Невесты Смерти: Песнь черных роз

Стрелки часов только-только перевалили за одиннадцать ночи, однако всех обитателей дома Сакамаки словно по мановению волшебной палочки сморил сон. Осторожно перенеся Аято в его комнату, братья уложили уставшего и вымотанного болезненной пыткой вампира в кровать. Ночью следить за ним осталась Света. Девушка даже не заботилась о том, что ей тоже следовало бы отдохнуть, но, видимо, самочувствие парня было для неё намного дороже. С трудом уговорив её сходить в душ и переодеться, подруги все же постелили ей на диване в комнате Аято и ушли. Все в тот момент очень волновались за эту парочку. Где они были? Что с ними случилось? И что могло привести ногу вампира в такое состояние? Вопросы без ответа. Но они точно им всё расскажут, когда будут в состоянии. Измотанный пережитой операцией по вправлению кости, аловолосый вампир, едва его голова коснулась подушки, тут же заснул. И хоть его лицо всё ещё оставалось бледным, с него хотя бы исчезло то напряженное выражение боли. Это радовало. Улыбнувшись, Света залезла к Аято в кровать, аккуратно забравшись под плед. Осторожно, чтоб не потревожить его чувствительный сон, она обняла его рукой за плечи и закрыла глаза. Рядом с ним с ней точно все будет хорошо... Почему-то сейчас девушка как никогда была уверена: лучше Аято её уже никто и никогда не защитит. * * * Дождь тихонько бил по стеклу, словно просясь внутрь, в надежде согреться и найти желанного домашнего тепла. Тишина в особняке, как всегда, нарушалась лишь тиканьем многочисленных часов, однако громче всех скрипел барабанчик большого напольного монстра, стоявшего в гостиной на первом этаже. Эта чертова тишина навязчиво звенела в ушах, забивалась в голову, давила на дыхание и никак не давала уснуть. Часы эхом били в ушах и отдавались в этом беззвучии сводящим с ума громом. Прав был Шу, когда говорил, что и тишина бывает слишком громкой. В очередной раз перевернувшись набок и так и не найдя спокойствия в спасительном царстве сна, Наташа плюнула на всё, и, прихватив с собой треклятый дневник Харухи Изухо, вышла из комнаты. По босым ногам тут же потянуло холодом. Поёжившись от не самых приятных ощущений, девушка двинулась в сторону комнаты Аято. Её не покидало волнение, касающееся этих двоих. И почему им всегда достаётся, в основном, больше других? Однако, приоткрыв дверь комнаты, девчонка тут же успокоилась, а на её губах заиграла лёгкая улыбка. Свет ночника падал на спокойные лица парня и девушки, чьи головы лежали на одной подушке. Света бережно обхватила рукой человека (в нашем случае вампира), которого ещё не так давно винила во всех возможных бедах, и которого собиралась забить дорогой китайской вазой. Эх, милые были времена! Слава Богу, Аято стало легче! С его регенерацией кость должна сростись максимум за пару суток, однако если бы они не успели тогда вовремя вправить её на место... Она бы так и срослась, налезши сама на себя. Весь этот ужас бы просто зарос кожей, а Аято, без профессионального хирургического вмешательства, уже никогда не смог бы нормально ходить. Лишь на секунду представив себе всё это, Наташа тут же поспешила выбросить возникшие перед внутренним взором картины из головы. По коже и так уже слишком часто бегали мурашки ужаса! Да и накручивать себя не стоило: всё уже прошло и всё уже хорошо. Пока. Но без Субару и его хладнокровности кость бы на место не встала. А за самого Аято и речи быть не может — он претерпел всё это, при этом ни на секунду не позволив истерзанному сознанию ускользнуть. Ещё раз кинув взгляд на мирные лица друзей, девушка тихонько прикрыла дверь и спустилась в гостиную на первом этаже. Ночники там неверным маревом освещали комнату, но под светом одного из них, — на длинной золотистой ножке возвышающегося над диваном, — можно было спокойно почитать записки полусумасшедшей племянницы Корделии... Видать, в тетю пошла. Наташа села на диван, облакотившись о подушки и мягкий подлокотник, и подобрала под себя уже порядком замерзшие ноги. «Блин, нужно было хотя бы носки одеть» — пронеслось у неё в голове, но возвращаться в темную комнату по пустынным, тонущим во мраке коридорам ей совсем не хотелось. Как бы стыдно не было это признавать, но после всего пережитого казалось, что везде, где только есть темнота, сидят монстры и призраки из детских страшилок. А тут, в кругу света напольной лампы, девушка чувствовала себя более-менее защищенной. Наташа открыла дневник на первой попавшейся странице и принялась читать. «...Сегодня я увидела в саду чёрную розу... Они уже скоро распустятся и заполнят весь сад! На месте белого будет чёрный... Красота какая! И сегодня же за завтраком мой папа закашлялся, а на ладони у него осталась кровь... Я ожидала этого. Чёрные розы всегда оповещают о смерти... А когда они зацветут, — запоют свою прекраснейшую песню, — наш дом уже будет пустым. Я не дождусь этого момента! Но когда сегодня я рассказала эту радостную новость маме, она дала мне пощечину и отправила в комнату. Поэтому я сейчас пишу эту страничку... Однако я знаю: когда та женщина снова придёт — мы будем радоваться этому событию вместе! Ведь это так хорошо — стать свободной! И мама с папой прекратят наконец говорить, что я какая-то не такая! (В этот момент строчки стали неровными, запрыгали, словно того, кто их писал, забила крупная дрожь.) Ненавижу их за это! НЕНАВИЖУ!!! КОГДА ВЫ НАКОНЕЦ УМРЁТЕ?! СДОХНИТЕ НАВСЕГДА!!!» Следующая страничка была пуста и порвана. Видимо, у Харухи встречались приступы сильной агрессии, вызванные на почве стремления матери вылечить свою дорогую дочурку от синдрома «очеловечивания». Однако Наташе эта девочка всё больше и больше напоминала сумасшедшую. А если вспомнить её лицо на крыше... Длинный, словно разрезанный рот, пустые глаза и шипящий голос... Становилось невероятно жутко. Казалось, сейчас в темноте комнаты блеснут её длинные когти и знакомый до дрожи голос позовёт: — Сестре-енка... Сестре-е-енка... Прохладные пальцы коснулись шеи... Девушке показалось, что в этот момент она прям из сидячего положения подпрыгнула метра на два, но едва сорвавшийся с губ крик заглушила зажавшая рот ладонь. — И что ж ты постоянно так шумишь?.. — Шу, мать твою!.. Ты что творишь?! Кстати, о матерях... Как Беатриче? — Уже было ощетинившаяся девчонка заинтересованно поглядела на парня. Вампир вздохнул, и, обойдя, тоже сел на диван рядом с ней: — Только заснула. Еле уговорил её выпить успокоительное. — Ну, этого стоило ожидать. Кто знает, какой гадостью её пичкали в больнице... — Угу... — Старший Сакамаки, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана. — Тебе, я смотрю, не спится, раз ты решила ужастики почитать... — Есть такое... — Наташа смущенно-виновато улыбнулась, словно сделала что-то не то. — В этой истории ещё слишком много белых пятен... Твоя мама сказала, что мать Харухи — сестра-близнец Корделии... Но на крыше она показала мне совершенно другую женщину. — Дети часто начинают называть «мамами» и «папами» людей, которые проводят с ними много времени. Я знаю, что у Харухи была няня. Возможно, из-за того, что её настоящая мать искала препараты и тщательно следила за разработками, девочка и начала называть «матерью» женщину, которая была рядом с ней большую часть времени. Но потом её настоящая мама исчезла. — Исчезла?.. Куда?! — А мне-то откуда знать, медвежонок? Меня в эти дела не посвящали. — Почему это я «медвежонок»?! Я не косолаплю, марсианин ты хренов! — тут же окрысилась Наташа, приподнявшись на коленях, и ткнула в парня пальцем. Такое положение помогало ей в кои-то веки смотреть на него сверху вниз. Шу приоткрыл один глаз и глянул на неё. Показалось, или в зрачке на секунду и вправду мелькнула озорная и весёлая искорка, а голубая радужка расцвела синевой? Или дело в неверном свете ночников?.. Но парень тут же вновь закрыл глаза и хмыкнул: — У тебя на пижамке мишка. На тебя похож. Девушка опустила взгляд на свою кофту. На ней был изображен медвежонок-панда с зелеными глазами-камешками и таким же изумрудным вышитым бантиком на правом ухе. Вот же «подфартило» одеть именно эту кофту к джинсовым бриджам! Можно было и свитер натянуть! Ладно, забыли... Девчонка испустила усталый вздох и раздраженно скрестила руки на груди: — Временами мне просто невероятно хочется тебя чем-нибудь огреть! — Молчала бы уже... А то если будешь шуметь — укушу, — спокойно отозвался парень. — Боюсь-боюсь! Кошак ленивый. — Уж кто бы говорил. — Я хотя бы не валяюсь где попало! — А тебе только дай добро, — Шу испустил иронический смешок. — Ну, всё, напросился! — Девушка схватилась за обшитую бархатом подушку. — Хотя бы в профилактических целях тебя все-таки стоит огреть! — Что-то я имею весьма крупные сомнения, что у тебя это получится, — пофигистически отозвался вампир, даже не открывая глаз. Идеальный момент для атаки! Внутри стрельнул азарт и... подушка с коротким размахом со всей силы заехала ничего не подозревающему парню по затылку. БУХЦ!! Шу резко распахнул глаза, и с каменным лицом скосил их в сторону девчонки: — Офигела? Та уже не рада была, что вообще это начала, уж такой пугающий у него был взгляд, но сдаваться не собиралась: — А что? Я наказала тебя за лень! — Если я тебя накажу — тебе мало не покажется. — И что ты сделаешь? Весь день будешь спать на мне? — Хуже. — Его налившиеся синевой глаза впились ей в лицо. Девушка и оглянуться не успела, как парень нечеловечески быстро навис сверху, за запястья прижав её к дивану. Злосчастная подушка свалилась на пол. Наташа широко распахнула глаза. Внутри стрельнуло испугом; — быть зажатой между диваном и вампиром никак не входило в её планы. — Ты.. — Заткнись. Сказал же: будешь шуметь — укушу. Девушка сжала зубы: — А не слишком ли ты много на себя бе... Парень склонился ниже, так, что она почувствовала его дыхание на своих губах и замерла. По телу прокатилась непонятная дрожь, а пальцы похолодели. — Шу?.. — Голос прозвучал совсем тихо. Юноша не ответил, а лишь молча коснулся её губ своими. Наташа взвизгнула, не ожидая такого поворота, попыталась вырваться, но размаха для действий не было. Вампир лишь молча прижал её к себе, скользнув самым кончиком язычка по нижней губе. Девушка тут же поддалась, щёки вспыхнули, а внутри что-то бухнуло и разлилось жаром по всему телу. Шу углубил поцелуй. Он целовал нежно, осторожно, словно сначала пробуя на вкус и каждую секунду ожидая сопротивления, но его не было, поэтому вампир уже смелее принялся целовать шею. — Шу... Т-ты что творишь?! Но девушку вновь заткнули поцелуем. Рука парня скользнула под кофту, поглаживая спину, живот, и заскользила выше, к груди... Наташа зажмурилась. — Так, так, так... Какая любопытная картина, — с нотками прямо-таки кошачьей удовлетворенности раздалось от порога. Девчонка зажала рукой рот, чтоб не заорать от стыда; — судя по голосу, у дверного косяка стояла Лера. Шу разочарованно вздохнул и с неохотой поднялся, поглядев на неё: — Ты не вовремя. — Да я уж вижу... Но пропустить такое, сударь, выше моих сил. — Валерия ухмылялась во все 32 зуба. — Наташ, а ты ничего сказать не хочешь? Девушка сидела, спустив ноги с дивана, низко опустив голову и сжав кулаки. Шу глянул на неё. — Шу Сакамаки, ты... ты ГРЕБАНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! * * * Лера сидела за столом на кухне и тихонько похихикивала. Ну уж не могла она сдержаться! Стоило только глянуть на подругу, готовящую кофе, как сразу хотелось хохотать: немного расстрепанные длинные волосы были наспех заправлены за прямо-таки бордовые от смущения уши. — Хватит смеяться, я тут вообще чуть жертвой изнасилования не стала! — буркнула девушка, ставя на стол две чашки кофе. — Угу... Это я тут жертва. Соблазнила меня, а теперь прибедняется, — отозвался Шу с кухонного диванчика. — Что?!! Лера хрюкнула в чашку. Щёки Наташи стали ещё более красными, хоть казалось, куда уж больше! — Ребят, вы тут успокойтесь, ладно? А кто кого совращал уже потом выяснять будете... — Он! — Она, — раздалось одновременно. — Как малые дети, честное слово!.. —Валерия от греха подальше отставила чашку и, облакотившись подбородком о сцепленные в замок пальцы, прищуренным взором поглядела на парочку. — Ну вы, конечно, даёте! В гостиной! Подобное... Ай-яй-яй! Как не стыдно! Теперь у Наташи покраснело всё лицо, а Шу оставался безэмоциональным. — Стервочка, как тебе не стыдно! Напомнить весьма забавные детали не слишком уж и великой давности? — Райто, закрой варежку! — резко обернулась девушка, заметив, что у подруги с любопытством засветились глаза. Вампир вошёл в кухню со все той же своей усмешкой. На нем была его обычная одежда — видимо, парень ещё даже не ложился. Заметив это, Валерия поинтересовалась этим явлением. — Решил понаблюдать за своим проблемным братцем. Он потерял много крови, но из-за своей мании величия может даже воды не попросить, — отозвался тот, уже почти автоматически поправляя шляпу. Девушки переглянулись и улыбнулись. Райто пытался говорить об этом, как о чем-то совершенно неважном для него, однако всё же стало понятно: хоть в одной комнате с Аято и находилась Света, способная в любой момент помочь ему и подать воды, вампир все равно волновался за брата. Они же тройняшки... Чувствуют друг друга намного лучше, чем простые братья. Кстати, о тройняшках... Куда это делся Канато? Он же вроде должен быть в особняке. В этот момент Райто вздрогнул, Шу резко вскочил с дивана и напрягся... В кухню вбежал перепуганный до смерти Канато, прижимая к себе своего любимого Тедди с такой силой, что будь то живой питомец, он бы его уже либо раздавил, либо придушил. — З-закройте окна! С-с-с-скорее!!! — истерически выдал он. Мальчишку трясло, зрачки сузились, словно у сумасшедшего. — Канато, ты о чем? — Лера успокаивающе улыбнулась, глядя на него. ...В этот момент погас свет. Наташа подпрыгнула от неожиданности и оглянулась. Райто, стоявший недалеко от выключателя, озадаченно пощелкал кнопкой, однако это ничего не дало. — Похоже, проблемы с предохранителем... — протянул рыжеволосый парень. Канато резко взвизгнул сквозь плотно сжатые зубы, присел и обхватил голову руками. — Что это с ним? — нахмурилась Лера в полной тишине. ..В этот момент раздался холодящий душу стук. Тук-тук... Тук-тук... Глаза сами по себе расширились от ужаса, все повернулись на звук. За кухонным окном стояла Харуха. Кровожадно усмехаясь, девочка с пустыми глазами и бледной кожей стучала по стеклу с той стороны, словно просясь войти... В её руках сверкала в лунном свете всё та же починенная Наташей балеринка...