Прелести безумия

Ивана Брагинского весь день мучило странное предчувствие. Оно было совершенно необъяснимым и словно осязаемым. Парень никак не мог сосредоточиться на работе, был рассеян и порой терялся во времени. А ещё он скучал по Изе, по своей любимой малышке, которая наверняка уже приготовила для него ужин и ждёт дома. Эта девушка стала отрадой для Ивана, которого знатно искалечил и сломал собственный брат. Брагинский честно думал, что никогда не станет прежним после того ужаса. Но появление в его жизни Изы заставило парня снова взяться за учёбу, пойти работать, полюбить жизнь и начать радоваться каждому дню. И это только начало их совместной жизни. Через месяц они поженятся, родители Изы приняли Ивана, словно родного. А меньше, чем через полгода у них появится ребёнок. Одна лишь мысль об отцовстве заставляла Брагинского трепетать от счастья. Он то и дело представлял, как возьмёт на руки своего малыша, своего первенца. И совсем не важно, мальчик это будет или девочка. Ваня будет обожать это маленькое чудо в любом случае. С такими мыслями Брагинский вернулся домой. Открыв дверь ключом, он первым делом громко сказал: - Иза, малыш, я вернулся. Странно, но возлюбленная не отозвалась. Сняв обувь, Ваня повесил пиджак на вешалку и прошёл в гостиную. - Иза? К его величайшему удивлению, в гостиной обнаружился тот, кого тут точно не должно было быть. Николай, младший брат, которого Иван не видел уже три года, поднялся на ноги и уставился до него. Он абсолютно по-хозяйски устроился и выглядел как ни в чём не бывало, словно и не было бегства Вани из дома, словно не было этих лет порознь… - Ванечка… - протянул парень. – Как же я соскучился по тебе, братик. Брагинский замер на месте, словно громом поражённый. Коля здесь, в его квартире. Значит ли это, что Костя с ним? Если так, то… - Иза… - липкий страх сдавил горло, так что вышел лишь невнятный шёпот. Паника вмиг охватило его тело. Едва лишь парень дёрнулся с места на поиски невесты, как его свалил с ног неожиданный удар по голове. Перед глазами всё потемнело, и Иван упал на пол. Костя так и пожирал голодным взглядом столь вожделенную фигуру любимого брата. Упавший к его ногам, Ваня казался до невероятного беспомощным и соблазнительным. Подскочивший к братьям, Коля тут же упал на колени и припал руками и губами к его лицу. - Ванечка… Ванечка… Глаза младшего блестели воистину сумасшедшим фанатизмом. Черненко одобрительно кивнул и усмехнулся – он полностью разделял настроение брата. - Держи его, - сказал Костя. – Отнесём в спальню. Я не могу больше терпеть, столько лет ждал… Николай лихорадочно закивал и послушно схватил Ваню за правую руку. Они вместе подняли бессознательное тело и потащили в сторону спальни, которую Коля успел от нечего делать досконально изучить вдоль и поперёк. Уложив Ивана на кровать, Черненко немного нервно усмехнулся. - Сюрприз, братик. Теперь ты точно никуда не денешься. Его переполняло чувство собственного превосходства: он добился своего и Ваня в его полной власти. И нет ничего страшного в том, что придётся поделиться с младшим братом. Они уже разделили своё безумие на двоих и стали союзниками. - Можно мне его раздеть? – с придыханием спросил Коля. Константин усмехнулся. Молодец, братик, что спросил разрешения, иначе бы старший психанул. - Можно. Сними рубашку и брюки, ремень дай мне. Надо его привязать, а то ещё, чего доброго, сбежит. Коротко кивнув, Николай забрался на кровать и дрожащими от волнения руками расстегнул рубашку брата. Костя смотрел на это со стороны, получая непонятное ему самому мазохистское удовольствие от зрелища. Пальцы младшего прошлись по обнажённой груди, словно изучая кожу на ощупь. Черненко хорошо помнил, насколько нежная она у брата. Вот Коля расстегнул ремень и чуть приспустил брюки. Костя тут же взял у него этот ремень и поспешил привязать им правую руку Ивана к изголовью кровати. Они ведь заслужили своё удовольствие, нельзя, чтобы любимый братик всё им испортил. Кивнув собственным мыслям, Константин расстегнул собственный ремень и, обойдя кровать, зафиксировал ещё и вторую руку. Вот теперь всё идеально. Николай тем временем снял со всё ещё бесчувственного Вани брюки вместе с нижним бельём и восторженно замер, изучая нагого парня вожделенным взглядом. - А он вырос, - заметил Костя. Действительно, Брагинский заметно возмужал за эти три года, стал чуть шире в плечах и выше ростом. Это незаметные на первый взгляд изменения сделали Ивана только краше. - Ванечка… Черненко слышал голос младшего брата, словно через плотную пелену. Вот Иван дёрнулся и открыл глаза. Во взгляде его фиалковых глаз вмиг показалась целая гамма различных эмоций – от узнавания до искреннего ужаса. Причём, последнее было адресовано именно Константину. - Где Иза? Костя поджал губы от недовольства. - Мы тоже рады тебя видеть, братик. И мы тоже очень по тебе скучали. Ваня дёрнулся явно со всей силы, но ремни его удержали. Как странно, что Брагинский спросил о своей ненаглядной Изе, не изучив толком обстановку. - Что вы здесь делаете? На сей раз Черненко усмехнулся. Ответил он не сразу. Неспешно стянув с себя кофту через голову, откинул её в сторону и присел на край кровати. Он хотел коснуться ладонью щеки брата, но Ваня тут же отстранился. Это было крайне неприятно. - Мы приехали за тобой, Ванечка, - сказал Костя. – Ты ведь уже нагулялся, пора домой. У Ивана было очень странное выражение лица. - Костя, ты болен. Черненко лишь засмеялся. - Я знаю. Думаю, мы трое это уже поняли. Брагинский снова дёрнулся всем телом. Он уже понял, что до братьев не докричаться. Они оба больны… Старший изнасиловал его с особой жестокостью, а младший смотрел на это, едва ли не жмурясь от удовольствия. Именно поэтому он от них и сбежал. Наивно рассчитывал, что сможет спрятаться, что его оставят в покое… - Где Иза? – повторил он. Его сейчас волновала лишь её судьба. Константин мог сделать с ней что угодно. Нельзя допустить, чтобы навредили ей или ребёнку. Только не это! Сам Иван готов был хоть кровью харкать или позволить кожу с себя живьём содрать, лишь бы только Изу не тронули. Костя взял в руки какую-то тряпку и, всё так же улыбаясь, резко запихнул её в рот брату. Тот протестующее замычал и дёрнулся всем телом, но безрезультатно. Ремни сдавили руки и уже натирали кожу, но держали невероятно крепко. - Тихо, Ванечка, всё хорошо, - всё с той же жуткой улыбкой проговорил Черненко. – Забудь про эту Изу. Ты теперь принадлежишь нам. Ваня вновь что-то замычал. Коля перевёл нервный взгляд на Константина, словно сомневаясь в том, что они делают. В его голове мелькнула мысль, что Иван был лишь на год моложе его самого, когда Костя изнасиловал его. Может, старший ошибается? Может, нельзя так поступать? Но Черненко, словно почувствовав его сомнение, стал на миг серьёзным. - Раздевайся и не смей отступать. Мы берём то, что принадлежит нам по праву. Николай сглотнул и вновь обернулся к Ивану. В глазах того застыла немая мольба. Он словно умолял младшего брата одуматься и не поступать с ним так. Однако это подействовало против самого Вани, поскольку за этот крошечный миг младший сразу возбудился. Так странно, что эта беспомощность будила в обоих братьях Ивана столь сильные и низменные эмоции. Облизнув губы, Коля поспешил избавить себя от одежды. Брагинский окончательно убедился в том, что они оба больны. Он снова задёргался с невероятно силой, пытаясь освободиться от пут, хотя и понимал прекрасно, что это его сопротивление лишь сильнее раззадоривает братьев. И если Николай ещё может его пожалеть, то Костя этого делать не станет. У него тяжёлая рука, Ваня слишком хорошо это помнил. Они оба накинулись на него, словно оголодавшие звери. Как Иван и ожидал, Костя был весьма щедрым на грубость. Он явно любил причинять боль, как физическую, так и моральную. Его рука больно сдавила шею, ногти вцепились в кожу с невероятной силой. Сразу за этим шершавые губы прошлись по ключице, после чего в чувствительное местечко вцепились зубы. А дальше… Всё превратилось в одну сплошную боль и унижение. Коля держал его ноги раздвинутыми и словно одержимый ласкал своим языком и губами его промежность и вялый член. Он то и дело толкался в него пальцами, однако боль от этого проникновения терялась на фоне того, что творил Костя. Тот словно вконец обезумел – то бил Ивана со всей силы, то кусал и царапал, то ласкал и целовал, оставляя за собой тёмные следы засосов. Брагинский не мог более всё это терпеть. Он плакал и стонал от боли и простой человеческой обиды: за что ему всё это, почему всё так? Костя прекрасно понимал, в каком он состоянии. Его это явно очень сильно радовало. Мужчина слизывал с лица брата горькие слёзы и улыбался, словно безумный. Впрочем, он и есть безумный. Его рука скользнула ниже, и вот Ваня почувствовал, как его длинные неровные пальцы скользнули в него. Он всё так же хныкал и практически ничего не видел из-за застилавших глаза слёз. Костя грубо втолкнул в него три пальца до основания и несколько раз дёрнул рукой, словно уже совершая с ним половой акт. Вот Черненко оторвался от лицезрения трогательно плачущего Вани и перевёл взгляд на младшего брата. - Давай, вставь ему. Он готов был уступить ему, но только ради того, чтобы потом лично насладиться Иваном сполна. Он готов потерпеть ещё немного. Коля судорожно кивнул: его член, налитый кровью и истекающий смазкой, уже давно готов был к бою. Вытащив из Вани пальцы, Константин схватил младшего за его мужское естество и сам приставил головку члена к растянутому входу. Иван отчаянно вырывался и трясся. Вернее, он пытался вырваться, но не мог ничего поделать с придавившим его старшим братом. Николай чуть склонился и толкнулся вперёд, заставляя Ваню вновь взвыть от вспышки боли. Второй толчок, третий… Выдержка у Коли была ещё хуже, чем у Кости, так что он сразу принялся грубо и с надрывом трахать брата, зажмурив глаза от невероятного удовольствия. Теперь Брагинский откровенно рыдал. Он уже не чувствовал, как по запястьям, в которые вонзились ремни, течёт тоненькими струйками кровь. Не замечал, что проклятая тряпка во рту пропиталась слюной и стала совершенно мокрой. Как проступает кровь на местах, где свои отметины оставили зубы Константина. А Черненко едва ли не смеялся в голос и выглядел пугающе счастливым. Коля двигался очень быстро, доставляя удовольствие себе и боль брату. В какой-то момент Черненко его остановил. Иван корчился от боли, но Косте хотелось узнать, каков его болевой порог. Хотелось сделать ещё больнее, совсем чуточку… - Подожди! Николай замер. Вот Костя вывернул Ивана под невероятным углом, и оба его брата оказались на боку. Потом старший пристроился сзади и прижался грудью к спине Вани. Облизав пальцы, он медленно протолкнул его в занятое членом Николая отверстие. Иван из последних сил дёргался, понимая, что ещё немного, и он просто вырубится. В тот момент, когда Костя смог протолкнуть в него второй член, Брагинский окончательно перестал что-либо соображать… Они трахали его вместе одновременно. Пожалуй, за подобное можно было и жизнь отдать. Коля кончил первым, для него это было слишком мощно и слишком великолепно. Спустя мучительно долгую минуту не выдержал и Костя. Бросив мимолётный взгляд на младшего, что буквально упал на спину и громко дышал, Черненко нежно провёл по спине Вани. Он был более чем удовлетворён и доволен. Как же хорошо с любимым братом. Брагинский даже не вздрагивал больше. Костя упустил момент, когда он перестал рыдать и вздрагивать. Он вообще не двигался. - Ванечка? Услышав его голос, Николай поднял голову. Иван никак не реагировал. - Ваня! Отцепив руки Брагинского от изголовья кровати и вытащив мокрую тряпку из его рта, Черненко с ужасом потряс его. Иван не двигался, не моргал и не дышал. Его братья изумлённо замерли, всё ещё не понимая, что произошло. Не понимая, что они натворили. Не понимая, что переступили черту дозволенного. Не понимая, что у их любимого брата всегда был слишком низкий болевой порог… Первым в себя пришёл Костя. Его безумие достигло своего апогея, и вот он, вконец перестав отвечать за свои действия, накинулся с кулаками на младшего брата. - Это ты виноват! Ты! Повалив младшего на пол, он бил ничего не понимающего юношу со всей силы. Бил, бил и бил, не останавливаясь. И так до тех пор, пока лицо Коли не превратилось в одну сплошную рану, пока он не замер так же, как и Иван незадолго до него. Переведя дух, Черненко провёл ладонью по вспотевшему лбу. Его совсем не смущало то, что эта ладонь была в крови брата. - Всё хорошо, - хрипло сказал он в пустоту. Чуть позже он потащил окровавленный труп в ванну. Положив брата рядом с мёртвой Изой Галанте, Костя удовлетворённо хмыкнул и вернулся в спальню. Мёртвый Иван Брагинский был не менее прекрасен, чем живой. Как бы то ни было, Константин любил его любого, наплевав на все условности. - Я избавился от Коли, - шепнул Черненко, оказавшись в постели. Мужчина крепко прижался к мёртвому брату и с улыбкой уткнулся в его плечо. – Теперь мы будем вместе. Только ты и я. Правда же, здорово? Понятное дело, никто ему не ответил. Но Костю это совершенно не смутило. - Я люблю тебя, Ванечка, - с безумным блеском в глазах шепнул Черненко. – Всегда любил и буду любить…