Серый учитель и Радужный ученик

POV Максима Ну и что я наделал? Зачем спугнул его? Какой же я имбицил… Я с самого детства был «не такой как все». Я ещё в детском садике понял, что если ты хочешь что-то, то можешь просто взять это, если сильней. Помню, у моего одногруппника в детсаду была офигенная игрушка, кажется, какой-то робот, или машинка, уже не помню. Но помню, что она была желаема всеми. И помню, что я очень сильно её хотел. Само собой, одногруппник был добр, разрешал играть с ней, но я чувствовал, что игрушка не принадлежит мне полностью. Тогда я решил забрать её. Я побил этого мальчика, забрал игрушку, и почувствовал какую-то пьянящую власть. На самом деле, я смутно все это помню, но те чувства навсегда впечатались мне в память. Конечно, были папины разборки с родителями мальчика, мой перевод в другой садик, и игрушку пришлось отдать… Там ещё было какое-то чувство, но его я не помню. Потом в средней школе я подмял под себя всех пацанов, некоторых даже с соседних школ. Я был что-то типа главарём. Избивали неподчинившихся, развлекались с девочками на заброшенных стройках… И всё это в 8 классе. В тот самый момент, я начал замечать, что мне все лижут задницу. Что стоит мне посмотреть на тёлку – она моя. Захочу гаджет друга – он отдаёт. С к у ч н о. Но была вещь, которая мне доставляла особое удовольствие. Когда я кого-то избивал, я чувствовал власть, а заглядывая в этот момент в глаза моим жертвам, не видел того беспрекословного подчинения, какого заслуживал. Кто-то проклинал меня мысленно, кто-то хотел сбежать, избавиться от этого, кто-то задумывал месть, все они считали меня мерзким… Но ни в ком я не чувствовал то, чего хотел: первобытного чистого страха жертвы перед хищником. Тогда я и начал интересоваться всякими бдсм, связываниями, унижениями и так далее. Но всё это было не настоящим. Жертвы боялись хлыста, цепей или ремней, а не самого мучителя. Мне хотелось чувствовать дрожь тела человека при любом моём придвижении к нему. Хотелось, чтобы одна мысль обо мне ввергала в ужас. Хотелось полной и безоговорочной власти. Но… В тот момент я понял, что я реально «не такой как все». Когда остальные парни представляли, как они трахают Олю раком, я представлял, как бы сексуально она визжала, если бы я прожигал на её белой коже сигаретой шрамы. Как-то по телеку говорили, что это не нормально. В старших классах я решил скрывать свои предпочтения, и в общем-то у меня это получалось. Я первые полгода был обычным парнем. Крутым, конечно, властным, но не страшным. Друзей завёл… И уже было похоронил свои дикие фантазии… Но надо же было этому кролику попасться мне на глаза. Как только я увидел его в первый раз, как только приметил эти мягкие как мех волосы, как только втянул в себя его сладко-молочный запах, как только заглянул в его гигантские глаза испуганного зверька… В моей голове пронеслась мысль: «Бедный глупый мышонок, как же тебе не повезло…» Всё полетело к чёрту. Как же мне это нравилось. Через какой-то месяц этот малыш стал ещё более пугливым, боялся любого шороха, старался избегать мест, где мог быть я… Я стал для него чем-то вроде личного дьявола. Я стал предметом его мыслей. Я стал его страхом. Страх – это основополагающее инстинктивное чувство. Почти всё, что делает человек, он делает из страха. Защититься, спасти себя и других. Страх – это стимул, мотивация, жизнь. Страх – это всё. Можно ли сказать, что я стал для Аркаши всем? Так я думал поначалу. Потом… Со мной стало происходить что-то ещё более странное. Когда я увидел его тогда в душевой, то мне захотелось, чтобы он плакал не так, как обычно… Мне захотелось, чтобы он плакал не от страха, а от чего-то более мучительного. С того времени я начал потихоньку осознавать, что… ему без меня хорошо, а мне без него… ээээ… скучно. И ведь правда: он был счастлив, когда меня не было рядом, а мне хотелось поскорей его увидеть и помучать, я изнывал от дикого желания ещё раз напоиться его преклонением. Он как… Наркотик. Мысль о том, что когда-то он забудет обо мне, что будет жить самостоятельно, что я в его жизни не буду ни на что влиять… Медленно прожигает во мне огромную дыру. ---- На следующий день после того минета Аркаша не пришёл в школу. Позже я узнал, что он заперся в своей комнате. Вот эти месяцы были для меня… Самыми тяжёлыми. Я почувствовал, что я настоящий наркоман. У меня началась, самая что ни на есть, ломка. Хотелось его увидеть, хотелось грубо толкнуть к стене, хотелось прижать к ней, хотелось вдыхать его миндально-молочный запах, хотелось искусать его тонкую шейку до крови, хотелось сжать его руку до синяков, хотелось расцарапать каждый миллиметр на его теле, хотелось заломить так, чтоб позвоночник хрустнул, хотелось поставить ногу между его, поднять, чтобы не чувствовал пола, и барахтаясь, тёрся, балансируя на мне, хотелось доводить его до слёз снова и снова, хотелось заставить умолять, хотелось чувствовать, как его сердце бьётся как бешенное, хотелось ощущать дрожь его тела, хотелось… Я сумасшедший? --- Не могу поверить… Спустя такое время… Аркаша пришёл в школу! Стоп. Он не один… Какого хера с ним Андрей, Олег, Сесилия и Марина?! Они идут, и Аркаша…. УЛЫБАЕТСЯ?! ЧТО ЗА ПИЗДЕЦ?! НИКТО! НИКТО НЕ СМЕЕТ ЗАСТАВЛЯТЬ ЕГО УЛЫБАТЬСЯ!! Я медленно подошёл к ним: - Ооо, какие люди! Да ещё и с охраной! Давно не виделись, Аркаш. Он помрачнел. - Отойди от него, урод! – выступила борзая Марина. Её я уважал. Она бешеная. В хорошем смысле. - Да я только поздороваться. Нашёл себе телохранителей? - Друзей. – вмешался Андрей. – Тебе не понять. - Ну почему же… Мы с Аркашей тоже… что-то вроде друзей. Можно даже сказать, нечто большее, хехе. Тут Аркаша выступил вперёд, и, глядя мне в глаза, заявил: - Я не хочу тебя знать. Ты для меня не существуешь. Твоя власть кончилась. Я… Больше не позволю тебе издеваться надо мной. Ты мне никто. И спокойно прошёл мимо. Даже не посмотрев на меня. Просто. Прошёл. Мимо. Внутри меня заклокотало что-то животное, какой-то первобытный гнев и жажда охоты. - Вау, да ты осмелел! Посмотрим, надолго ли тебя хватит… --- Какая удача. Мальчик возвращается поздно вечером с занятий по химии. Удивительно, и где же его секьюрити? - Привет, лапуль. - Ты… Я же сказал, мне надоело. - Да-да, я отлично слышал твой бесполезный порыв к свободе. Просто хочу показать тебя фоточки на моём телефоне. Очень красивые, не посмотришь? Он встрепенулся. - Что за фотки? - Смотри. Это ты… головой в унитазе… Это связанный раком на физре… Тут вот я тебя заставил голого бегать вокруг школы, ещё и розгами по попке подгонял, даже видео есть… А вот здесь мы выезжали на природу классом и кто-то из моих шестёрок кончил тебе на лицо, помнишь? Меня там, конечно не было, но фоточки мне переслали. О,о! А вот моя любимая! У тебя тут кровь из носа и ты облизываешь мне руки. Тут и слёзы, и кровь, и унижение, всё как я люблю. Даа, она – моё сокровище. Я на неё дрочу вечерами. Лицо Аркаши моментально залилось краской, руки задрожали, дыхание участилось. Даа, ты снова мой, мальчишка. - Т-ты… Хуже тебя… Нет-ту… Я… Ты… Ненавижу… Ух, слёзы полились. Как же я скучал. - Знаешь, это ведь могут увидеть твои родители и весь город… - Что тебе надо? Ты… Всю жизнь собираешься надо мной издеваться? - Нет. - Правда? – с надеждой всхлипнул он. - Да. – я вспомнил то чувство, когда получил ту игрушку в садике. Она стала мне не интересна. Я даже не играл с ней больше, после того, как заполучил полностью. – Понимаешь, твоё отсутвие доставило мне кучу проблем. Верне… как бы это объяснить… Я стал слишком зависим от тебя. Мне хочется мучить и мучить тебя, потому что есть ещё куда мучить. Я ещё не всё сделал, что мог. Но. Чтобы избавиться от этих неудобных мне чувств, я предлагаю тебе сделку. - Сделку? - Я всю ночь делаю с тобой всё, что пожелаю, а потом, вдоволь наигравшись, оставляю тебя, выбрасываю из своей жизни, и вспоминаю лишь долгими одинокими вечерами. Как тебе это? - Всё что пожелаешь? А разве ты унизил меня не всеми существующими способами? - Ты не понял. Я хочу взять тебя. - Куда? - Точно, ты же девственник. Трахнуть. Несколько раз за ночь, в нескольких позах. Ты останешься жив, хоть и не гарантирую, что цел и не вредим. - Ты с ума сошёл?! Уж лучше головой в унитаз!! - Тебе придётся согласиться. Иначе я все эти фотки развешу по всему городу, во всех соцсетях, пришлю твоим родителям и в администрацию школы. Ну, а потом, само собой изнасилую тебя, но больнее, чем добровольно. Решай. На минуту он задумался. - А ты обещаешь, что на этом всё? Отстанешь? Навсегда? - Клянусь. - Мне будет больно? - Не больнее, чем обычно. Буду кусать тебя до крови, – я подошёл ближе – царапать твою молочную попку, может покапаю воском на розовые сосочки… Ну вся такая мелочь. Ничего особенного. - И что, прям… Прям как девочку? - Как самую похотливую сучку нашего времени. Не согласится. Нет. Не должен. Я его запугал: трясётся как будильник. Он резко поднял голову, и, вытирая слёзы произнёс всего два слова, от которых мой звериный рык начал вырываться наружу: - Одна ночь. Конец 15 главы. ГОРЯЧО БУДЕТ Я такая извращенка, что считаю, что вот она – настоящая любовь: сумасшедшая, наркоманская, животная, не поддающаяся мерзким устоям цивилизации. Ну почему я не могу писать нормальные флаффы? У меня почти везде насилие, боль, изнасилование… Хотя со мной такого особо ничего не было, ни в детстве, ни потом… Да, немножко чморили в школе, но всего 2 года, да и не то чтоб прям сильно, так, чутка. Кстати, как мне назвать ребят? Арксим или Маркаша? Я ужасна в названиях ОТП………. Плиз хелп. Чего ждёте от следующей главы?