ПСИХеЯ. Надежда

Идеал. Разве дождь идет, когда так нужен увядающим цветам? И цветут ли цветы лишь потому, что они цветы? Я смотрю на Анну, пытаясь понять ее Абсолют, эту самую живую нить в ее душе, что движет ею. Насколько ли та тонка, насколько противоречива и так ли проста, как может показаться. С первого взгляда мир Анны – абсурд, и, она играет в театр одного актера. То, как она наклоняет голову, быстро и беспорядочно пишет своим корявым почерком в блокноте, подмечая какие-то в разговоре с продюсерами детали, вызывает лишь ухмылку. Таким людям места больше в этом мире, они, словно зная, изображают улыбку в тот миг, когда от них ждут ее, даже вовремя поправляют волос, замечая, что внимание ускользнуло в сторону от них, говоря движением «к моим словам стоит прислушаться». И те смотрят. И те слушают. Анна играет. Может ли она понимать, сколько стен у человеческой жизни: прошлое, настоящее, будущее? Множества будущего. Так ли полна ее чаша, чтобы в конце вновь опустеть? Ей ли насмешливо поглядывать на мое существование?! - Думаю, будет замечательно, если именно они станут героями этой серии,- Анна, или как ее величают - мисс Анна,- посмотрела на меня.- Мы все согласны с этой идеей, не так ли? Надменная. Опустила взгляд на руки, сложенные на коленях. Ногти что-то вдруг начали слоиться… - Они молоды и забавны,- ответила я и сжала губы, закусив их, понимая, что готова рассмеяться над страстностью Анны. - Но формат этой серии отличается от остального,- главный продюсер откинул папку на стол и уставился на меня.- Вы написали этот сценарий? - Это совместная работа,- Анна провела ногтем по нижней губе и широко улыбнулась. Моего там настолько малое количество, что говорить о совместной работе, все равно, что увидев небо, сказать какое оно в целом. - Этот эпизод немного не подходит для выпуска. Остальное же вполне годно для эфира,- продюсер, тот что был с проседью и маленькими глазами, посмотрел на Чон Джин Хо.- Я готов начать искать спонсоров, но если только Вы более тщательно проработаете первые два и этот эпизод. Чон Джин Хо,- не удивительно,- горячо заверил его в готовности все переделать, даже если понадобиться, даже заново написать, чем вызвал и у меня и у Анны недовольство. Да уж, это первая взаимно понимаемая эмоция. Как знать, может, именно она и стала основой последующего укрепления странноватой дружбы на уровне неприязни и привязанности. И уходя, я невольно подумала, что не так уж страшен черт, как его малюют. А в коридоре и вовсе улыбнулась, думая, что человек – существо влияния, субстанция, мыслящая и, пусть постоянно сомневающаяся, но, тем не менее, надеющаяся. Выхожу последней из кабинета, когда уже никого нет, и вижу его. Джи Ен. Стоит в конце коридора. Словно так и надо. Словно его место здесь, а не где-то еще. Что-то фотографирует, о чем-то самому себе бормочет. А в коридоре только я, прикованная неожиданной встречей к месту, и он, не замечающий меня. Пустое пространство между нами липкой тягучей смесью обволакивало, засасывало, выжимая из легких воздух. Хочешь сопротивляться, но не можешь, хочешь отступить, но не получается. Гордость, тоска, желания. Вот он передо мной, совсем рядом… сделать пару шагов, но им не бывать. Я грешна Святой Отец, ибо гордыня – мой порок. Я ненавидела противоречия, не видела смысла в штормах судьбы, бросающих меня, словно корабль из стороны в сторону. То волны прячут его, свет маяка, то вновь являют взору на краткий миг. И снова мои чувства в начале, как превращенный в старика младенец. Бессильный перед жизнью, не ведающий ничего, что ждет его после. И так же мало сил сопротивляться. Разница лишь в том, что теперь у меня стен позади больше, чем впереди. Сжимаю кулаки, опускаю голову, решаю для себя использовать шанс или нет. «Да» или «нет». «Майя, решайся!» Пусть я уже объяснялась, как могла, но хотелось сделать это еще раз. Скорее всего, этому не будет конца, и я превращусь в жалкое существо, но разве спасение утопающего не дело рук самого утопающего. Я делаю шаг, но резкое движение слева отвлекает меня, я оборачиваюсь, но успеваю увидеть лишь цвет пиджака, черного, и почувствовать руки, обхватившие меня. Через мгновение, слишком быстро, чтобы я успела что-то предпринять, меня вжали в стену, затащив в неярко освещенное помещение. Попыталась поднять голову, чтобы посмотреть в лицо мужчины, посмевшего так бесцеремонно вести себя со мной, но рука, сильная и довольно крупная, легла мне на макушку и собственническим движением уткнула меня носом в широкую грудь. Все мысли разом пропали. То ли от того, что сейчас стою в объятиях мужчины, пахнущего знакомым ароматом, то ли от того, что решилась растоптать гордыню и попытаться еще раз поговорить с Джи Ен-ом. - Боже,- тихий стон сорвался с губ, раньше, чем я смогла его остановить. Когда же я успела стать такой идиоткой, что попыталась отказаться от последних крох самоуважения?- Дура. - Дура,- уже по-корейски слышу я. Голос Сын Хен-а вернул меня в реальность быстрее скоростного поезда. – Ты, правда, хотела это сделать? - Сын Хен? Он немного расслабил объятия, и я смогла посмотреть ему в лицо. Я должна была спросить, какого черта он творит, но смогла выдохнуть лишь его имя. Приятно видеть друга, пусть и в такой момент. Никакой самокритики не напасешься. - Ха!- он положил ладони мне на плечи: «А кто, по-твоему? Ты со всеми так легко обнимаешься?» Я уже было открыла рот, но он вновь перебил меня: - Только не надо говорить, что это я тебя обнимал! - Так и есть. - Майя, сейчас не лучшее время все решать,- говоря, он словно не нарочно, легко, без претензий прикасался пальцами к моему лицу: поправит волос, большим пальцем проведет по нахмуренным бровям, вновь коснется волос у уха. – У него тоже не все просто. Он… как бы сказать? Только не сейчас… Я чувствовала, что мое лицо становиться пунцовым. Не время, а когда будет это самое время? Завтра? Через неделю или месяц, а, может, через год? - А когда будет время?- дернув головой, высвободила свое лицо, придерживаемое Сын Хен-ом за подбородок пальцами. – Ты этого мне не скажешь? - Просто откажись? У него есть другая. Знаю я, черт его дери! Но кто он, чтобы вот так просто без слов все закончить? Да вся моя жизнь – слова! Что он увидел на моем лице, я не знаю, но выражение его глаз... Могла ли я предполагать, о чем он думает в тот момент?! Могла. Я почувствовала это, но не думала, что за этим может последовать какое-то действие. Сын Хен поцеловал меня быстрее, чем я осознала опасную близость его лица от моего. Он все это время наклонялся все ниже и ниже, а я, не замечая, позволила случиться этому. Предугаданный им момент дал ему фору: я не успела сжать губ. Потом я пыталась понять, что же почувствовала. Но так и не смогла. То были чисто физические реакции, а мозг, словно выключенный компьютер, погрузил меня во тьму. Сын Хен не настаивал, не брал и не давал. Данностью были его движения. - Я тебе не друг,- он сделал шаг назад. Я так же широко раскрытыми глазами смотрела куда-то в сторону, но стоило прерваться поцелую, прозрела. Недоумение завоевало мое сознание. Что он сказал? И выглядит так, словно ничего и не делал. Так и должно было быть? Какой же урок на этот раз пропустила я? Чему еще должно мне научиться, чтобы почувствовать твердую почву под ногами? А ведь я уже не лежала мертвым трупом на иссохшей земле, заброшенной и никому не нужной, а ползла, медленно, не зная куда, но я двигалась вперед. Я, наконец-то, жила и могла дышать. Так почему этот мужчина сделал не тот шаг, какой ожидалось от него? - Сын Хен?!- пыталась закусить губу, чтобы не позволить им дрожать. А он стоит и делает вид, что не видит, что моя выдержка рассыпается, я почти плачу. И видит ли?! - Я тебе больше ничем помочь не могу,- резким движением оправил пиджак.- Тебе пора, у меня выступление через пятнадцать минут. - Зачем ты это сделал? А как же Ши Хе?- банальные вопросы, но кажущиеся единственно верными в этой ситуации. От него требовался лишь краткий ответ, и я бы была благодарна за это, но он не ответил. - Мне стало интересно, как…- лицо стало из каменного, просто немного отчужденным. Вот именно сейчас я должна уйти. К черту, Майя, игры вопрос-ответ. К черту игры во взрослых. Я развернулась и уже на пороге услышала вопрос: «Что же тебе надо?» Что мне надо? Разве дождь идет, когда так нужен увядающим цветам? Может, потому что они не умеют просить? - Пусть дождь, но только для меня.