Жизнь Луны Лавгуд

       – Дорогой, ты только взгляни, какая у нас красивая малышка! – Пандора Лавгуд радостно улыбалась, глядя на годовалую дочь. Её муж стоял рядом, нежно глядя на их маленькую, но такую счастливую семью.        – Да. Взгляни на её глаза. Они просто громадные. Именно такими глазами можно увидеть чудеса.        – И я верю, что она их увидит, – женщина прижала девочку к себе. – Тем более когда война закончилась, и Сам-Знаешь-Кто исчез.        – Исчез и не вернётся! – заверил её муж, обнимая самых дорогих ему людей. Тот-Кого-Нельзя-Называть умер, и жизнь в магическом мире пойдёт своим чередом. Он будет продолжать искать морщерогих кизляков, жена экспериментировать с заклинаниями, а Луна... расти. Просто расти, радовать своих близких и быть счастливой. Ксенофилиус верил в это, значит, так и будет. Ведь если человек во что-то сильно-сильно верит, это обязательно сбудется.

***

       – Луна, детка, посмотри на маму! – Пандора пыталась запечатлеть свою дочурку в день её трехлетия. Луна вертелась на стульчике и пыталась дотянуться до большого праздничного торта, торжественно стоящего в центре стола. Слишком большого торта для трёх человек. На день рождения девочки никто не пришёл. Да и звать особо некого было. Соседи, жившие довольно далеко, считали семейство Лавгуд странными, как и многие магические семьи Британии. Но как объяснить трёхлетней девочке, почему многие дети, узнав её имя, уже в столь раннем возрасте дразнят ее странной или полоумной. Впрочем, девочку это не особо смущало. Ведь у неё есть её родители, которые всегда поддержат и помогут.        – Луна, дорогая, скажи "Мозгошмыги", – Ксенофилиус стоял позади жены, пытаясь привлечь внимание дочери. Ему это удалось.        – Мозгошмыыыыги! – радостно закричала девочка, повернувшись к родителям. Пандора, улыбаясь, делала колдографии.        – Луна, дочка, теперь ты можешь загадать желание и задуть свечи. Загадай, чтобы папочка поскорее нашёл новый вид морщерогих кизляков! – заговорщически прошептал Ксенофилиус, широко улыбаясь. – Это открытие принесёт нам кучу галлеонов, и мы сможем поездить по всему миру в поисках других видов!        – Дорогой, это желание нашей дочери, – Пандора погрозила мужу пальцем, – пусть она загадывает то, что хочет. А ты на свой день рождения загадаешь это желание.        – Хочу найти морщелогих кизляков! – не выговаривая некоторые буквы, крикнула Луна.        – Моя дочка! – Ксенофилиус улыбался так сильно, что, казалось, озарял комнату белоснежными зубами. Обняв самых дорогих сердцу людей, он думал о том, что всё в их семье будет хорошо.

***

       – Мам, у нас вновь гномы! – семилетняя девочка вбежала в дом, держа в руках довольно странное существо.        – Значит у нас отличный дом, дорогая! – Пандора взмахивала палочкой, экспериментируя с заклинаниями, но для Луны у неё всегда было время. Девочка была необычайно подвижной, не могла и пяти минут просидеть на одном месте. – Раз гномы тут обосновались, значит у нас всё хорошо. Пусть живут. Отнеси его к другим гномам.        – А когда мы с папой были в Косом переулке, я слышала, как кто-то сказал, что они вредители, – Луна ещё шире распахнула громадные серые глаза.        – Тут всё зависит от самого человека. Один считает гнома плохим, потому что он ему напакостил, даже не задумываясь, почему гном так сделал, другой будет безразличен, есть гномы в Британии и есть, а третьи – те, кто не обидят гнома, выбравшие дом местом жительства.        – Мы третьи, правда, мам? – у девочки, казалось, загорелись глаза.        – Конечно, милая, – и чуть тише, чтобы дочь не услышала, добавила. – И пока единственные...

***

       – Детка, сейчас спрячем это колье из пробок сливочного пива, которое ты сделала маме в подарок, а потом подаришь. Как тебе идея? Сделаешь маме сюрприз.        – Да, да! – девятилетняя Луна радостно подпрыгнула на месте. – Так и сделаем!        Ксенофилиус распахнул дверь и замер. Его дорогая и любимая жена лежала на полу, раскинув руки, широко распахнув глаза, но улыбаясь. Пусть неуверенно и удивлённо, но это была её улыбка. Улыбка Пандоры. Самой любимой жены и матери. Самого незаменимого члена семьи.        – Мама? – Луна выглянула из-за спины отца и теперь удивлённо смотрела на женщину.        – Мама умерла, – едва слышно проговорил Ксенофилиус, ещё сам не веря в свои слова, – теперь она на небе. Помнишь, она рассказывала тебе сказки о душах умерших?        – Они всегда с нами... – девочка опустилась перед мамой на колени и надела ей на шею кулон, который делала последние три дня. Ещё двадцать минут назад в ней кипела энергия, Луне хотелось прыгать, веселиться, бежать куда-то. Теперь многое изменилось. Сама Луна изменилась. Она вдруг поняла, что для неё самое важное – тихий семейный уют. Теперь, когда их небольшая семья стала ещё меньше, Луна должна её сохранить. Чего бы ей это не стоило.

***

       – Луна, детка, иди скорее сюда! – Ксенофилиус радостно звал дочь, держа в руках письмо, только что принесённое совой.        – Да, пап? – Луна медленно спускалась по лестнице.        – Тебе пришло письмо! – глаза мужчины радостно горели, но дочь не разделяла его восторга.        – Письмо? От кого? У меня нет друзей, мне никто не может написать.        – Письмо из Хогвартса, дочь! Ты зачислена в школу, и первого сентября ты поедешь в неё учиться!        – Но... Но я не хочу уезжать! Я хочу остаться тут, с тобой.        – Нельзя. Но ты можешь поискать в школе морщерогих кизляков. Или посмотреть на мозгошмыгов других детей.        – Ладно, – Луна глубоко вздохнула. – Я поеду в Хогвартс.