Операция "Кавказский сюжет".

Город Санкт-Петербург, контр — террористический центр. Физик. — Ты чего бездельничаешь? И за эти слова на Пригова даже не обидишься, по большому счёту он прав. Да к тому же у начальства и без моей оскорблённой физиономии постоянно сдают взбудораженные нервы и плещутся накопившиеся эмоции. Например, Владимир Викторович, отвечая на очередной звонок и обнаруживая, что тема разговора не касается задания никаким боком, начинает раздражённо орать в трубку, горячо требуя не беспокоить его «по пустякам». Ну, а так как последний интересующийся был генерал-лейтенант из управления, на свой вопрос «как дела?» услышавший подробный ответ, КАК, боюсь, наш Пригов может отправиться в какой-нибудь глухоманный гарнизон уже в звании майора. Но есть вариант, что в звании повысят и поощрят внушительной денежной премией за храбрость и отчаянность. Смотря, какое настроение в тот момент было у онемевшего от услышанного товарища генерал-лейтенанта. В общем, «выпускаем пар», кто как может. Но иногда этого мало, достаточно взглянуть на Багиру. Кажется, её душевное равновесие уже никогда не придёт в норму, по крайней мере, пока Рита не увидит ребят здесь, дома, живых и здоровых. Если в конце операции (я даже придумал название — «Кавказский сюжет») руководство сочтёт целесообразным кого-то наградить, хочется думать, это будет именно Рита. Даже не беря во внимание профессионализм Багиры, лишь за одни её погибшие нервные клетки, за многодневный недосып, беспомощные слёзы, моральную и физическую перегрузку. Один я свободно, как материальная точка в пространстве, перемещаюсь по КТЦ, только в отличие от кинематики в моём случае со временем ничего не меняется. Правда, с каждым днём усиливается страстное стремление причинить своему химическому визави тяжкий телесный ущерб. Разве такое возможно? Я и сам не дурак, но даже у меня не хватает воображения понять, как можно придумать формулу взрывчатки, а способ её обнаружения — ещё нет? Да Химик не человек, а сплошной неразрешимый парадокс. Ох, не зря математику и физику назвали «точными науками». С ними всё предельно ясно: берёшь готовую производную и применяешь для вычисления значения величины. А, может, я всё-таки бестолковый? Потому что ношусь с гением, как не очень умный человек с красивой заплечной сумкой из бересты (проще говоря — дурень с писаной торбой). Пока Мура бегает по горам в поисках лаборатории и Шамиля, мне приходится нянчиться с Химиком, везя его из казённой допросной КТЦ в комфортную конспиративную квартиру, чтобы развеялся, и по ходу передвижения выслушивать непомерные пожелания и претензии. — Пожрать бы. Всего-то? Оказывается, как надо мало человеку для счастья… По оживившемуся лицу Химика было видно, что рассчитывает он, по меньшей мере, на каре ягнёнка в пряных специях или на лобстера под апельсиновым соусом. Неужели до сих пор не умерил свои гастрономические амбиции? Наслаждайся пиццей, скоро и она будет являться лишь во снах. На протяжении лет пятнадцати, потому что за пособничество террористам меньше не дадут. — Круто! У вас тут, наверно, и тетрис есть? Компьютер-то чем не угодил? Я думал, одарённость кинется к нему, как ребёнок к сладкой шоколадке. Да, не последнее слово техники, но чтобы разогнать скуку и этого достаточно. Есть и «стрелялки», и музыка, и фильмы на любой вкус, даже пресловутые тетрис и пасьянс. На жёстком диске нет, пожалуй, лишь ответов на два моих вопроса: «сколько ещё Химик будет придумывать способ обнаружения взрывчатки?» и «а не сходить ли к Пригову, чтобы ещё раз попроситься на Кавказ?». Поели, называется… Как бандиты на нас вышли? Об этой квартире знали лишь четверо: Пригов, Косов, Петров и я. И не допросишь никого, «двухсотые» к доверительным беседам обычно не расположены. Где-то мы прокололись. Но где? Ладно, как говорит Батя, «разберёмся», а пока от греха подальше надо везти Химика обратно в центр. Того и гляди, за «доставщиками пиццы» ещё какие-нибудь «курьеры» подтянутся. Не отстреливаться же и от них, да к тому же в парадной многоквартирного дома. — Коленка, коленка… — жалобно постанывал Химик, пока мы, «обнявшись крепче двух друзей», передвигались по коридору КТЦ снова в допросную. — Не так быстро. Я на корню пресёк его попытку пожаловаться, чёрство отрезав: — Заткнись. Что он знает о боли? Это Женька падала в пропасть, оббивая острые выступы скалы собственными костями. А тут… Велика беда, коленом ударился, когда, услышав выстрелы, пытался прятаться. Сплошной геморрой… хотя нет, он же наше ниспослание, просто роскошный гостинец судьбы! На вежливое сочувствие сил не осталось, и без того душевное состояние ни к чёрту. Что, если даровитость сейчас упрётся, словно баран в новые ворота — «не хочу» и «не буду»? Не самому же в этих химических дебрях разгребаться. Из уроков школьной программы помню только формулы воды и спирта, но для сложнейших изобретений этого явно недостаточно. Так, не о том думаю. Лучше пораскину серым веществом: как смогли вычислить наше местоположение? Словно по следу шли. Такую поразительную информированность и расторопность обычным везением не объяснить. Неужели опять? Очередной «крот»? Надо своими догадками поделиться с Приговым, ведь и группа постоянно в какие-то засады и ловушки влипает. Так что из центра уплывают секретные сведения, касающиеся не только Химика, но и всей операции. Ребятам, конечно, пока везёт, но вот именно, ПОКА… (ЕЩЁ ОДНО ОТСТУПЛЕНИЕ. БЕЗРАДОСТНОЕ). Устали. Все. Чудовищно. Зверски. Мыцик, крепко сжав зубы и глубоко запихнув в себя молчаливое недовольство, продолжал эффективно работать с Химиком, потому что это НАДО для пользы дела. Багира громогласно распекала дежурную смену, и у изнурённых офицеров уже не было сил виновато оправдываться. Пригов не язвил, как всегда, а в автоматической точилке сосредоточенно стачивал карандаши до коротких бесполезных огрызков. Устали все невыразимо. Устали не спать, от отсутствия свежего воздуха и солнечного света, щурить и тереть воспалённые глаза, которые не мог остудить прохладный воздух кондиционеров, на бегу вместо полноценного обеда проглатывать бутерброд и запивать его опостылевшим кофе из автомата, от ожидания, что на следующем сеансе связи могут услышать: «В группе «двухсотый»… Именно поэтому в КТЦ очень тихо. Напряжённо и тягостно. Лишь слышно, как гудит аппаратура, кто-то отодвигает кресло, или щёлкает компьютерной «мышкой», или шуршит бумагой, подготавливая отчёт для генерал-майора Пригова. Через незакрытые жалюзи своего кабинета Владимир Викторович наблюдал, как Багира в сильной степени возмущённости выскочила из ИВЦ. Генерал догадывался, куда Кошкина сейчас направляется грозным решительным шагом. Он развернулся от огромного, во всю стену окна и, встречая, подошёл поближе к двери. Резко, в своей обычной манере, Рита ворвалась в кабинет и прямо с порога свирепо обрушилась на него с вопросом: — Пригов, кто закупал устройства для связи с группой? От Кошкиной спокойно приятно веяло изысканными духами, что никак не вязалось с её боевым настроем. Генерал напустил на лицо непроницаемое выражение и аккуратно ответил: — Техотдел, как обычно. А что? — А то, что связи нет, — гневно отрезала Багира. — Этот техотдел нужно разогнать к чёртовой матери или отправить их туда, к ребятам, чтобы они под пулями налаживали связь! — безапелляционному предложению больше подошёл бы термин «приказ». — Багира, Багира, ну, успокойся, не психуй, — торопливо заговорил Пригов, пытаясь её утихомирить, ясно услышав в голосе приближающиеся слёзы. — Группа за тысячу километров, работа спутников там не стабильна. Но генеральская уловка не увенчалась успехом, и Кошкина буквально взорвалась: — Кто психует?! Я психую?! У меня вообще всё в порядке, если не считать, что погиб мой любимый мужчина… — злые слёзы всё-таки прорвались и потекли по щекам, — пропал без вести мой лучший друг, вся эта история с Мурой, да ещё вдобавок вдова эта… — Багира мучительно всхлипнула. — Пригов, я не железная, понимаешь? Я больше так не могу… Она прошла к дивану, села и, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в полный голос, бессильно закрыла лицо руками. Генерал мысленно содрогнулся. И, правда, ума палата! Догадался, кого отправить законную вдову Борисова утешать, будто Кошкиной и без этого душевных потрясений было мало. Но у Пригова существовал веский аргумент в защиту своих чёрствости и нетактичности: больше всего на свете он боялся рыдающих детей и женщин. Не знал, как, да и не умел он их утешать. Вот, например, ему было бы легче, если бы Багира сейчас не плакала, а яростно метала в него ножи или швырялась тяжёлыми травмоопасными предметами. Но Кошкина не собиралась упрощать генералу жизнь, и поэтому он сделал то, что сумел: попытался успокоить словами и мягкой интонацией. — Ну, Мура-то, слава Богу, жива, — он мрачно проделал путь от двери к своему рабочему столу, уныло опустился в кресло, и попытался виновато покаяться. — А вот за вдову, конечно, извини. Не сработало… Кошкина снова сорвалась на запальчивый крик: — Да причём тут вдова?! У меня нет связи с ребятами, я ничем им не могу помочь, если что! Ты понимаешь? — её бессильные слёзы были хуже обвинительного приговора. — Я не могу просто так сидеть, ждать связь, чтобы узнать о новой потере. Потере, которой можно было избежать… — и с трудом снова выкрикнула. — Ты понимаешь это?! Пригов слушал, давая ей возможность выплеснуть всю свою боль и отчаяние, и заговорил только когда она, опустошённая и потерянная, подавленно замолчала. — Нет связи — это плохо. А с группой будет всё хорошо. — Я уже ни в чём не уверена… — не глядя на него, безучастно отозвалась Рита. — Ни в чём, и ни в ком… Когда Кошкина, на прощание нервно хлопнув дверью, ушла, Пригов долго не сводил задумчивого взгляда с непроизвольно сцепленных рук и мучился вопросом почти что по Чернышевскому: что делать? Чем он, генерал-майор ФСБ Владимир Викторович Пригов, мог помочь капитану третьего ранга Маргарите Кошкиной, «Багире Степановне», своему хорошему, доброму другу, обладательнице острого, словно бритва, языка, принципиальной, прямолинейной, умной и несклочной, которая каждый раз, чуть не до нервного срыва, переживала за своих ребят. Действительно своих. Близких и родных… Генерал перевёл отрешённый взгляд на окно, за которым деловито сновали его подчинённые. Выход один: нужно срочно искать «СМЕРЧ» и обеспечивать ребят новым, на этот раз исправным оборудованием. Похоже, старое техотдел закупал на свалке или в утильсырье: где приобрели, так и работает. Экономию средств решили провести? Наконец-то Пригов порядочно разозлился. — Ну, всё, «Плюшкины», доигрались до внеплановой проверки! С живых не слезу, если выясню, что аппаратура изначально была неисправна, а они знали и промолчали! Генерал свирепо громыхнул ящиком стола. Как ни странно, это помогло успокоиться, и он снова погрузился в размышления. Надо срочно кого-то отправлять на Кавказ. Кого-то исполнительного, въедливого, хладнокровного, с рациональным подходом к порученному делу, который отнесётся к нему не за страх, а за совесть. Пригов удовлетворённо хмыкнул. А чего далеко искать? Есть одна кандидатура, очень даже подходящая по всем параметрам. Физик. Этот учёный жук-молчун тихой сапой все горы перелопатит, он там не то, что группу, следы приземления НЛО, которых нет, найдёт, особенно если пообещать, что с Химиком он распрощается навсегда. К тому же присутствует и ещё один стимул. Синеглазый, с длинными русыми косами, с коротким оперативным позывным — Мура. Всё вижу, всё знаю! Наблюдательный генерал тепло улыбнулся и, негромко рассмеявшись, вдохновенно растёр руки. Ну что, начнём-с ковать железо, пока оно окончательно не остыло? Физик. Идею проверить наш «микрик» на предмет присутствия «жучков-паучков» мне подкинул Косов. И оказался прав: на днище обнаружился маячок на магните. Откуда он там нарисовался? Ведь когда выезжали из центра, его не было, лично машину проверял. Значит, подцепили, пока ехали на квартиру? Дела… Ох, уж мне эти «кроты обыкновенные»… Чувствую себя не в контр — террористическом центре, а на огороде. Сходство в том, что земляных грызунов и информационных диверсантов вычислить очень сложно. Что же, если Владимир Викторович мои подозрения одобрит, то с информативными вредителями будем бороться, как и с обычными представителями семейства кротовых — хитростью и смекалкой. О, вспомни генерала, он и появится. Звонит, будто чувствует, что у меня есть нехорошие подозрения по поводу утечки информации из КТЦ. — Слушаю, товарищ генерал-майор… Пригов. Среди вороха папок и листов я откопал сотовый телефон, в списке контактов нашёл нужного абонента и нажал кнопку вызова. — Мыцик, ты где сейчас? Здесь, в центре? — я удивлённо округлил глаза. — А что так? Ты же с Химиком уезжал. Ты с дарованием ничего не сделал? Ладно, ладно, не кипятись, шучу, — я насмешливо успокоил бурно возмутившуюся трубку. — Это даже хорошо, что ты здесь. Давай ко мне в кабинет, есть разговор…