Эльфико

POV Тиантиад Я принёс маленького эльфико домой и понёс его в свою спальню, туда, куда входа не было никому. Даже глупые мотыльки, с которыми я знакомился только ради удовлетворения плотских желаний, не могли зайти сюда. Я уложил юношу на постель и бережно снял с него одежду. Я уже не раз видел его юное гибкое тело, когда он купался. Надо сказать, что тогда мне чуть не изменила моя выдержка. Но я поклялся, что не трону его...       Тогда, в университете, я сразу заметил этого, такого непохожего на других, мальчика. За все свои триста тридцать один год я не встречал никого более особенного, чем этот эльфико. Я почувствовал его Истинный Дар, но это не заинтересовало меня. Меня заинтересовал он сам. Я тоже не был ему безразличен: часто я ловил на себе его удивлённые взгляды, словно он увидел что-то невыразимо прекрасное, но вот-вот собирающееся обратиться во тьму. Он видел моё приветливое отношение к нему, но боялся он не моих, а скорее своих просыпающихся чувств.       Его душа была чиста, как вода в заливе Иронси-тун, даже несмотря на то, что чистокровные эльфы старались унизить его и сделать из него безликое, безучастное, безразличное существо.       Я не мог и не хотел срывать этот цветок силой. Подобно опытному садовнику, я наблюдал за ним, изучал его. Он действительно не был геем, я проверил это, когда он спал. Я откинул одеяло и провёл рукой от маленькой ступни до аккуратной и мягкой попки. Он не носил нижнего белья и я, послюнив палец, ввёл его в нежный жар его тесной и девственной дырочки. Я знал, что он не проснётся, ведь мой шёпот навевал ему самый прекрасный сон в мире. Убрав палец, я поцеловал его в правую ягодицу и коснулся языком его ануса. Тогда я позволил себе слишком много. Проведя несколько раз языком по его нежной и пульсирующей дырочке, я с трудом оторвался. На следующий день я уехал на охоту и не появлялся неделю.       Вернувшись, я принёс много дичи, а мой эльфико заснул в библиотеке, изучая конспекты. Я не позволял ему входить в мои покои, но он, судя по его поведению, даже не подозревал, что дроу никого и никогда не впустят в своё жилище. Причин для присутствия других созданий в доме дроу может быть только две: если эти создания родственники самого хозяина дома, либо это... любовь дроу. Мы - дроу, никогда не отказывались от своих чувств. Конечно, такое глубокое чувство к другому существу это редкость, даже для нас, но если такое случается, то все относятся к этому спокойно. Мой дед, всю свою жизнь любил одного русала, который так и не смог преодолеть свой страх и выйти из моря. Мой дед являлся дэссом (так в народе дроу называют аристократов: дэсс значит герцог). А я - наследник и стану следующим дэссом, но хотелось бы, чтобы это произошло не скоро. Я хотел узнать о выбранном мною юноше всё. Не отпущу его. Он стал моим ещё тогда, когда впервые меня увидел. О, я никогда не забуду этот изумлённо-восхищённый взгляд, которым он меня одарил. Когда он подошёл к спискам, я незаметно подошёл к нему сзади и положил ему в карман кусочек пергамента с объявлением о сдаче комнаты.       Уже тогда я любил его, но понимал, что если его поселят в эльфийском общежитии, то я не смогу быть с ним. Поэтому я заплатил коменданту, и он устроил так, чтобы мой эльфико больше никогда не смог жить там.       Даже находясь без сознания, Кайтаниэль был прекрасен! Я наполнил просторную ванну водой и насыпал туда ароматных, успокаивающих трав, которые мой эльфико насобирал и засушил. Сам я даже не думал раздеваться. Я не желал пользоваться слабостью Кайтаниэля. Я вымыл его тело, осторожно обрабатывая уже почти зажившие синяки, кровоподтёки и царапины. У Кайтаниэля была сильная регенерация, а такая долгая потеря сознания это, вероятно, следствие пережитого стресса. Я промыл его медовые волосы от грязи и песка. Когда я в последний раз ополоснул его тело водой, то мой взгляд приковали капельки воды, сверкавшие, как бриллианты, на его длинных, густых ресницах. Струйки воды стекали по его нежным, округлым щекам и прямому точеному носу. Кончиком языка он несознательно провел по пухлым губам, слизывая влагу. Неожиданно мой взгляд упал на его член. Он был возбуждён! Я не ожидал такого! Неужели, он готов?       Я решил не спешить с выводами и, бережно завернув драгоценную ношу в полотенце, понёс его в постель. Его маленькие заострённые ушки выглядывали из густых, почти высохших волос, вызывая у меня сильное желание их поцеловать. Войдя в его комнату, я недовольно поморщился: просто сад какой-то, а не спальня! Повсюду стояли растения. Горшки с цветами стояли везде: на тумбе, на полу, в шкафу и, конечно, на письменном столе, заваленном свитками, книгами и старыми перьями. Потолок и книжный шкаф овивала лиана с большими, жёлтыми цветами. А в окно вообще пролезла ветка дуба, не дающая пользоваться подоконником. Впрочем, кровать была аккуратно застелена. Я осторожно убрал полотенце и, поддавшись порыву, сел рядом с ним. Он всё ещё пребывал в возбуждении, и я почувствовал, что моё тело реагирует на это. Я понимал, что нужно встать и уйти, но не мог заставить себя сделать это. Вместо этого я опустил руку на одно из белоснежных полушарий его попы. Я больше не мог ждать. Я запел. Но это не обычная песня, которые поют люди и другие создания под какой-нибудь музыкальный инструмент. Это был зов. Это была Песнь дроу. Когда я закончил, то его чистые, яркие глаза были очень необычного цвета - нечто среднее между небесной синевой и прозрачной зеленью морской воды. Он раскрыл их и посмотрел на меня с таким желанием и страстью, что я приник губами к сладким, как лесные ягоды губам, гоня прочь мысли о нарушенном обещании.