Янтарь

Кицунэ. Кумихо. Перевертыш. В разных странах разные имена, но лисья сущность одна. В Азии лисья сила чуть сильнее — здесь в них еще верили. Здесь до сих пор живы легенды. Поддерживать силы лисе, даже с европейской внешностью, в Азии было проще. Лиса может менять свои лица, но эта лисица упорно сохраняла свое, данное при рождении. Работа в крупном холдинге дает ощущение жизни: тут не скучно, тем более на руководящей должности. Ей было комфортно в своем департаменте, пока на должность исполнительного директора не пришел новый мальчик по имени Ву И Фань или на европейский манер Крис Ву. Слишком молодой, с презрительным и самоуверенным взглядом. Он, безусловно, был красив: высокий, крепкий, широкий в плечах и статный. Он был крупнее многих ранее знакомых ей мужчин. Весь его образ противоречил стереотипам о хрупких азиатских мужчинах. Никаких женственных черт на лице. При взгляде на него, во время представления персоналу, где-то в глубине сознания прозвенел тревожный звоночек недоверия к этой персоне. Лишь бы не было проблем. Во время обеда лиса невольно возвращалась мыслями к новому директору: он так молод, чего от него можно ждать? От размышлений отвлекла упавшая с наклонившегося разноса вилка. Нужно было аккуратно опуститься, чтобы не уронить все содержимое. Как бы перехватить вилку и не отпустить разнос? Но неожиданно подоспела помощь. В нос отчетливо ударил явный мускусный запах альфы. Волк. Так вот оно что! Видимо мальчика решили научить жить в социуме, пока не придет время, и на него не возложат заботу о стае. Молодой директор подал упавшую вилку, кивнул в знак вежливости и удалился прочь. Интересно, заметил или нет? Вида он не подал. Стараясь не думать о случившемся и волке, девушка села за ближайший столик и принялась за еду. Хорошо, что есть палочки, не нужно идти за чистой вилкой. — Могу я присесть? — уже знакомый голос… и этот запах… — Я думаю, вам не нужно мое разрешение, господин директор. Присаживайтесь, — безразличие в голосе. За все её годы она научилась быстро справляться со страхом. Даже с таким. Но беспокойство не давало расслабиться. — Спасибо, — само спокойствие и вежливость. — Можно поинтересоваться, что в таком людном месте забыла Лиса? Кусок застрял в горле. — А я все думал, как может женщина, да еще и иностранка достичь таких высот в короткие сроки, — со стороны все выглядело как милая великосветская беседа. Он что, успел изучить ее досье? — Видимо не обошлось без ваших хитростей. Вы без этог… Фраза оборвалась на полуслове, и он осекся. На него пристально смотрели два звериных глаза цвета янтаря с вертикальными зрачками. — Я не намереваюсь отчитываться перед щенками, — нельзя злиться, нельзя показывать, что её это задело. — Я думаю, младшим нужно обращаться более уважительно к старшим, даже если они представители другого вида, — и снова прежние глаза, и снова спокойствие в голосе. — И завидовать — плохо! — она улыбнулась вконец растерявшемуся волчонку. Да, ему еще многому предстоит научиться. — Особенно если кто-то умен и успешен без использования особенностей, господин директор. Ей стало немного грустно. Всё эти стереотипы. Почему не верят, что лисы могут чего-то добиться без использования очарования. Скажите еще, что для поддержания вечной молодости нужно регулярно употреблять в пищу печень влюбленного мужчины. Нет, свежая печень конечно важна, но не обязательно же человеческая. И вообще, хорошо прожаренное мясо гораздо вкуснее. А еще, опасно оставаться в одной поре. Нужно немного давать коже и лицу стареть. Поэтому трапезы с кроликами проходили где-то раз в 10 лет. Как раз после переезда в следующую страну. * * * Было сложно не поддаваться на провокации, а их было много. С завидной регулярностью он пытался ее задеть. Она держалась, обижаться на маленьких — глупо. Со временем его ненависть и неприятие сменились подобием уважения за заслуги. Потом уважение сменилось внезапным интересом. Это не радовало, потому что приходилось задерживаться на работе, и он заваливал ее дополнительными проектами, проверяя на крепость. Вот и сегодня уже далеко за полночь, а они все еще работают, расположившись у него в кабинете. — Все хотел спросить, а сколько тебе лет? — Женщину невежливо спрашивать о таком, — она улыбается, показательную обиженность изобразить не получается. — Особенно старую. — Все бы были такими старыми! — он откладывает документы, всячески намекая, что работа на сегодня закончена. — Хорошо. Сколько тебе? 20? Его глаза недобро блеснули: — Вообще-то, уже 23. Хорошо, дальше злить его не стоит — это будет ошибкой — Чудесно. Как раз… — Что как раз? Когда альфа злится, его мускусный запах усиливается. Он как бы намекает противнику, что пора завязывать с провокациями. Волк не любит быть слабым, а женщина, сидящая напротив, откровенно намекает, что он младше и глупее. — Прибавь нолик и будет как раз, — добром это точно не кончится. Поэтому лучше углубиться в бумаги. * * * Волку нравилась реакция мужчин на лису. Никто не осознавал, что природу кумихо не заглушить. Сексуальность лис признавали даже волки. Она никогда не позволяла, ни одному из коллег приближаться к себе ближе дозволенного деловой субординацией. При всем внимании не было даже намека на скандал. Все уважали эту непреклонность, а волчонка это заводило. И однажды он не выдержал. Во время очередной рабочей ночи он прервал их привычный спор. Прервал поцелуем. Сдался. Интерес, видимо, пересилил рассудок. Она попыталась тогда сказать нет, но он не позволил даже пикнуть. Волчонок овладел ею прямо на своем рабочем столе, предварительно любезно смахнув все понаставленное на пол. Он не был нежен, все граничило с грубостью. Огромные ладони крепко удерживали хрупкое тело, лишая возможности вырваться. А на утро по матовой белизне кожи растекались контрастные темные отметины: на бедрах, под ребрами и на запястьях. А под глухим воротом водолазок еще долго скрывались багровые разводы от поцелуев на шее и ключицах. Не смотря на то, что волчонок забыл о нежности, вся его страсть приносила ни с чем не сравнимое удовольствие. Это была упоительная боль. * * * — Милый, а ты не мог бы тщательнее смывать чужие запахи с себя? — Ты что, ревнуешь? — улыбка растянулась на довольном лице, а его пальцы непроизвольно забарабанили по поверхности обеденного стола. — Нет, — она пожала плечами, продолжая готовить кофе. — просто запах псины сильно бьет в нос. — Малыш, мы ничего друг другу не обещали. — Ну, я же хорошо все затираю. Ты же ничего не чувствуешь? — она отвлеклась от турки и посмотрела на него озадаченным взглядом. Он опешил. Улыбка сползла с лица, как и не было. — Какие чужие запахи? Ты спишь еще с кем-то? — Милый, мы же ничего друг другу не обещали, — сказала она, вновь сосредоточившись на поднимающейся кофейной пене… Он с трудом взял себя в руки, плотно сжав губы. Если бы он зарычал, то показал свою слабость и ревность. — У кого-то много свободного времени? Не проблема, добавлю еще работы. — Малыш, я — лиса, а не лошадь. Кофе? С того разговора от волчонка больше не улавливался ни один чужой запах. Никогда… * * * Любовь была ей не нужна. За свой век она влюблялась уйму раз и успела разочароваться в этом чувстве. Но секс без любви надоедает. Ей не нужно внимание, но почему хочется как можно дольше находиться рядом с этим волчонком. Она ненавидит мускус, но его запах необходим. Рядом с ним чувствуешь себя слабой. Его ласки — как наркотик. Он почти приручил ее к себе за все эти месяцы. — Ты же лиса, — он провел ладонью по разгоряченному бедру. — почему ты жмуришься и нежишься как кошка? — В каждой лисе есть немного от кошки, возможно, поэтому нас так не любят волки. — Не все. — Сейчас это было признание или мне показалось? * * * — А ты можешь? — он немного замялся, но так и не смог сформулировать до конца. Он прикусил самый кончик ее мочки. Приятно. Он не спеша движется в ней, пока его поцелуи перемещаются к шее. Находясь сзади, удобно контролировать партнершу. Основание шеи нежно прикусывают и демонстративно удерживают. Доминант до мозга костей. Легкая вибрация тела и она выгибается навстречу к нему. Он увеличивает темп, думая, что она близка к развязке, но его ждет сюрприз. Ярко рыжий хвост щекочет живот парня, пока белый кончик аккуратно скользит по нежной коже его шеи. Сегодня хвост один. Немного изогнувшись, она пытается рассмотреть его реакцию. Ошарашен и доволен. Угадала. Обычный фокус для кумихо ее возраста. Волк не дает ей повернуться, лишь сильнее подминает под себя, вдавливая всем своим весом в смятую постель. По комнате разносится утробный животный рык. Мальчику нравится. Ей тоже, поэтому от удовольствия острые ушки с шелковой шерсткой прижимаются к голове. Волчонок сегодня главный, тем более они сейчас на его территории. * * * Со временем она поняла, что уже не сможет без него. Нужно было менять ситуацию, пока она не превратилась в проблему. Метод решения волк не оценил: — Как ты могла провернуть все это за моей спиной?! — запах мускуса стал таким насыщенным, что к горлу подступила тошнота. — Почему не обсудила это со мной? — его голос стал еще ниже. Глаза парня засверкали лиловыми искрами. Ему нужно учиться себя контролировать. А может он дает волю своей природе только рядом с ней. Инстинкт самосохранения подтолкнул к решительным действиям. — Милый! — она подошла к нему вплотную, и со всей нежностью погладила ладонью по щеке. Она будет скучать по нему. — Ты же понимаешь, что мы не сможем быть вместе, — а как хотелось бы. Да она бы даже от бессмертия отказалась ради него. Если бы он захотел, конечно. — Скоро тебе выберут невесту, — она продолжала его гладить, успокаивая. — Ни одна женщина, даже покорная омега, не будет терпеть другую рядом со своим мужем. А вот это было ошибкой. Он уклонился от ладони и молниеносным движением оттолкнул хрупкую руку. У нее не было шансов среагировать. — Ни одна женщина никогда не будет мне приказывать! — он был на грани. На руках с острыми когтями уже виднелась шерсть. Удар оказался сильным, даже для нее. Волки всегда сильнее лис. Не удержавшись на ногах, она упала и задела головой стол. Больно! Пальцы машинально промокнули теплую и липкую влагу у виска. — Я никогда не соглашусь жить с тобой в стае. Это противоестественно, — было очень больно, но она все еще оставалась спокойной и старалась не злиться на него. Осознав масштабы своей вспышки, он кинулся к ней и начал осматривать рану. — Прости меня. Я не должен был так… — Ничего, заживет, — прошипела она от боли, когда он ее обнял. Ну вот, еще и вывих или выставленная ключица. Через несколько минут, конечно, все это регенерирует, но настоящей боли никто не отменял. Он отпустил девушку и сел рядом, тяжело вздохнув. — В конце концов, Америка не на другой планете. К тому же, это наш филиал. Ты разрешишь мне тебя навещать? Вытерев тыльной стороной ладони струйку крови, стекающую по щеке, она улыбнулась. — Конечно, — легкий прищур янтарных глаз — Если не найду там себе другого милого мальчика. Возможно даже из простых смертных. — Только попробуй! — лиловая вспышка в устремленных на нее глазах забавляла, но надо заканчивать его дразнить. Однажды он может не остановиться вовремя. А жить хочется.