Райская пташка.

─ Джон, я надеюсь, что ты шутишь, это ведь так? ─ мой начальник пилил меня взглядом. ─ Ты просто так вот решаешь уйти? ─ Да. Я не хочу больше работать здесь. Тем более, я в положении, мне нужно лежать дома и отдыхать. Подпишите, и я буду счастлив, ─ прохрипел я. ─ Хорошо, Джон Мельканхов, ─ пробубнил он себе под нос, и, скрепя сердце, оставил свой автограф и печать на белом краешке заявления. ─ Вы больше не мой сотрудник. Надеюсь, вы сделали верный выбор и не будете жалеть о содеянном. Мне будет вас не хватать. Он что-то еще говорил, но я так и не понял, в чем суть, ибо, получив свою бумажку в руки, я стремглав выскочил из кабинета с побежал к лифту. ─ Джоооо! ─ радостный голос Эли застал меня прямо перед дверьми лифта. Она запрыгнула со мной в кабину, и я нажал на первый этаж. ─ Доброе утро, ты куда? ─ она смотрела на меня лучезарными глазами, полными сопереживания, участия и полного понимая моего положения. ─ У тебя ведь еще уроки есть? Давай потом сходим прогуляемся? Я так много хочу тебе рассказать! ─ Я уволился, Элизабет, ─ прошептал я, выходя из лифта и решительно шагнув в сторону выхода, но не тут-то было. Она перегородила мне дорогу и свирепо прищурилась. ─ Чего?! Совсем придурок?! Не смей даже! Быстро пошел и вернулся на работу! ─ ах, этот напор. Всегда любил, когда она злилась. Эли в ярости очень сильно напоминала злого котенка, который не умеет рычать: так и хотелось её затискать. К сожалению, сегодня я был не настроен обниматься с ней. ─ Я не пойду. Плевать мне. Хочу отдохнуть от этой работы, мне надоело! ─ сказав это, я сразу понял, что врать вовсе не умею. Эли тоже это заметила, поэтому посмотрела на меня так, что я сразу понял: сейчас будет больно. ─ Да о чем ты говоришь вообще?! Нет, я поняла бы твой поступок, если бы у тебя на счету в банке лежали миллионы, но это не так! Тебе ребенка растить, а ты с работы... ─ Заткнись! ─ прокричал я. Меня взбесили её слова, даже не так: они меня ранили, сильно, прямо в сердце. ─ Хватит лезть в мою жизнь! Думаешь, мне легко уходить отсюда?! Эта работа вообще единственное, что у меня есть! Но мне хреново, ты хоть это понимаешь? Меня муж бросил! Хотя, какая тебе разница вообще, ─ я оборвал фразу и сиганул к выходу. К горлу подступало неприятное чувство одиночества, хотелось зарыдать, но при ней я не могу ─ мужик я или баба, в конце концов. Я только хотел открыл дверь и выйти наружу, как почувствовал сильный рывок назад, и меня потащили обратно к лифту за ворот рубашки. Мельком я увидел её глаза ─ такой злой она не была никогда. Сейчас я действительно её испугался и готов был уже сам идти, но она просто не давала мне подняться. Затащив в лифт, она нажала на этаж, где находился кабинет директора и только тут я смог встать. Двери закрылись, а за ними остались удивленные лица моих - и не только! - учеников.

***

Звонок с урока прозвенел, и ребята спешно начали собирать мольберты и убирать краски в портфели. Записав задание на доске и проговорив его устно, я с легкой душой отпустил их и сел за стол. Очень хотелось с кем-нибудь поговорить, но не с Эли (она сейчас еще, наверное, злится на меня ─ не хочу ей надоедать): "Если бы не она, я так бы и ушел и остался ни с чем, и родил ребенка, которого не смог бы вырастить. Так, все, хватит нюни распускать! Я должен быть сильным. И вообще, может, я найду себе мужчину, который захочет детей...". Эта мысль настойчиво долбила мой мозг на протяжении всех следующих пяти уроков. Я тщательно приглядывался к старшей группе учеников, которым было от двадцати одного до двадцати пяти, но, к сожалению, от большинства из них пахло омегами ─ либо есть постоянные партнеры, либо бурные ночи ─ что мне не подходит. Заметил парочку парней, которые мне понравились и даже вкусно пахли, но я не смог пересилить себя ─ я все еще любил своего Стивена, своего альфу, которому я и не нужен больше. Отвел последний урок и засел за работами, пытаясь найти что-то интересное на конкурс, и нашел. Это была работа парня, двадцати лет лет по имени Калли Томлисон, хотя сам он подписался КК. ─ Хм... Интересненько... ─ пробубнил я себе под нос и начал пристально разглядывать свой собственный портрет: я стоял у стола, оперевшись на одну руку и скрестив ноги, взгляд был устремлен куда-то вне этого места, и я даже не мог вспомнить, о чем я думал в этот момент. Картина была очень качественная, и я даже немного польстил себе, решив, что я очень даже симпатичный молодой человек. В следующее мгновение в кабинет ворвалась Эли и начала радостно болтать, все время охая и ахая от счастья и переполняющей её радости. ─ Джуня! Джо, мой милый друг! Я навсегда улетаю в Испанию! Нет, ты представь ─ я беременна! Это потрясающе, у нас с тобой обоих будут малыши! Я так счастлива, так рада! ─ там было еще много ненужных слов, много рассказов и мечтаний, но наш разговор прервал телефонный вызов: Элизабет позвонил её супруг, и через пару минут её уже не было в кабинете. Мысленно порадовавшись за подругу, я собрал вещи и прихватил с собой картину. Я очень устал, поэтому на этот раз решил даже не заходить к директору на чашечку кофе, а сразу отправился домой.

***

Дома было очень грустно, ибо каждый уголок напоминал о Стивене: в прихожей был наш первый раз; в ванной он всегда прихорашивался перед работой, а я тайком подглядывал; в зале мы с ним переживали половину моих течек; в спальне ─ вторую половину. Я не мог сидеть на месте и не думать о нем, как бы ни старался ─ вечно вспоминал и пытался найти причину, по которой он не хотел детей. Я так и уснул в зале, сидя на диване в брюках и рубашке. На утро я проснулся от верещания будильника совсем рядом (как оказалось, я лежал головой на кофейном столике сбоку от дивана). Быстро подскочив и сообразив, что я вчера даже не был в душе, сразу же метнулся именно туда. Остановившись перед зеркалом, я стал аккуратно снимать одежду, откладывая на стиральную машинку. Я всегда любил зеркала, но не любил свое в них отражение: сейчас я стоял почти обнаженный, в одних трусах, и пристально разглядывал свое тело. В целом, никаких изменений, даже живота не видно, хотя немного все-таки надулся. ─ Хах, и кто пойдет за беременного омегу... ─ с грустной ухмылкой я стянул трусы и скинул на пол. Дно ванны было очень холодным, отчего я немного сжался и спешно включил теплую воду. Облив себя с ног до головы, я решил все-таки помыть голову и потянулся за шампунем, но наткнулся на его гель для душа. Внутри все сжалось и снова захотелось заплакать. Терпкий запах горького шоколада и ванили ─ его запах. ─ А почему бы и нет?! ─ рявкнул для себя и налил в ладонь его гель для душа. На душе сразу стало тепло, и я вновь почувствовал нарастающий зуд ниже пояса: я хотел моего альфу. Но моим мечтам не суждено было сбыться, и мне предстояло семь с третью месяцев мучений, роды и "счастливое" отцовство. Вышел из ванной комнаты я уже довольно симпатичный: волосы уложены на правую сторону ровным пробором, легкий макияж в виде туши и румян и почти счастливая улыбка. В комнате меня ждала чистая и выглаженная одежда, которую я сразу же надел, и принялся собирать вещи в портфель. Аккуратно сложив все документы и методики, посмотрел на себя в зеркало. ─ Ну что ж, Джон, сегодня ты будешь искать нового альфу. Пожелай себе удачи! ─ и мысленно дал "пять" своему отражению, поправив бабочку и ворот рубашки.