Канарейка

В доме северной пятерки было тихо и спокойно. Спал Финляндия, находясь в теплых объятьях Швеции; спали в своих комнатах Исландия и Норвегия, находясь рядом с первыми двумя, и только в одной комнате на втором этаже горел тусклый свет. Сгорбившаяся перед экраном компьютера фигура наконец-то пошевелилась. Дания потянулся и протер кулаком слезящиеся глаза. Это ж надо было согласиться на предложение этого придурка-героя Америки. Нет, вы не думайте, Хенрик конечно был в принципе доброй страной, но на это пошел только ради «поржать». Америка обещал доставить ему новое оборудование для обработки древесины, если он согласится последить за Россией несколько дней, и передаст все увиденное в ЦРУ. Плюс ко всему Дании гарантировалась полная неприкосновенность в случае, если план Америки будет раскрыт. Ну чем не лафа-то! Единственное, что Хенрик не учел, это то, что следить придется и днем и ночью, и поэтому он вот уже второй день сидел у компьютера, подбадривая свой организм кофе. Пару раз к нему заходил Норвегия, но парень его выгнал, не считая нужным посвещать друга в свои дела, особенно те, что касались Америки и России. На экране что-то пиликнуло, и чуть было не уснувший Дания подскочил на стуле и опять бросился к заветному агрегату. Как не странно на экране все было тихо. Иван так же мирно посапывал, обнимая одной рукой плюшевого Чебурашку. Дания страдальчески взвыл. Он уже пять часов наблюдал почти одну и ту же картину и она успела надоесть ему до чертиков. «Пойти поспать что ли?-подумал Хенрик с сомнением косясь на светящийся экран - Все равно до утра точно ничего не случится…» Утро застало Данию спящим свернувшись калачиком под столом на коврике. Когда первые лучи неяркого северного солнца упали на его лицо, он сначала жмурился и пытался отвернуться, а потом вдруг подскочил как ужаленный, больно стукаясь об столешницу. — Ип, твою в корягу! — сдавленно прохрипел Хансен, выползая из своего «укрытия» и кое-как забираясь на стул и поворачиваясь к экрану. — Ну и где этот колхоз? — спросил сам у себя парень, около минуты созерцая совершенно пустую комнату с уже застеленной постелью. Чебурашка сиротливо ютился на одной из книжных полок, коих в спальне было множество, но вот самого объект шпионажа в данный момент тут не присутствовал. Дания глянул на часы. — Шесть ноль пять…ммда, — Хансен начал лихорадочно щелкать по программам с камер наблюдений в других комнатах — а ты соловей, епт. Иван обнаружился на кухне. Он тихо насвистывал какую-то свою незатейливую мелодию и осторожно переворачивал шипящие на сковородке блинчики. При этом выглядел он таким довольным и умиротворенным, что даже и подумать было нельзя, что именно эту страну боялись все остальные, включая таких храбрецов как: Германия, Америка, Турция. При виде такой аппетитной вкуснятины Дания облизнулся и сглотнул подступившую слюну. Если задуматься, то пара дней голодом конечно не так много, но вполне ощутимо чтобы при виде съестного начинало сосать под ложечкой. Вот и Хенрик теперь не отрываясь смотрел на Россию и истекал... ну слюной, ну вы поняли короче. Вдруг Брагинский резко обернулся и уставился своими фиалковыми глазами прямо в то место, где была установлена камера, погрозил пальцем. "Я баклажан" - подумал датчанин, потихоньку сползая в обморок и надеясь, что Америка, если что, его все-таки прикроет. Ведь узнай Россия, что он подглядывал за ним ночью, и на судьбе, а за одно и на дальнейшей жизни Хансена можно будет поставить большой и жирный крест. И тут над камерой раздалось тихое чириканье, м на палец самой страшной в мире страны села… канарейка. Обычная, желтая как горячо любимые Россией подсолнухи, канарейка. Дания смотрел на экран глазами размером с два блюдца. Он тут чуть с жизнью не попрощался, а это была всего-лишь мелкая птичка. Пока Брагинский что-то втолковывал своей питомице, Дания выражался в её адрес как мог. Его речь была наполнена яркими сравнениями, новыми эпитетами и многочисленными предлогами, хотя и их бы цензура точно не пропустила. — Вот ты поешь, станешь взрослой, я тебя Дании подарю, — вдруг громко заявил Россия, чему-то улыбаясь — А может Америке… не знаю пока, кому она больше нужна. Хенрик поперхнулся воздухом и долго кашлял, глазами полными священного ужаса наблюдая за Иваном, и не мог поверить услышанному. Едва ли Брагинский упомянул его просто так. Нет, с Америкой все понятно. Они с Россией вроде воюют, а вроде и нефть друг у друга таскают, и подарок был бы очень кстати, но он тот тут причем? У них и статус знакомства-то разве что только «бухали вместе». Пока Дания отходил от культурного шока, колхоз по быстрому позавтракал, собрался и умотал на работу, послав соей птичке воздушный поцелуй. — Ну а чё нет то. У Исландии вон его курица-гриль есть, и чё бы мне не иметь канарейку? —тихо пробурчал себе под нос Хенрик, глядя, как за Россией закрывается дверь и его русая голова последний раз мелькает за занавесками в цветочек. Тут в дверь комнаты настойчиво постучали, а потом еще раз, и еще, а потом еще и саданули от души ногой. Дания резко захлопнул ноутбук и, крутанувшись на стуле, поинтересовался: — Кто такой? Чё надо? — Хансен, совесть имей! — заорал Норвегия, барабаня в двер руками и ногами — У нас собрание через 15 минут, а ты еще не умывался, алкоголик ты этакий! —Ипать слона со стремянки, вот это поворот! — вежливо удивился Хенрик, а через минуту он уже спасался позорным бегом от прилетевшего по его глаза тупика. Норвегия тоже не любил ждать. «Ну ничего-ничего, - мстительно думал датчанин, косясь на хмурых родственников -Вот у меня когда-нибудь будет своя птица с пивом и гоблинами!». После долгого и нудного собрания, на котором кстати присутствовал и улыбающийся всем подряд Россия, весь оставшийся день Хансен провел в работе, ибо за два дня он не соизволил поинтересоваться, что в его стране происходит, и теперь огребал по полной программе со всех фронтов. Не смотря на общую загруженность из его головы почему-то все равно не выходила эта сцена утром и канарейка. Идея получить свою собственную птичку в подарок от самой крутой страны теперь не казалась такой ужасной, а наоборот показывала все плюсы такого выгодного приобретения, но вот только как-то напрягало то, что узнал он это при помощи низкого шпионажа. И Данию это бесило больше, чем все эти отчеты и бумажки вместе взятые. — Ну вашу же сибирь, ну ничего без меня не могут! — зло рыкнул датчанин и еще одна ножка шкафа оказалась спиленной острым топором разбушевавшейся северной страны —Ну ни на секунду оставить нельзя! Вечер встретил Данию ликими объятиями усталости и истощенности. Очень хотелось поскорее лечь спать но, видимо, не в этой жизни. Не судьба. В кармане плаща завибрировал мобильник, звонил Америка, пришлось бедному Хенри пересилить себя и все-таки взять трубку. — Йо! — раздался в трубке радостный и бодрый голос американца — Ты там как, а то на собрании какой-то странный был? — А будто я должен тебя в свои дела посвещать, — фыркнул парень закидывая обе ноги на стол — Ближе к теме давай. Чё те нужно, Золушка? В трубке раздалось сосредоточенное сопение. Видимо, Джонс пытался переварить полученную информацию и понять, когда он успел стать Золушкой. — А я…а, вспомнил. Ну чего там с Россией-то? — наконец-то сформулировал Альфред суть интересуещего его вопроса. — Ну так твой Россия… — начал Дания и вдруг замолк. Ему хотелось рассказать, что оказывается Брагинский спит с Чебурашкой и хорошо готовит, и еще, что у него есть шторки в подсолнух и маленькая канарейка, но слова как-будто застряли в горле, и вместо этого он выдал — херней всякой маялся. Не было нихрена интересного. Вообще зря ты мне эту фигню дал… — Ну ладно… — как-то даже расстроился Джонс — Сегодня можешь за Брагинским не следить. Он к сестрам уехал. Ну все, до связи. И в трубке раздались короткие гудки. Датчанин посмотрел на телефонный аппарат долгим, тяжелым взглядом. А потом просто швырнул его об стену, и тот, срикошетив, отлетел куда-то под диван. «Ну оно и лучше» - подумал Хенрик, впрыгивая в окно и направляясь в сторону ближайшего бара.