Message

Доверие и прощение: самые сложные и безумные поступки в жизни. Tom Odell – Can't Pretend

Фонари освещают темные улицы. Воздух рассекают редкие порывы ветра и колыхание листьев. Уже давно за полночь, а Лондон живет своей жизнью. Люди спешат по домам, спешат к родным, друзьям. Весь мир торопился куда-то. Но не Луи. Бежав по холодным улицам, невысокий парень кутался в толстовку, размазывая по щекам соленые дорожки слез. Не пробежав и нескольких кварталов, он упал. Упал, разбивая колени и разрывая брюки о влажный и местами мокрый асфальт. Лишь некоторые прохожие обращали на него внимание, но все также безразлично проходили мимо, остальные же шли по своим делам не замечая его. Никто не подошел помочь, никто не спросил в порядке ли он, а парень только сидел, запустив руку в волосы и рыдал. Осознание того, как с ним поступили полностью пришло только сейчас. Человек, которого он любил большую часть своей жизни, предал его. Это был не первый спор на Томлинсона. Но снова здесь был замешан Майк и Гарри. И только от этого становилось настолько больно, что не хотелось вставать и продолжать путь. Хотелось свернуться маленьким калачиком прямо на мостовой и рыдать во весь голос, заглушая мысли в голове. Но Луи решил идти дальше и быть сильным, настолько сильным насколько позволяло предательство любимого им человека. По прошествии недели, Луи сидел в палате Малика, рассуждая о политике и местами погоде. Как бы ни старался Зейн узнать, что тревожит Томлинсона, у него ничего не получалось. От части он понимал, что в этом деле замешан Стайлс, но он не понимал почему его до этого улыбчивый и счастливый друг, сейчас ходит чернее тучи. Странно реагирует на приходящие сообщения и звонки, просто выключая свой телефон. - Лу? - Что? - Может быть, расскажешь? - Нечего рассказывать, Зейн. - Мы с тобой кучу лет знакомы, я не отвернулся от тебя, когда отвернулись все, я защищал тебя, заботился. А сейчас все, что ты делаешь - это отстраняешься от меня! - выпалил Малик на выдохе и уставился на Луи. - Я.. Прости, Зейн, мне очень жаль, просто я и Га.. Не дав Луи закончить, в палату вошел Доктор Коулман, сразу направляясь к постели больного с какими-то бумагами в руках. - Вас ждут в рентген кабинете, чтобы сделать снимок перед выпиской, - обращаясь к Зейну, быстро проговорил доктор, и уже поворачиваясь к Луи. - Мистер Томлинсон, доброе утро. - Доброе, - вымученно улыбнувшись, выдавил Луи. Последнее время улыбка совсем не приходила на его лицо, чаще там задерживалось гримаса полного отвращения к себе и жизни. На Гарри он почти не был обижен. Почему бы и не поиздеваться над таким ничтожным человеком как он? Либо он стал не такой, либо люди, которых он знал, стали не те. Их принципы делали больно. - Дождись меня, хорошо? - опираясь на костыли и вставая прошептал Зейн. - И мы продолжим наш разговор, ладно? - Ладно. Оставшись один, Томлинсон стал расхаживать из одного угла комнаты в другой, в надежде хоть как-то убить время. Не найдя это интересным, он остановился у большого окна и, облокотившись на подоконник, смотрел на хмурое небо Лондона. Тучи собирались как по мгновению волшебной палочки, а ведь только утром было солнечно и тепло. Простояв еще пару минут, Луи решил включить телефон и позвонить матери. Слишком давно он не слышал ее родного и теплого голоса. Здесь в Лондоне он жутко скучал по неторопливой жизни Донкастера. Там все шло медленно, своим чередом. Сестры и родители навевали старые, теплые воспоминания. Но вместе с ними приходили и воспоминания о Нем. Дождавшись полной загрузки телефона, Томлинсон с удивлением отметил, что на дисплее непрочитанным светится одно сообщение. Последнюю неделю только за час приходило около десяти. Все были от Гарри с просьбами простить его и дать ему все рассказать. Первые несколько сообщений Луи прочитал и благополучно стер из памяти телефона, выключая аппарат. Домой к Луи Стайлс не приходил, это порядком удивляло Томлинсона, но так даже было лучше. В домашней обстановке он просто не смог бы его выгнать и пришлось бы выслушивать его ложь. В том, что он соврет у Томлинсона не было никаких сомнений. Еще раз удивившись отсутствию сообщений, Луи решил открыть и прочитать, что есть. Ведь возможно, что оно не от Гарри, а от матери или, к примеру, от Лиама. Взгляд сразу отмечает длину сообщения. Оно очень большое, поэтому даже не читая отправителя, а догадываясь кто это, Томлинсон решает сразу же его стереть, но взгляд цепляется за последнюю строчку. "Всего три часа, и ты меня больше никогда не увидишь. Люблю тебя бесконечно. Твой Гарри." В палате сразу стало невообразимо жарко и душно. Подбежав к окну, Томлинсон распахнул его не обращая внимание на капли дождя, залетающие в комнату. Луи судорожно вдохнул пропитанный озоном воздух. Ему стало страшно от одной этой строчки и, поборов себя, он решился. Решился прочитать его сообщение. "Знаешь, Луи, когда ты улыбаешься, мне хочется остановить время и смотреть только на твою улыбку. Мне будет ее очень не хватать. Как и тебя. Я не смог сказать тебе самых важных слов, прости за это. Поэтому я говорю их сейчас: Луи, я люблю тебя, и люблю уже давно. Удивлен? Теперь я, наконец, могу сказать тебе все, что думаю и не бояться при этом, ведь ты меня не видишь. Ты не видел моих чувств, но я постараюсь тебе сказать о них как можно больше для того, чтобы ты прочувствовал то, что чувствую я. Это так странно и приятно, что последние дни я засыпал и просыпался с мыслями о тебе. Не удивляйся этому и не думай, что мы провели вместе всего лишь два дня. Все это началось немного раньше. Совсем недавно был вечер встречи выпускников нашего класса. Я долго не хотел ехать, но все же решился. Теперь не знаю правильный я сделал выбор или нет. Возможно да, потому что я снова нашел тебя, или все же нет, потому что встретил Майка. Я не хотел спорить с Майком. Мы напились и поехали ко мне отмечать наше воссоединение. На утро с больной головой я нашел Майка у своего ноутбука, он увлеченно изучал чей-то профиль на Facebook. Заглянув ему за плечо, я увидел тебя. Я просматривал твой профиль кучу раз, иногда подолгу рассматривая стену и слушая твою музыку. Мне нравилось в тебе все. Всегда. Но Майк не должен был знать об этом. Поэтому я безразлично поинтересовался кто это. Тогда он рассмеялся и припомнил мне наш спор. Господи, Луи, поверь мне, я никогда этого не забывал и не забуду. Мне очень жаль. Но оказалось, что Майку этого было не достаточно. Он предложил довести старый спор до конца. Он хотел влюбить тебя в себя, и переспать с тобой. Он хотел морально убить тебя. На мой скромный вопрос зачем, он снова рассмеялся и сказал, что ненавидит гомиков. Как же он ошибся в выборе друга. Я не мог доверить тебя ему и предложил сделать это за него. Лу, ты мне нравился еще в школе, но тогда я не мог признаться в том, что я гей и потерять весь свой авторитет. Знаешь, у меня всегда были проблемы с выражением чувств. Мне жаль, что не смог тебе все сказать тогда, когда ты дал мне шанс. Все, что я могу - это уйти. Я знал где ты живешь, но я не видел тебя выходящим из дома. Может, я буду эгоистом, но предположу, что в это виноват я. Прощай, Луи. Через три часа я сяду в автобус и он увезет меня подальше от этих чувств, прожигающих сердце. Всего три часа, и ты меня больше никогда не увидишь. Люблю тебя бесконечно. Твой Гарри." Слезы неприятно жгли глаза, но Томлинсон всеми силами не давал им вырваться наружу. Три часа. Осталось три часа. Невольно Луи опускает взгляд на время, выпуская слезы. "Время отправления 8:57 a.m." Вместе с давящим напряжение из груди вырывается хрип. 11:39 a.m. Осталось двадцать одна минута. Двадцать одна минута на счастье. На самый сложный выбор, который он даже не успеет сделать. Неожиданно на плечо Томлинсона ложится рука. За своими мыслями, он не заметил прихода Малика. - Лу? Луи, ты плачешь? - тряся Томлинсона за плечи шепчет Зейн, но замечая в руках телефон замолкает. - Гарр-р-ри… - Что там написано? - указывая на телефон, кричит Малик. Его крик действует на Луи как ведро холодной воды. Нужно бежать. Нужно успеть. - Зейн, срочно вызывай такси. Я еду на вокзал. - Да что случилось? - Он собрался сбежать, но я ему не позволю. И не дождавшись от собеседника каких либо вопросов, Томлинсон уже бежал по лестнице, мимо людей, каталок и дверей. Туда к выходу, на свободу, туда где был Гарри. *** POV Луи Забежав в здание вокзала, я стал оглядываться и звать Гарри. На вокзале было огромное количество людей, все их взгляды прикованы ко мне, но я искал только один взгляд. Только одну фигуру. Я совершенно не догадывался и не знал куда собирается Гарри. Часы показывали 11:56 am., а сердце бешено стучало, ударяясь об ребра. Всей душой я боялся не успеть. Буквально через пару секунд я увидел Его, он скромно стоял в стороне и смотрел на меня. Его кудри в беспорядке были разбросаны по голове, под глазами залегли огромные круги. Весь его вид был вымученным и уставшим. Но он был здесь. Я успел. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди, а лёгким не хватало воздуха. Никого не стесняясь, я побежал к нему навстречу, обнимая его так сильно, что было слышно как он на секунду затаил дыхание, но сразу же сжал меня в ответ, целуя куда-то в висок. - Прости, прости, прости. Я дурак, только не уходи сейчас, - шептал Гарри. - Эй, Хаз, я никуда тебя не отпущу, ты слышишь меня? - Прости меня, Лу, я люблю тебя. - Люблю тебя. Дождь все так же барабанил по крыше. Магнолия цвела, а соловей насвистывал свою мелодию, сидя в скворечнике. Все было так же, как и всегда. Суета, шум. Люди, встречающие и провожающие друг друга в путь. Но были еще Гарри и Луи, чьи сердцебиения перестраивались под ритмы влюбленных. Сладостно замирая и тут же начиная биться в унисон.