Чертовски счастливая зима

Нанаши (безымянная) Азума (Восток)

      Он всегда был популярным. Спортивный, симпатичный, улыбчивый, добрый, понимающий, немного глупый. И он всегда был её другом. Просто другом детства. Самым замечательным человеком на всём свете. Просто посмотрев на его улыбку, ей становилось хорошо, и все проблемы, что вечно кружились вокруг неё, становились мелкими и никчемными. Окна, которые находились в полуметре друг от друга, были как врата, что связывали её с тихим и прекрасным миром его компании. Но как бы ни была прекрасна сказка, она имеет дурную привычку заканчиваться. Все люди взрослеют, заводят новых знакомых и друзей, забывают старых, оставляя их позади. Так случилось и в этой сказке.       Как бы красноречивы не были мысли зелёноглазой девушки, их прервал звонок, оповещающий о конце уроков. Парень, который сидел через парту впереди и с которого весь урок не сводила глаз эта девушка, быстро собрал вещи и догнал своих друзей у дверей. Ямамото Такеши всегда улыбается своим друзьям.       - Нанаши-тян, ты идёшь? – поинтересовалась одноклассница, склонившись над партой девушки.       - Да, – улыбнулась Нанаши в ответ и сгребла вещи со стола в сумку.       - У тебя сегодня первая фотосессия в этом году? – поинтересовалась она.       - Да, – снова кратко ответила Нанаши.       - Что-нибудь интересное?       - Нет, презентация одного нового дизайнера. _________­______       Возвращаясь домой уже в сумерках, Нанаши всей душой надеялась, что её родители уже спят. Ей абсолютно не хотелось даже краем глаза посмотреть на их искривленные в омерзении гримасы, которые, несомненно, появятся на этих вроде бы родных лицах. И разве можно их вообще называть родителями после того, как они назвали собственную дочь «безымянной»? Над этим унизительным именем не издевался только Такеши. Как же ей его не хватает…       Нанаши как можно тише открыла дверь, разулась и, услышав, что в зале работает телевизор, начала красться к лестнице. Первые четыре ступеньки вселили надежду, а пятая её безжалостно разрушила.       - Какого чёрта ты припёрлась так поздно!? - голос матери, искажённый гневом и прокуренный тяжёлыми сигаретами, которыми воняло в доме, раздался снизу. Нанаши даже поворачиваться не хотела, рьяно желая не видеть сегодня лицо этой женщины. Она наверно опять едва стоит на ногах, одетая в грязные джинсы, которые обтягивали полные бёдра и толстый зад. Как же она зажралась…       - Не твоё дело! – рявкнула в ответ Нанаши и быстрее устремилась в свою комнату, с трудом защищённую от табачного дыма и пыли. Они украшали этот маленький уютный уголок вместе с Такеши и, как бы Нанаши не пыталась себя убедить, этот бейсболист всегда был дорог ей не как друг. Он был для неё примером идеального парня. Он ведь даже готовить умеет, хоть и на одних суши долго не проживёшь! Но он всегда считал её другом. Дру-гом. Д-р-у-г-о-м. Это звучит, как приговор. В окне напротив показался силуэт знакомой головы. Нанаши затаила дыхание.       - Такеши, пожалуйста, открой окно… - тихо сказала она, глупо надеясь, что он услышит. Она скорее щелкнула выключателем, и в комнате зажёгся свет. Возможно, он заметит и выглянет, расскажет какую-нибудь забавную историю, и она будет заливисто смеяться, позабыв обо всём на свете. – Умоляю… - но свет в соседнем окне погас, олицетворяя собой крошечный огонёк надежды и огромное, липкое, вязкое и тёмное одиночество, которое нарастало в груди последние две недели. Нанаши ждала, когда же случится очередная вспышка простуды, валящая её с ног каждую зиму. Нос уже плохо дышал, а в горле першило. «Иммунитет ослабевает, и организм не может бороться с вирусом». Как бы неоригинально это не было, Такеши всегда поддерживал Нанаши в период болезни. ___________­____       Не разлепляя глаз, Нанаши почувствовала безмерную слабость в теле. Нос был забит, в затылке стучало, руки тряслись, и бил озноб. Это всегда происходит внезапно.       Потянувшись за будильником, который пронзительно пищал, отзываясь звоном в ушах, Нанаши сбила с тумбочки половину того, что на ней стояло. Резкие звуки заставили поморщиться.       - Чёрт… - собственный голос был хриплым.       - Выруби этот хренов будильник! – отцовский бас послышался за стеной, и его тяжелый кулак несколько раз ударил по двери. Нанаши никуда не пойдёт сегодня. Ни за что. Она не хочет, чтобы кто-нибудь видел её в таком состоянии. _________­______       День тянулся кошмарно медленно. Заняться можно было только избитым самобичеванием. Укутанная в свитер, шарф и тёплое одеяло Нанаши сидела на полу, положив голову на подоконник. Из приоткрытого окна веяло свежестью.       Девушка достала изо рта градусник и попыталась разглядеть красную полоску ртути. Она перевалила отметку «39». Нанаши вздохнула, захрипев. Если головная боль не утихнет, она расшибет себе голову о ближайшую стену.       Соседнее окно резко открылось, заставив Нанаши дёрнуть головой. От резкого движения боль усилилась.       - Эй, Нанаши! – этот голос, в котором постоянно скользила улыбка, заливался в уши как бальзам. Такеши привычно сверкал карамельными глазами. – Впустишь? – он потянулся и открыл окно Нанаши целиком, забираясь в комнату, – тебе лежать надо, – казалось бы, серьёзно сказал он, положив пакетик, который держал в руках, на тумбочку, а после подхватил Нанаши на руки с такой лёгкостью, будто поднимал школьную сумку. Он аккуратно устроил её на кровати и сел на пол рядом.       Сколько бы он не прятал за глупой улыбкой все свои переживания и мысли, он оставался тем серьёзным парнем, который превосходно подходит на роль мафиози. И он уже в этом жестоком, кровожадном и безжалостном мире по самые уши. Нет, по самую макушку. Такеши не спал целую ночь, осознав, что если он ничего не поменяет, Нанаши попадёт в мафию вслед за ним. А ей ведь так нравится сниматься для журналов, ей всегда так хотелось поскорее накопить денег, вырасти и сбежать из этого проклятого дома. И Такеши хотелось забрать её из этого дома, от этих безнравственных людей, увести далеко-далеко, в какое-нибудь прекрасное, как и она сама, место и жить там, тихо и мирно. Чтобы там была относительно тёплая зима, чтобы домик стоял где-нибудь в глуши, рядом с озером.       - Я тебе лекарства принёс, – сказал Ямамото-младший, натянув на лицо беззаботную улыбку, – тут сироп, таблетки.       - А… - он повернулся к ней и неожиданно наткнулся на растерянный взгляд. Хотя этого стоило ожидать, – с чего… это… ты вдруг…       - Нанаши. Извини меня. Ну, за то, что не обращал на тебя внимания. У меня была веская причина.       - Что за причина? – у неё сел голос, её мелодичный голос. Такеши замялся. Он-таки не выдержал, он пришёл к ней, он не может без её общества.       - Слушай внимательно, хорошо? – сказал он, глубоко вздохнув. Собравшись с мыслями и подобрав нужные слова, он рассказал ей всё, как есть. Где-то в груди рос неудержимый, пробирающий до костей страх. Неизвестность убивала. Как она отреагирует? Испугается, сочтёт сумасшедшим, идиотом?       - … наверно, всё, – закончил он, не решаясь на неё смотреть. Руки аккуратно и нерешительно овили шею, притягивая ближе к кровати.       - Глупый… - дыхание ударило за ухо, – ты ведь так и остался Ямамото Такеши, моим другом детства, которого я очень люблю, – и пусть в сердце неприятно кольнуло от мысли, что он расценит эту любовь дружеской: Нанаши хочется, чтобы он был рядом. Хотя бы так. Пусть он считает этот румянец и дрожь следствием температуры.       - Нанаши… - он отвернулся, пряча смущение. Что она имела ввиду? Он не мог сказать наверняка.       – Замёрзла? – перевёл он тему, заметив, как дрожат её руки.       - Немного знобит.       Он поднялся на ноги и поплотнее закутал её в плед, накрыв сверху одеялом. Она свернулась в крошечный калачик, рассыпав по подушке свои волосы.       - Хочешь историю? - сев на край кровати, улыбнулся её милому виду Ямамото. Она кивнула, растянув губы в тёплой улыбке. – значит, так… _______________­       - …а шляпник… - голос затих окончательно, и Нанаши, не успев погрузиться в забвенный сон, вновь вернулась в реальность.       - Такеши? Что стало со шляпником? Эй, – она приподнялась на локте и обнаружила, что парень сладко спит, приоткрыв рот и подложив руку под голову, – так нечестно… - Нанаши оставалось только вздохнуть и тихо лечь рядом, едва прислонившись лбом к его лбу. Вроде так делятся альфа волнами.       На свою мысль Нанаши только тихо хихикнула, стараясь вести себя тихо, чтобы не разбудить друга. Он спал бесшумно, грудь вздымалась в такт дыханию, мышцы расслабились. Когда-то давным-давно парень ночевал у неё, и Нанаши любила наблюдать, как он спит. Это всегда казалось ей очень милым. Он часто улыбался во сне, а иногда даже говорил о том, что вырастет, станет чемпионом по бейсболу, продолжит отцовское дело и заберёт Нанаши в свой дом.       - … - он зашевелил губами, и Нанаши, взвесив все «за» и «против», почти вплотную прислонилась ухом к его губам. От неожиданного прикосновения по коже побежали мурашки. Он повернулся, немного навалившись на неё и закинув руку сверху. Появившееся тепло пьянило голову, и Нанаши не заметила, как уснула под невнятное бурчание. __________­_____       Что-то мягкое и нежное будто порхало по лицу. Сознание по капельке возвращалось в реальность. Любопытство брало своё.       - Нанаши… - из-под ресниц она сумела разглядеть знакомые карамельные глаза, – я не могу быть просто другом. – Удивительно серьёзный тон и глаза, полные смеси неизведанности и надежды. – Ты согласишься со мной встречаться?       Кажется, сердце остановилось, а в голове зарождались мысли, что это ещё сон или температура пагубно действует. Из груди вырвался счастливый смех и она кинулась ему на шею, обнимая как можно крепче. От него так знакомо пахло, но объятья были другие. Они стали нежнее и ещё теплее…