Месть

Как только дверь закрывается, неофиты уныло разбредаются по комнате. Здесь сыро и холодно, клочья пыли разбросаны по полу, всюду висит паутина. Темная и немного мрачная комната. Вдоль плохо заштукатуренных стен тянется одиннадцать ржавых скрипучих кроватей, заправленных помятыми желтыми простынями. Полная антисанитария, хотя Эшли готова поспорить, что такие ничтожные комнаты только у неофитов. Ясное дело, что лидеры заслужили иные условия, но все же это нечестно. И так, их инициация слишком жестока, а тренировки суровы. Но в этой фракции правилам не место. В комнате вдруг неожиданно гаснет свет и снова зажигается через какое-то мгновение. Глаза девушки поднимаются вверх, к покачивающейся на практически оборванном проводе вяло светящейся желтой лампочке. Убожество. Повисает гнетущая тишина. Неофиты словно разочарованы обстановкой. Нет, всякий ожидал нелегкого пути, но чтобы насколько – вряд ли. От такой тишины может рвануть в любой момент, так сказать затишье перед бурей. — Это моя кровать. — Нет, она моя. Я уже вещи разложил. — Я не буду повторять дважды, Альберт,— глухим, чуть рокочущим от ярости голосом, предостерегает темноволосый, коренастый парень. — Я совершенно не понимаю, какая разница, — обреченно произносит Искренний. — Если тебе так важна эта койка, забирай, Пит. — Ал собирает свои вещи и кидает их на кровать у двери. Вот они, первые перепалки. В таком тесном пространстве множество незнакомых людей почти как уже гонка на выживание. Иногда даже близкие люди не могут выдержать под крышей друг друга, здесь же приходилось заткнуть свои принципы и законы. Но, кажется, не все это понимают. Или не хотят принимать. Эшли ложится на свою кровать, прикрываясь грязным пледом, от которого в нос бьет смрад. Подушка пропахла чьим-то немытым телом и девушку просто выворачивает от этого чувства. Простынь липкая и холодная. Какой кошмар. Вот и вторая проверка на прочность. Проверка комфортом. Наверняка, среди всех нашлись неженки, которые боятся лечь на кровать, брезгуя. Но ведь на это и есть фракция Бесстрашных – способных охранять, защищать во всевозможных условиях. Ведь за оградой может не оказаться теплой постели и вкусной еды. Эшли хмыкнула. Нужно отбросить все мысли и отдохнуть, набраться сил, но сделать это очень тяжело. Пружина кровати постоянно врезается в бок, заставляя Джонс лежать практически на краю. Пока она не заснула, старается разглядеть всех. Питер, развалившись на кровати и задрав левую ногу, беседует с темноволосой, коротко подстриженной девушкой. У неё тонкие губы, которые каждый раз фальшиво натягиваются в полуулыбке, и темные карие глаза. Это, кажется, Молли. Она лежит на одном боку и старается не показывать себя с позиции слабого человека. Или так кажется. Альберт, удрученный своим положение аутсайдера, отворачивается к стенке и готовится заснуть. Кристина и Трис тихо беседуют. Эшли напрягает слух, чтобы вырвать хоть клочок информации, но слышит лишь «фракция», «Отречение» и другие слова, не несущие значимости. Дальше всех сидят на кровати влюбленные голубки - эрудиты. Они о чем-то беседуют и только легкие, секундные прикосновения выдают их. Что ж, Джонс закрывает глаза, стараясь, как можно быстрей, провалиться в сон, где она сможет забыться. Утро забирает последнюю частичку спокойствия, теперь всё, что будет делать и говорить Эшли будет строго под контролем. Всё ради дела. Группа собирается и идёт на своё первое занятие. Темные коридоры сменяют друг друга, иной раз из тени появляется человеческий силуэт, иногда два, но не более. Эта часть здания полностью отдана неофитам. И, как и в комнате, здесь всё покрыто налётом угнетённости. Группа входит в большую комнату, метров пятьдесят в длину и чуть меньше в ширину. Ну, так, кажется, потому что реальные размеры комнаты определить тяжело. От пола до потолка в различных частях комнаты громоздятся конструкции, похожие на склад. Что именно это, сказать тяжело. На свободной стене висят мишени, на расстояние 20-25 метров от каждой стоит по столику, на котором лежит пистолет каждому из неофитов. Четыре разворачивается к группе лицом и всё выстраиваются в ряд. — Первое, чему вы научитесь сегодня, — стрелять из оружия. Второе — побеждать в поединке. — Четыре сжимает пистолет в своей ладони и продолжает ходить вдоль неофитов. — Инициация делится на три этапа: физический, эмоциональный, умственный. Начнем. Четыре показывает, как правильно держать пистолет, а затем, повернувшись к мишени, поражает её тремя точными выстрелами. Каждый берет пистолет. Эшли с легкостью стреляет по своей мишени. Конечно, девушка, подготовлена стрелять всём, что в принципе стреляет: револьвер, травматика, винтовка. Четыре медленно, словно сомневаясь, движется к девушке. Джонс натягивает непринужденную улыбку. По мере приближения мужчины она отмечает в нём всё большее количество изъянов: огромные пельменеобразные губы, близко посаженные грязно-коричневые глаза, оттопыренные уши. Всё в нем раздражает девушку. — Отлично стреляешь. Если будешь так же хорошо драться, проблем с инициацией не возникнет. — Улыбаясь своими огромными губами, лепечет Четыре. Эшли хочется расстрелять всех неофитов, раздавить их как букашек, а затем размозжить мозг этому уроду Четыре. Но удерживая себя в стальных оковах спокойствия и сдержанности, девушка лишь отвечает: — Надеюсь. Занятие прерывается на обед. И толпа голодных неофитов устремляется в кафетерий. Один, за одним, дыша друг другу в затылок, толпа формируется в очередь за едой. Сегодня дают лапшу. Приземистый повар с татуировкой на лысине быстро накидывает порции на тарелки и раздает бесстрашным. Неофиты же продолжают стоять и временами отдаляться от стола с раздачей с появлением новых членов фракции. Не честно конечно, но, смотря с какой стороны на это посмотреть, ведь неофиты ещё не члены фракции, поэтому и требовать ничего не могут. Эшли переминается с ноги на ногу, злясь. Она выныривает из своей толпы и направляется в толпу бесстрашных. Словно рыба в воде легко и грациозно она быстро оказывается прямо перед лысым мужчиной и забирает свою тарелку. — Вот это да! — слышится из толпы неофитов восхищение Питера. Эшли садится за свободный столик и начинает поедать свой обед. Какое блаженство доставляет ещё горячая еда. — Вот суки! — выплевывает Питер, усаживаясь за столик Эшли через час. — Эта вермишель превратилась в камень! Всё неофиты заражены общим и единым порывом той же безысходности, которая окружает их в комнате для сна. Людей легко сломать. Некоторых достаточно оторвать от семьи, иных морить голодом, изнурять физически, гнабить психологически. Все виды насилия, которые тут представлены, заставляли людей практически выть, это было видно в их глазах. Безысходность, потеря ценностей, утрата жизненных целей. Неофиты, оскалившись, посмотрели на Джонс, как на единственную сытую неофитку. — Как я и говорил сегодня утром, — начинает Четыре, когда неофиты выходят голодными из столовой — следующее, что вы будете изучать, — это искусство боя. Неофиты в сопровождение тренера идут к тренировочному залу. Тут не так убого как в иных местах, но это отмечает только сытая и довольная Эшли. — Сегодня мы пробежимся по технике, а завтра вы уже будете бороться друг с другом, — продолжает Четыре. — Так что, я рекомендую вам быть внимательнее. Тем, кто медленно учится, будет больно. Мужчина перечисляет несколько названий различных ударов, демонстрируя каждый из них: сначала сам по себе, а потом при помощи боксерской груши. Джонс отмечает наличие неплохой техники, но всё-таки считает свою технику совершенней. Она начинает отрабатывать удары на груше, но теперь делает это более наигранно, чтобы больше не привлекать к своей персоне внимания. Нужно придерживаться концепции обучения, и не давать Четыре усомниться в том, что она неофит. Глаза лидера сканируют девушку, но в этот раз он не говорит ни слова.