Пророчество. Часть II. Сражение

      ... Люди находившиеся в шаге от смерти говорят о том, что не успели сделать, сказать, о своих мечтах. Но не вампиры. Вампиры никогда о таком не думают, они покидают жизнь с улыбкой, ведь прожить столько веков бок о бок со смертью — это не легко. И я не жалею ни о чём. Не о чем просто. Я не жалею о том, что встретил ту девушку. Девушку, из-за которой моё сердце зажглось новым огнём, и её сестру, благодаря которой моё сердце разгорелось новым пламенем.       Говорят, что в последние минуты жизни человек видит всю свою жизнь снова, но это не так. Когда он умирает, в голове остаются лишь мысли о том единственном человеке, ради которого и жил на свете. Мне ли не знать. Перед глазами лишь её образ: чёрные волосы, сквозь которые пробираются две седые пряди, — знак её силы, — мягкая улыбка и сверкающие теплом глаза.       Нет, я не умираю, но какое-то странное и не известное мне чувство сдавливает грудь. Хотя кого я обманываю, знаю я это чувство — то самое чувство бессилия. Я здесь, а она в логове Сил Тьмы. Мне необходимо выбраться, чтобы спасти её и исполнить пророчество — Силы Тьмы должны пасть от моей руки.       Никогда не понимал смысла высказывания: «Любовь — самое сильное чувство, заставляющее нас то погибать в своём огне, то возрождаться в нём же» - теперь понял. Я никогда не был столь близок и в тоже время далёк от вечности и беспамятства. Я словно нахожусь в колодце, но никак не могу ни упасть вниз, ни подняться на поверхность. Что-то удерживает меня ровно посередине, не давая ни пасть, ни подняться.       «Всегда враги будут пользоваться вашими слабостями и пытаться ударить именно в ещё не зажитую рану,» - я повторял себе это не раз и пытался держать всех на расстоянии от себя, но, как это обычно бывает, не смог. Любовь пробирается всюду, словно вода, расчищает себе путь, обходит все ловушки и заманивает в свои сети, показывая райские врата. И всегда люди хватаются за эту тонкую нить, ведущую их глубоко в недра ада, прикрытого пеленой блаженства. Смерть — родная сестра любви. Сколько людей погибало, не достигая врат Рая, обещанных им этой коварной силой, погибая на дуэлях. Вспомните Королеву Елену. Сколько из-за неё погибло людей? Да, сейчас в XXI веке люди чуть спокойнее, но всё же убивают таких же как они и из-за чего? Ревности? Любви?       Я пытался держать детективов на расстоянии от этого дела, когда понял, что происходит. Но понял я это поздно. А моей самой большой ошибкой всё так же оставались чувства к Ульяне. Я не мог их скрывать вечно и однажды раскрыл, чем навлёк на неё беду выше той, которую она сможет преодолеть, не изменив себе.       Ошибка, стоящая ей души, а, возможно, и жизни; она потеряла их тогда, когда я впервые почувствовал к ней что-то. Ошибка, стоящая мне покоя и равнодушия; я потерял их ещё тогда, когда понял, что люблю Ульяну и отныне она – приманка для меня.       Единственное, о чём я сейчас могу думать так это о том, как выбраться из этого чёртового гроба, чтобы помочь той, которая стала моей проводницей между Адом и Раем, в которые никогда не сможет попасть моя душа, но где так хочет найти покой уже шестое столетие, а может быть и больше.

***

      Виктор вёл машину спокойно, но порой бросал обеспокоенные взгляды на Свету, не сводящую полу-туманного взгляда с дороги.       Она беспокоилась об Ульяне, но ещё больше о Феликсе, решившем, что он сможет всё сделать один. Наивный! (Неужели в детстве сказок не читал?) Победить можно лишь, в том случае, если действовать слаженной командой. Невозможно одному уследить за всем.       Её мысли были столь тяжёлыми и объёмными, что казалось заполняли весь салон автомобиля тёмной аурой, исходившей из глубины подсознания, так удачно подбирающего развязку жизни близких ей людей.       Бывший полицейский, уставший наблюдать за ней, произнёс с лёгкой насмешкой:        — Светик, перестань сверлить взглядом стекло, а то дырка будет.       Но реакции не последовало. Раздумья девушки с каждой секундой приобретали всё более и более плачевное состояние. Как только мир иллюзий и страхов открыл свои врата, для Светы перестал существовать реальный мир. И как только она вошла внутрь, погружаясь в пучину опасений, врата захлопнулись, оставляя её одну без надежды на спасение, словно в ловушке.       Так они и ехали в полной тишине. Она — в страхах, порождённых неуверенностью в силах друзей, а он — в опасениях за неё.

***

       Я узнаю это место. Тяжёлая тьма. Недостаток воздуха. Отсутствие света... Я снова в гробу. Снова я заложник своих чувств. Сколько же ещё я должен напороться на эти грабли, чтобы понять — мне не дано любить. Но она заставила меня поверить в иное, в то, что я такой же как и они, что меня могут любить. Но она ошиблась. И я ошибся. Это не любовь. Это страх перед сильнейшим, покрытым пеленой, через которую не просачиваются никакие чувства...       Да, меня неминуемо ждёт впереди смерть, а точнее её тень — забвение, в котором я найду то, что так отчаянно искал пять столетий и то, что так не желаю видеть сейчас, но надо бороться до конца. Я был рождён, чтобы справиться с Тьмой. И я должен сделать всё, чтобы победу одержали силы Света. Иначе все страдания, которые я причинил людям за многие столетия — напрасны.       Уши улавливают какие-то шумы, заставляя напрячь слух.       Я проиграл первый раунд, но у меня ещё есть шанс стать победителем, ведь впереди целая война...       Нос чувствует знакомые запахи, заставляя вспомнить кому они принадлежат.       Я должен победить ради неё...       Яркий свет ударяет в глаза, заставляя зажмуриться.       Я был рождён, чтобы справиться с Тьмой. И я должен сделать всё, чтобы победу одержали силы Света. Иначе все страдания, которые я причинил людям за многие столетия — напрасны.

***

      Когда свет перестаёт бить в глаза, а непонятные силуэты приобретают вид людей, Феликс узнал их. Светом, так нещадно бившем по чувствительным глазам вампира, оказался луч заходящего солнца, а широко улыбающаяся девушка с радостно-горящими глазами, в которых можно было разглядеть тонкую тень, была несомненно — Светой. Мужчина же, держащий в руках лом, и улыбающийся одними глазами — её напарник, лишённый сверхспособностей — Виктор.       Солнце скрылось за горизонтом, а на небосводе воцарилась одинокая луна, растерявшая всех своих попутчиков — звёзд.       Вампир поднялся из гроба, в который его положили, надеясь, что он в нём и останется. Света, с чьего лица пропал и намёк на улыбку, подбежала к нему и спросила:       — Шеф, как Вы?       — Не волнуйся, Света. Я — бессмертный вампир и небольшая ранка мне ничем навредить не может.       — Но...       — Света, - резко произнёс глава детективного агентства. Девушка вздрогнула, а Виктор с неким страхом посмотрел на шефа. - Я сказал, что всё хорошо.       — Шеф, что мы будем делать дальше? - спросил Виктор.       Феликс развернулся спинной к бывшему полицейскому. Убрав руки в карманы брюк, мужчина прищурил глаза, рассматривая одинокую странницу, не позволившую появиться сегодня своим охранницам.       — Я пойду один, - прорезая покрывало тишины, сказал вампир.       — Но, шеф...- вступила в разговор Света, сделав шаг вперёд, но была остановлена презрительным взглядом вампира, взглянувшего на неё через плечо.       — Вы мне не помощники,- грубо произнёс Феликс. Снова устремив взгляд на луну, вампир произнёс тише: - На поле битвы вы будите только мешать.       — Но, Феликс...       — Светлана, твои силы хороши лишь для поиска улик. А Виктору, не смотря на его физическую подготовку, не справиться ни с одним из головорезов мессира Тёмных сил. Они быстрее, сильнее, проворнее, чем вы — люди.       Не смотря на холод во взгляде и словах, вампир не испытывал ни презрения, ни страха, ничего, что можно было выразить таким образом, просто говорить по-другому смысла не было. И, не смотря на его внешний холод, сердце Феликса горело пламенем ненависти.       Хоть Феликс и пытался казаться неприступным и холодным, ребята видели ту боль, ту ненависть, что таилась глубоко внутри него. Они не понимали, зачем он скрывает свои чувства. Из-за кого? Какова была настоящая цель вампира в сокрытии своих мыслей и чувств.       Но ребята не видели того, что чуял вампир. Они не могли слышать тихого треска веток и такие же осторожных и тихих шагов позади них, а Феликс мог. Он чувствовал враждебность и силу того, кто стоял в нескольких метрах от Светланы и Виктора. Он знал, что этот кто-то пришёл по его червивую душу, за его холодным сердцем. Холодный ветер пронёсся по старому заброшенному кладбищу, которое не посещали так давно, что множество крестов почернело и покосилось, а еловые иголки лежали большими кучами вокруг. Высокие ели заскрипели от ветра, прогибаясь под силой ветра.       — Ну, здравствуй,- не хотя произнёс вампир, оборачиваясь к нежданному существу.       Шпион, словно дикий зверь, пригнулся и оскалился. В глазах невиданного существа с острыми клыками, выступающими на губах, и полу-человеческим телом, виднелся такой гнев, что Света отступила на шаг назад, приближаясь к Феликсу. Виктор же, широко распахнув глаза, смотрел на шпиона.       В это время, далеко от этого кладбища, девушка с чёрными волосами, в которых виднелась одна седая прядь, резко распахнула глаза. Она попыталась сесть, но оказалась слишком слаба и снова упала. И вновь она лежит на холодном каменном полу, закрыв глаза. Что-то простонав, она снова провалилась в темноту. Кто-то рядом с ней тихо хихикнул, а затем разразился диким смехом.