Кусками изнутри

Мне хватит внутри кислорода, мне заменяет его никотин. Отравление ныне дороже обходится, только нашпиганной похуй. И все же, Боже, зачем мне семнадцать, зачем позади, что казалось еще впереди? Я хочу изменить все. О боже, не слушай! Лучше побей за пиздеж. Лучше избей, лишив способности врать и зависимости от нытья, Боже, как мне надоело от скуки опять резать руки ножом, а не хлеб. Семнадцать уже, а я все сжигаю и яйца на завтрак, и борщ на обед. Боже, а в мыслях лишь девочки-шлюхи и карты, и водка, и прочая хуета. Боже, как хочется быть мне хоть где-нибудь, хоть средь разрушенного Содома — Господь, прости, просто там больше жизни, чем где-то в моей душе. Как же мне хочется света хоть где-нибудь, только не дома — светло-слепая зона Тепла и уюта, которая бесит. Но больше не примут нигде. Боже, я сделала выбор в отсутствии выбора. Боже, могло ж быть и хуже? Боже, пошли мне насилие, боль — не тратить ж на шлюх хорошие чувства? Хорошие чувства уйдут пусть к тем людям, которым ты больше нужен, А мне лишь бы было. А лучше, о боже, опять не меня послушай. Боже, какая ж я дура в условиях, вроде бы, и ума, Боже, смотрю на тебя поздно ночью чрез солнечные очки. «Боже, не помогай!» — скажет гордость, а я снова — «Помоги». Снова споткнусь, уходя, при свете луны, упаду рожей в грязь. И дома — в тепле — и с холодом неаккуратно, с кровью приходится лить Фразы, слагая в песни, сшивать останки живой души. Боже, не надо новое сердце, подари просто рифму и ритм, Зарази мою музу навек бешенством чувств, что так бешено бьются в груди…