подрастём заодно, да ведь, Чимини? - Дааа, - сонно зевнул воронёнок и протягивая ручки к папе, по которому так скучал. Тот с радостью посадил его к себе, а львёнка взял за ладошку - тот всё равно умудрился стоя заснуть. - Я пойду их уложу, - прошептал он Сокджину, и тот кивнул по-матерински улыбаясь в ответ, гордость его в такие моменты переполняла через край. Маленький Чимчим обнял папу за шею и уже успел прикорнуть на плече. - Сокджин-а? - бросил он, остановившись на полшаге. Жёнушка уже успела открыть закладку в книжке: - М? - Что насчёт увольнения? Ты же в меня веришь? Тот вздохнул, будто тяготит его что-то, глаза забегали по столу, как заведённые: - Вееерю.., - неоднозначно потянул он, как бы сомневаясь, - но... Что-то в его тоне не на шутку испугало Намджуна. Возможно он ошибался? Может не надо было заявлять об этом так радикально? Надо было, наверное, всё обсудить. Они ведь семья. Им ещё жить на что-то. Конечно, у них есть сбережения, но найти другую работу, которая бы удовлетворяла всем требованиям Намджуна, будет трудно неимоверно, а своё дело открыть и подавно... - ...но?.. - ...но ведь как чувствую, что отобьёшь ты у меня всю оставшуюся популярность, Ким Намджун! - шутливо дуется Джин, возвращаясь к книге, а у блондина целый булыжник с души падает. Вот ведь напугал как, Ким Сокджин. До белого каления недалеко. - Не бойся, без мамы они и дня не протянут. Впрочем, как и я сам. Они оба смеются, любовно глядя друг на друга. И почему-то Намджуну кажется, что они смогут пройти хоть огонь, хоть воду, хоть медные трубы. У них всё получится, он уверен. Хотя даже не так. Он не уверен, Намджун просто знает. Почему? Потому что Ким Сокджин "согласен". P.S - Тогда я укладываю детей, и жду свой обещанный десерт в нашей спальне! - кидает напоследок Намджун, развратно хихикая. Сокджин пару секунд смотрит в одну точку на кухне, пытаясь понять, о чём речь. А когда всё-таки догоняет, то в пустоту вырывается: - Извращенец! Я торт имел в виду! ТООООРТ! ________________________________________ * 2 февраля 1952 г. - дата рождения Пак КынХе ** Дайсо - название мини-маркета. От автора: я - человек не семейный, из того разряда, который упоминал Намджун. А ещё я абсолютно не романтичный. Но даже так я встаю на сторону Намджуна и призываю, чтобы у каждого дома был кто-то или что-то, кого можно обнять (кошка сойдёт). А лучше полежать на чьих-нибудь коленках после ужасного дня. Правда, лучшее лекарство. Посвящается маме и её коленям.