Лечебница

— Господа, прошу успокоиться, — пристав со своего места, прошипел доктор Вернике, оглядев всех находящихся в небольшой коморке, заваленной какими-то документами, пустыми склянками и другим хламом. Убедившись, что все присутствующие замолчали, пожилой мужчина лет пятидесяти довольно улыбнулся и опустился на перекосившееся кресло со сломанным подлокотником. — Я собрал всех здесь, чтобы… — Почему здесь, Рудольф? — перебил его Трагер, подпирающий стенку около двери. — Это же старая кладовая в подвале, у нас есть нормальные кабинеты, а ты запихнул нас сюда. Пять взрослых мужчин, которые еле помещаются тут! — К вашему сведению, я женщина, — возмущенно вставила крепкая мужеподобная дама, одетая в строгий костюм, которые носили только состоятельные предприниматели, юристы и игроки в казино. — Ричард, успокойтесь и не оскорбляйте миссис Грэнэт, я понимаю, что вы опять пробовали препараты пациентов, но это не дает вам право вести себя так нагло. У нас сегодня важное совещание, — попытался успокоить хирурга Вернике. — А тут, потому что во всех кабинетах понаставили этих камер. Уже и поговорить нормально нельзя без свидетелей. Потом ведь и с ними приходится разбираться. — Вообще-то, мисс Грэнэт. Я не замужем, — кокетливо пропела своим басом женщина, уставившись на Рудольфа, от чего тот невольно сглотнул и судорожно принялся перебирать лежащие рядом с ним бумаги, стараясь не привлекать к себе внимания. — Так, начнем, к сожалению, с грустных новостей. Алан Тьюринг, к которому я лично ездил на днях, отказался с нами сотрудничать. Более того, он поклялся расшифровать все немецкие сообщения и заверил, что для каждого из нас уже забранировано место в Аду. — Больно он нам нужен… — пробурчал молодой специалист, сидящий на корточках рядом с Трагером. — Какой-то ненормальный англичанин, помешанный на своем изобретении. Он даже имя ему дал. У нас таких три отделения, некоторые и адекватнее того будут. Вы же слышали, что говорят об этом математике?       Все начали перешептываться, отовсюду слышались тихие реплики: «Да, как не знать»; «А вы уверены, что это так?»; «Да для него и местечко есть в психиатрии, на третьем этаже. Понимаешь, о чем я?» — Так же нам пришло письмо с просьбой ускорить исследования. Как мы знаем… — Вернике запнулся и задумчиво почесал голову, придумывая, как лучше объявить новости с фронта тем, кто целыми днями сидит взаперти и до сих пор считает, что нацистская армия одерживает легкие победы. — Сейчас на войне не все хорошо. — А когда там было хорошо? — нервно засмеялся Трагер, безуспешно пытаясь воткнуть себе в руку старый внутривенный катетер, чтобы поставить очередной препарат, и, казалось, уже потерял нить разговора.       Все украдкой взглянули на него, но решили не вмешиваться, заметив висящие у него на поясе огромные начищенные до блеска ножницы. — Советские войска продолжают оттеснять нас. Поэтому как можно скорее нужна готовая армия сверхлюдей. С различных концлагерей нам продолжают присылать отчеты об исследованиях, проводимых там. Все безрезультатно. Но у нас еще есть шанс, только мы располагаем нужным для проекта «Вальридер» оборудованием. Но есть одна проблема: не хватает добровольцев, а наши больные пока не готовы к этому, — он выжидающе посмотрел на молчащих докторов и юриста. — К тому же, по больнице, преимущественно в подвалах, появились признаки плотоядной инфекции. — Некротический фасцит? — испуганно выкрикнула Хелен Грэнэт. — Серьезно? К черту вас, я ухожу. Разбирайтесь дальше сами! — С трудом протиснувшись до дверного проема, по пути растолкав всех докторов, она вышла в коридор, на секунду помедлив из-за яркого света, от которого она отвыкла, находясь в этой темной каморке, освещенной лишь светом одной керосиновой лампы. — Руки надо мыть чаще! — крикнул ей вдогонку хирург, наконец-то прекративший свои попытки поставить себе новую капельницу, довольствуясь маленькими таблетками. — Знаете что… — спокойно начал он и, неловко уронив старую швабру, вышел на примерный центр кладовой. — Я ведь мог помочь с экспериментом. — Не говори глупостей, это все из-за бесплатных препаратов? — перебил его самый старший из докторов, мистер Уолш, до сих пор скромно молчащий. — Нам и так не хватает специалистов, а ты туда же. — У нас есть еще варианты? — вздохнул Вернике, усевшись глубже в кресло и скрестив руки на груди. — К тому же, я могу продолжать лечение пациентов, да и кто еще ярче опишет происходящее с организмом, нежели сам доктор? Тогда мы сможем обнаружить те ошибки, из-за которых ничего не выходит. — Это звучит разумно, даже странно, что Трагер предложил такой вариант, — улыбнулся Вернике. — Завтра приступим, а сейчас можете идти по кабинетам.       Все поспешно встали и, толкаясь, выругиваясь, направились к двери.       Как только они распахнули ее, увидели запыхавшегося доктора, подбежавшего к ним. Он на секунду остановился, нагнулся вперед, опираясь на колени, и постарался отдышаться. Работник больницы был совершенно не спортивного телосложения, и бегать ему было отнюдь нелегко, даже на такие небольшие расстояния. — Ну, Вольфрам, что случилось? — презрительно посмотрев на него, выдал Рудольф. — Хелен… она с вами? — вдохнув побольше воздуха, на одном дыхании выдал он. — А зачем тебе мисс Грэнэт? — с удивлением уставились на него врачи. — Да и она больше не хочет с нами работать. Если уж так отчаялся, ну, можно… — Да идите вы… — задыхаясь, прошептал он. — Мой пациент… Мартин… Цайхнер посоветовал обратиться к Хелен. — Отменили художественную программу. Зачем? Вам что, жаль денег на краски и пару альбомных листочков? Понимаю, что сейчас война, все мы в тяжелом положении, но ему они нужнее, чем всем остальным, — всегда спокойный Нил Вольфрам сорвался на крик, но потом, заметив удивленные взгляды коллег, отступил на шаг назад и понизил тон голоса. — Мы же все хотим помочь пациентам, я надеюсь, что меня поймут, если же вашей целью не является полный отрыв пациентов от реальности, — с этими словами он гордо выпрямился и с чувством выполненного долга отправился к себе в кабинет, не дожидаясь ответа. — Похоже, Мартин ему чего-то наплел… Со следующего месяца приступаем к лечению Нила. Нельзя так оставлять, ему нужна помощь. А ты, — он повернулся к Рику Трагеру, — иди готовься, доброволец чертов.

***

      «Черт, зачем я на это согласился!» — думал Трагер, лежа на кровати и уставившись в немного обсыпавшийся потолок. «Я же видел, что там происходит, а теперь это случится со мной. Больше не буду ничего принимать на совещаниях, если они еще у меня состоятся. Уолш же пытался меня отговорить. Надо было тогда послушаться…» — продолжал сомневаться в своем решении доктор. На этот раз он так резко вскочил с кровати, что у него потемнело в глазах, и доктор чуть ли не повалился на каменный пол. — Ладно, раз ты пошел на это, нужно подготовиться, — уже вслух сказал хирург, несмотря на то, что в комнате никого не было. Он открыл верхний ящик стола, выхватил оттуда какую-то склянку и шприц. Сбросив с кушетки забрызганную кровью простынь — видимо, осталась с предыдущей операции — он присел туда и медленно ввел себе через катетер немного лекарства. На месте вздулся небольшой волдырь темно-красного цвета, как будто наполненный изнутри кровью. Доктор достал лежащие рядом любимые ножницы и, стиснув зубы, проткнул вздувшуюся кожу самым кончиком. Кровь тонкой струей потекла по руке и попала на белый потрепанный халат. Увидев это, Трагер что-то нервно пробурчал и, схватив со стола диктофон, блокнот и ручку, отправился в подвал.       На нижних этажах пахло сыростью, плесенью, пол был настолько мокрым и склизким, что доктор, спускаясь по ступенькам, постоянно боялся поскользнуться и упасть. Хотя перелом мог бы спасти его от предстоящего.       В подвале содержались те, чье тело отверг Вальридер. Все изуродованные до невозможности, теперь в этих существах едва ли кто мог признать человека. Худые до такой степени, что были похожи на обтянутый толстой, покрытой шрамами, а местами и все еще кровоточащими ранами, кожей скелет. Ричард презрительно посмотрел на уродцев, которых содержали в клетках как зверей или преступников. Они шипели, царапали стены и свое лицо, протягивали руки сквозь толстые прутья решетки, будто пытаясь поймать что-то неуловимое, невидимое человеческому глазу.       Единственным нормальным и чистым местом здесь была операционная, где подготавливали больных перед помещением в капсулу. Она находилась дальше всех этих камер, рядом с палатами, где содержали более-менее спокойных пациентов, но все-таки и их привязывали к кушеткам на случай чего. — Вижу, вы уже подготовились? — спросил доктор Хьюстон, руководящий этой операцией под присмотром Вернике. Карл кивком указал на покрывшуюся твердой багровой коркой руку хирурга. — Видимо, рассказывать про риски вам не нужно, а микстуру вы предпочли ввести сами. Введем морфий и отправим в капсулу? — молодой специалист выжидающе посмотрел на задумавшегося доктора Вернике, тот на секунду отвлекся от своих мыслей и поспешно закивал, снова погружаясь в свои проблемы. — Вы серьезно доверяете меня такому… — Трагер запнулся, подбирая подходящее для такого общества слово, — неквалифицированному специалисту? — Хочешь, проводи кондиционирование сам, только вряд ли ты что-то сможешь сделать из капсулы, — огрызнулся доктор Хьюстон. — Ладно, давай капельницу, а потом пойдем, — обреченно ответил Ричард, протягивая вперед руку с катетером. Аккуратно поместив колбу с лекарством у хирурга за поясом и обвив его руку тонкими трубками, Карл усадил его в кресло-коляску и повез к лифту, ведущему в лабораторию.       Они прошли в огромное помещение. Все стены были покрыты льдом и термоволокном, в самом центре стоял огромный аппарат с экранами наверху и капсулами вокруг него, где покоились люди, напичканные трубками. Подойдя к одной из них, доктор постучал по толстому стеклу, пытаясь разбудить находящегося там пациента, но безрезультатно. Никакой реакции не было, поэтому Трагер поспешно открыл крышку капсулы, голубоватая желеподобная жидкость вылилась на металлический пол, мужчина, сидящий внутри безжизненно выпал наружу. Он весь опух от того, что жидкость не могла выйти из его тела уже после смерти, да и при жизни в этой среде обмен веществ практически прекращался: часть минералов и микроэлементов, необходимых для поддержания стабильного состояния, они получали из этой странной жидкости. — Что творите?! — выкрикнул Карл, поднимая труп с пола и оттаскивая его чуть в сторону, чтобы не мешался под ногами. — Нужно было позвать санитаров, откачать жидкость и аккуратно извлечь тело. Вас хоть учили технике проведения морфогенетического кондиционирования? — Успокойся уже, — прохрипел Трагер, садясь в капсулу и пытаясь запихнуть одну из синих гладких трубок себе в рот. Руководитель этого дела обреченно вздохнул и хотел было предложить свою помощь, но Ричард резко выхватил ножницы и замахнулся, заставив того отступить на пару шагов. — Вы совершенно нарушаете технику! Сюда нельзя с посторонними предметами. Процесс пойдет неправильно! — кричал с безопасного расстояния врач, боясь приближаться к Трагеру.       Хирург, не слушаясь никаких указаний, продолжал заниматься своими делами, когда из его рта торчало немереное количество трубок, на грудь были прицеплены провода, он наклонился вперед и, с трудом дотянувшись до панели с ладонью, нажал на нее. Снизу начала подниматься холодная противная жидкость, и Трагер поспешно захлопнул крышку капсулы.       Хьюстон, позвав охрану, подбежал к капсуле, пытаясь ее отключить. Ничего не выходило. Стеклянные стенки покрылись трещинами, жидкость постепенно начала просачиваться наружу. Трагер задергался, будто его ударило током, капсула начала заполняться темно-красной жидкостью. Не найдя лучшего варианта, Карл схватил со стены огнетушитель и принялся усердно колотить им по стеклу. Давление внутри увеличивалось, трещины продолжали увеличиваться, подгоняемые ударами Хьюстона. Наконец капсула будто лопнула, Трагер повалился вперед, напоровшись на острый край. Доктор поспешил вытащить своего слишком самоуверенного, но неудачливого коллегу.