Непредвиденные обстоятельства

Эта гроза. Нет, не так. Эта чертова гроза, разыгравшаяся именно над Атлантическим океаном, именно сегодня, когда наконец-то закончился саммит в Вашингтоне. Артур устало откинулся на спинку кресла в зале ожидания в аэропорте имени Даллеса и нахмурился. Вокруг сосредоточенно переговаривались люди, это почему-то ужасно раздражало. Англия потер переносицу и прислушался к мелодичному голосу диспетчера аэропорта, которая, к сожалению, объявила плохие новости: полетов не будет до следующего утра как минимум. Керкланд тихо выругался – пиратские корни давали о себе знать – и в очередной раз проклял саммиты, которые проходят в США. Они для него никогда ничем хорошим не заканчивались. Вот и сегодня злой, как черт, англичанин был вынужден провести ночь в зале ожидания, потому что все окрестные гостиницы были заняты. Парадокс это, конечно, но все же… Я ненавижу эту страну. Ненавижу. Эти пробки, хотя в Англии такие же, это отсутствие свободных номеров во всех гостиницах и эти Макдональдсы, которые тут на каждом шагу. Я тебя ненавижу, Америка… Хотя наверное, для моей ненависти только одна причина. Артур мрачно рассмеялся, не обращая внимания на попятившихся прохожих, и посмотрел на большой экран с расписанием рейсов, на котором сейчас сияли извинения. Как всегда, искрящиеся положительными эмоциями. Англия сжал правую ладонь в кулак, пытаясь успокоиться. Америка… Альфред… Очень часто, стоит только вспомнить человека, как он звонит тебе, пишет или еще что-нибудь в таком роде. Америка исключением не являлся. Но вот Керкланд, уже настроившийся провести ночь в окружении американцев, без устали поглощающих гамбургеры, был весьма удивлен, увидев перед собой счастливо-улыбающегося бывшего воспитанника. В мыслях англичанина поднялась волна ярости. - Артур, а почему ты мне не позвонил? Если бы не сообщение по телевизору, я бы и не узнал, что ты улететь не можешь! – в следующий момент Артур осознал, что идет по коридору к выходу из здания аэропорта под руку с Америкой. Это сильно смущало, но к счастью, Альфред этого не замечал. Керкланд резко остановился, вырывая руку из цепкого захвата Джонса. - Если не позвонил, значит, у меня были причины, - Англия надеялся, что он несильно покраснел. – И куда ты меня тащишь? - Как это «куда»? К себе, разумеется. Или ты собрался ночевать здесь, а к младшему брату даже и не заглянешь? – в голубых глазах появилась неподдельная тоска, и Артур сдался. Уже в который раз он поддавался очарованию этих глаз, и в который раз ругал себя за это. - Мы уже давно не братья, Альфред, - зеленоглазый блондин отвел взгляд, прикусывая нижнюю губу. Имя бывшего воспитанника далось с трудом. Но он уже не сопротивлялся, когда Джонс снова взял его под руку и буквально потащил к своей машине. **** - Заходи, Артур. Тут почти ничего не изменилось, так что ты не заблудишься, - Альфред торопливо скидывал с себя мокрую одежду. И поэтому не сразу заметил, что Артур не раздевается, а невидящим взглядом смотрит на камин, на котором стоят те самые солдатики, которых Джонс так и не смог выкинуть. Эти солдатики… Когда-то давно они были яркими и захватывающими, и он играл в них каждый вечер. А сейчас у некоторых не хватает рук, да и краска выцвела. Но почему это так ранит меня? Керкланд медленно снял обувь и, повесив одежду на крючок, быстро прошел мимо Америки к камину. Взял в руки солдатика, осторожно провел пальцами по его лицу и сглотнул, снова вспоминая тот вечер, когда подарил их милому младшему брату. Здесь нет ни одного повторяющегося лица, верно? - Арти? – Джонс удивленно смотрел на бывшего наставника, который в этот момент выглядел таким беззащитным. Англия вздрогнул и поставил солдатика на место, вспоминая, что это не то место, где можно предаваться воспоминаниям. Я тебя ненавижу, Альфред. - Прости, задумался. У тебя хоть чай есть? – голос Артура был хриплым. Это казалось странным, но Альфред не стал приставать к гостю, а послушно отправился искать чай. Конечно, он у него был. Без упаковки дорогого английского чая кухня была бы уже не той… **** - Арти… - Чего тебе? – Артур недовольно щурит глаза, пытаясь не останавливать взгляд на красивом теле своего бывшего воспитанника. Тот неуверенно топчется на пороге комнаты, сжимая в руках подушку. Как будто не дома находится, а ночует у кого-то в гостях. - Арти, мне холодно одному спать. Можно к тебе? – и идет к кровати, не дожидаясь ответа. Керкланд вздыхает – пусть в комнате и темно, но он четко видит просьбу в голубых глазах. И этой просьбе невозможно отказать. - Ложись уже, горе, - Англия двигается к стене, уступая место Джонсу, который тут кладет свою подушку рядом и лезет к бывшему брату под одеяло. Артур тихо ворчит, Альфред смеется, замечая, что они сейчас прямо как в старые времена. Керкланд отворачивается – в старые времена все было намного проще. Джонс осторожно обнимает зеленоглазого и моментально закрывает глаза. Артур прислушивается, а потом осторожно поворачивается лицом к воспитаннику. Так и есть – спит почти мертвым сном. Или… Да нет, действительно спит. Керкланд осторожно проводит кончиками пальцев по скуле спящего. - Я тебя ненавижу, Альфред. Действительно ненавижу. Зачем ты только притащил меня в этот дом, в котором живет столько воспоминаний. Стоило только увидеть холл, и я сразу вспоминаю, как ты встречал меня, как улыбался и обнимал. А эти солдатики… Ты специально их поставил, да? – говорит Артур хриплым шепотом, продолжая водить кончиками пальцев по лицу Джонса. – Весь этот дом пропитан воспоминаниями. А еще я ненавижу твои глаза, твои прекрасные голубые глаза. В них больше всего воспоминаний и чувств. Я помню, как из-за этих глаз в очередной раз поссорился и воевал с Францией – только чтобы ты был рядом со мной, не с ним. А когда ты ушел… Америка, идиот, ты действительно думал, что я смогу тебя ударить? Ты меня тогда почти убил, и неважно, что у меня не было внешних ран. Была и есть только одна, которая не зажила до сих пор. Это рана в сердце. В комнате на минуту воцарилась тишина, только размеренное дыхание Альфреда заставляет Керкланда слабо улыбаться. - Знаешь, у моей ненависти есть только одна причина. И я ненавижу тебя всей душой. За то, что ты вообще ушел, за то, что перестал нуждаться во мне. Я тебя ненавижу, Альфред Джонс. Ненавижу за то, что люблю вот такого вот идиота, который не представляет своей жизни без гамбургеров. И знаешь, все-таки жаль, что твои прекрасные голубые глаза никогда не будут принадлежать мне. Только мне. Снова тишина. Артур мрачно улыбается, радуясь, что Альфред не слышал ни слова из этого монолога. - Я представляю свою жизнь без гамбургеров! – Керкланд вздрагивает, глядя в задорные голубые глаза. А Джонс крепче прижимает к себе своего бывшего наставника. – И я могу попробовать не быть идиотом! Только не уходи, Арти. Я очень хочу, чтобы ты любил меня без ненависти. Артур смеется – задорно, легко, во весь голос, - не обращая внимания на удивленного американца. Но вскоре тот перестает удивляться и просто продолжает обнимать Керкланда. А последний думает, что иногда грозы над Атлантическим океаном приносят пользу. - Можешь быть идиотом. Я буду любить тебя и таким, - Альфред почти моментально затыкает Артура счастливым поцелуем. Через пару минут Англия продолжает: - Ведь любил же как-то все эти годы!