Связь

Часы мерно тикали в темноте, и тиканье это эхом отдавалось в мозгу. Свет во всем доме уже погас, из глубины дома доносилось приглушенное похрапывание Гото. «Никаких гвоздей! — сказал он, швырнул подушку и плед на диван. — Неудобно предлагать тебе диван, но зная то, как ты спишь…» После этого он ушел на боковую. Якумо сидел на диване в гостиной в желтоватом свете напольной лампы. В голове роем теснились мысли, недавно покинувшие его и так же внезапно нахлынувшие. Нужно было столько всего сделать завтра. Завтра. Завтра. Завтра. Еще один день прошел. Харука… лишь бы с тобой все было в порядке. И куда ты могла запропаститься? Он не заметил, как глаза его начали слипаться. Тиканье часов постепенно стало смолкать, свет лампы потускнел. Якумо проваливался в сон… …На смену темноте начали приходить неясные обрывки картинок, которые складывались в одно целое. И вот перед глазами уже проносятся его детские фотографии, счастливое лицо матери, следом за ними какие-то предметы непонятной формы, причудливые узоры и картинки. Еще спустя секунду все это проваливается в никуда, и взору предстают сцены из школьной жизни, Гото, дядя, а еще позже ее лицо. Лицо Харуки. По-детски наивное, с нежно обращенными к нему, василькового цвета, глазами. Она смеется, зовет его по имени, увлекает за собой. Якумо неуверенно протягивает к ней руку, но… Слышится оглушительный хруст стекла и Харука разлетается миллиардами мельчайших осколков. Вспышка красного света и перед ним уже раскачивается кулон его матери. Кроваво-красная подвеска словно пытается загипнотизировать своими равномерными движениями. Она увеличивается в размерах и Якумо замечает, что в багровой глубине что-то есть. Оно становится все ближе и ближе, и наконец, раскрывается, несется на него с сумасшедшей скоростью. Глаз! Тот самый красный глаз! Его глаз… …Якумо судорожно вздохнул и резко выпрямился. Сон. Это был всего лишь сон, чертовски реалистичный и пугающий. Он снял линзу с левого глаза и глаз блеснул красным огоньком в свете лампы. Почему в последнее время он снова стал носить линзу? Неуверенность? Неловкость? Или все дело в том, что Харуки нет? Наверное последнее… Якумо негромко чертыхнулся, когда линза соскользнула с пальца и упала в темноту. Проклятье! Ну, ничего, можно утром найти. Сунув подушку под голову, Якумо занял свою любимую кошачью позу. Часы на стене пробили дважды. «Стало быть, уже два часа», — подумал он, прежде чем закрыть глаза. Но тут его слух уловил тихие шаги, которые остановились совсем близко. — Кто здесь? — спросил Якумо, вглядываясь в темноту. В кружок света, отбрасываемый лампой, ступила маленькая детская ножка, а после уже и сама девочка. — Нао? Почему не спишь? — Якумо приподнялся на локтях. Девочка стояла, понурив голову. — Заснуть не можешь? Нао подняла на него свои глазки и кивнула. Якумо подвинулся и похлопал по месту рядом с собой, приглашая. Девочка радостно засмеялась и вскарабкалась на диван. Свернувшись клубочком у него под боком, Нао положила голову ему на грудь. Почувствовав, как рука брата легла поверх ее плеч, Нао обхватила его, насколько ей позволяли маленькие ручки, и моментально уснула со счастливой улыбкой на губах. Якумо с нежностью смотрел на мирно посапывающую малышку. Чем-то похожа на Харуку. Такая же хорошенькая и слегка неуклюжая, любопытная и жизнерадостная, пусть даже и глухонемая, но это абсолютно не мешает ей сближаться с людьми. Он погладил Нао по головке, покоящейся у него на груди и прикрыл глаза. Надо немного поспать. Предстоит трудный день, и он из кожи вон вылезет, но Харуку найдет, потому что обещал. Обещал ее матери, обещал Гото. И поклялся себе…