Клубника со вкусом вишни

Дорогие читатели! Очень сильно извиняюсь за задержку проды. Вот Вам большая глава - наслаждайтесь :3 _____________ Ичиго ещё долго сидел на той лавочке, находясь в какой-то необъяснимой прострации. На улице действительно стало быстро холодать, но чужая тёплая толстовка защищала от малейшего дуновения ветерка. Она была на удивление мягкой и приятной на ощупь – сразу ясно, что фирменная. Но даже у неё, по мнению рыжика, был один большой минус. А именно запах владельца, который она впитала. Он был везде: витал в воздухе, оседал на коже и отравлял своим ядом лёгкие. Ичиго не мог сопротивляться ему, и потому он попал в некую сладкую негу, забытье, откуда не мог найти выхода. Он не мог сказать, в какой момент ему неожиданно захотелось домой, не мог вспомнить сам путь, потому что очнулся он только в душе, когда потоки теплой воды смыли с него все запахи, успевшие впитаться за день. Теперь, когда сознание вновь стало чистым, в голове закружился целый рой странных мыслей, от которых никак не получалось избавиться. Ведь это было очень странно и неправильно – так остро реагировать на чужой запах. А ведь он исходил даже не от самого человека, а всего лишь от его вещи. Что же тогда будет, если?.. Ичиго раздражённо мотнул головой и тяжко вздохнул, на ходу обматывая небольшое махровое полотенце вокруг бёдер. Комната встретила его абсолютной тишиной и легкой духотой, так что парень быстро открыл окно, чтобы проветрить помещение. Порывы прохладного свежего воздуха принесли с собой чуть влажноватую свежесть. Одиннадцать часов вечера. На улице шёл лёгкий моросящий дождь. Ичиго ещё раз тяжко вздохнул и с размаха плюхнулся на стоящую рядом кровать, врезаясь во что-то затылком. Во что-то, чего в его постели быть не должно. - Что за фигня? - прошипел парень не хуже кота и резко выдернул из-под себя вещь. Это оказалась та самая злополучная толстовка, от запаха которой у беты сорвало крышу. И сейчас она вновь начала действовать на сознание парня, заставляя голову пустеть. Все мысли будто бы покрылись дымкой – лёгкой, но непроглядной, и ничего уже нельзя было с этим сделать. Острый запах мяты, приправленный имбирём и тонкая-тонкая нотка корицы. Как завороженный, Ичиго смял в руках ткань и поднёс её к лицу, вдыхая такой манящий аромат полной грудью. «Чёрт, ну разве может человек так приятно пахнуть?» С коротким стоном он вжался в одеяло и подгрёб под себя толстовку, пытаясь дышать как можно глубже. По телу прошлась волна какого-то сладостного предвкушения, а внизу живота медленно стал скапливаться жар, от чего юноша стал елозить по постели, стараясь потереться о простыни. Однако этого было чертовски мало, и уже вскоре неконтролируемая затуманенным разумом рука, плавно пройдясь по покрытой мурашками коже, проникла под полотенце. А сознание уже рисовало перед глазами виновника всей этой ситуации. Такого наглого, самоуверенного, яркого, с горящими голубыми глазами и белозубой дерзкой ухмылкой… - Гриммджоу, гад, – выстонал Ичиго и гулко сглотнул, обводя большим пальцем чувствительную головку. Он думал, что всё это неправильно – эти желания и чувства - но ничего не мог с собой поделать. Пальцы на ногах поджимались и немели, а тело выгибалось против воли. Горячий ком начал пульсировать, посылая сладкую предоргазменную судорогу по всему телу, тогда как в груди что-то заныло и затрепетало. И казалось бы вот она – долгожданная разрядка, стоит только сжать плоть посильнее, но этого было мало. Всего этого было мало. Хотелось большего. - Пожалуйста… пожалуйста, – всхлипнул Ичиго и стал опускать руку ниже, уже совсем ничего не соображая. А Гриммджоу смотрел на него голодным взглядом и скалился – нагло, с вызовом. И облизывал свои губы ловким розовым язычком, так маняще и пошло. Липкие от смазки пальцы проскользили по поджимающимся яичкам и дотронулись до влажного, пульсирующего отверстия. Буквально на несколько секунд бета позволил себе представить, что это вовсе не его пальцы сейчас касаются самого сокровенного, но и этого хватило… - Гри-и-имм!.. – громкий вскрик разлетелся по комнате, и оглушительный оргазм прошил тело Ичиго волной, выгибая, но тут же скручивая. И это было так ярко, так приятно, так желанно… Куросаки громко дышал и никак не мог надышаться этим обжигающе горячим воздухом. Не хотелось ничего делать, не то, что думать о произошедшем. Хотя, пожалуй, последнее даже упоминать не хотелось, не то что думать об этом. Но мысли уже начали просачиваться в голову, буквально разрывая её на части. - Этого просто не может быть, – прошептал Ичиго и схватился за голову, осознавая ситуацию. Он возбудился от запаха Гриммджоу. Он мастурбировал, думая о Гриммджоу. Он стонал имя Гриммджоу во время оргазма. Гриммджоу. Гриммджоу. Гриммджоу. Его стало слишком много в жизни беты, но почему? «Потому что ты сам пустил его», - услужливо подсказало сознание. Грязно выругавшись, парень в сердцах швырнул злополучную шмотку в самый дальний угол комнаты и закутался в одеяло. Всё, хватит на сегодня с него приключений, да и мыслей тоже. *** Гриммджоу плохо спал этой ночью. А всему виной этот поход в парк, точнее аромат, который он уловил там. Вишня. Это точно была вишня. Это точно был его омежка – маленький, сладенький и наверняка такой покорный. Конечно, после своих мыслей и жарких фантазий, альфа пошёл в душ снимать напряжение. Но разрядка никак не приходила, а на языке всё время вертелось чьё-то имя. Знакомое и приятное, но вот только какое? Вспомнить так и не удалось. Из-за этого настроение парня резко сошло на нет, а потом и вовсе опустилось ниже плинтуса. - Мудотня какая-то, – раздраженно рычал Гриммджоу, укрываясь одеялом. – Не день, а хуетень. Хотя… пожалуй, сегодня произошло кое-что очень хорошее, а точнее кое-кто очень хороший. Такой рыженький и злобный, как ежонок. Того и гляди укусит. Парень хмыкнул и повернулся на другой бок, мимоходом отмечая, что спать ему осталось всего три часа. Однако и тут его ждало разочарование, потому что сон никак не хотел идти, а когда пришёл – не принёс должного облегчения. Джаггерджак всё время видел какие-то странные образы, отрывки его прошлой жизни. Притом это были дни его подростковой жизни – от пятнадцати до семнадцати лет. Там были шумные вечеринки, море алкоголя и травка, а ещё секс. И снова алкоголь, и снова секс, а потом травка. И так по кругу с разной расстановкой. Но был один момент, который отличался от всех остальных, хотя сам день был точно таким же. Это была аптека. Кажется, они с Джиругой и Абараем подцепили каких-то омежек и собрались пойти к самому Гриммджоу на хату, но перед этим пошли пополнять свои запасы. Как они тогда решили? Ннойтора отправился за травой, потому что имел связи, а Рен за выпивкой. Голубоглазому оставалась только аптека, где он в первый раз почуял чарующий аромат своей омеги. Но тогда он был другим – нежным и тягучим, как патока. Он обволакивал и манил, просил ласки и заботы. Но тогда, в парке он был более резким, ярким. Врезался в тебя, заставляя перейти к активным действиям. И эти два аромата – прошлое и настоящее – так похожи, но при этом так различаются. «Наверное, всему виной возраст», - решил во сне Гриммджоу, и именно в этот момент взгляд его шестнадцатилетней версии зацепил в очереди какого-то мальчика. Его лица было не видно, но волосы выделялись яркой копной. Рыжие? Или нет? Нет, красные. Хотя, скорее всего, это был смешанный цвет. Но одно было ясно точно – это маленькая омежка. Гриммджоу тогда вскользь прошёлся взглядом по его покупкам и хмыкнул. Мальчик вот-вот должен был потечь, судя по всему. Однако эта мысль быстро выскользнула из головы альфы, ведь его ждали уже созревшие, опытные любовники. Но этот малыш…. У него, наверняка, скоро должна была начаться течка, но из-за присутствия второй половинки, то есть альфы, она началась куда раньше. Такое запросто могло случиться… А это значит, что… «Я идиот», - горестно простонал во сне парень, надеясь ещё хоть раз увидеть мальчика, но тут его ждало глубокое разочарование. Трель будильника прервала его воспоминания, так и не дав как следует насладиться ими. А вот и итог – злой, не выспавшийся Гриммджоу, который кидается ругательствами и подколками направо и налево. Даже Ренджи под раздачу попал. Видимо, его злая аура была настолько мощной, что его даже отвечать не вызвали. Да и вообще старались сильно не трогать. Так прошло две пары – в тишине и спокойствии. А на перерыве между второй и третьей его кто-то потыкал пальцем в спину прямо у входа в аудиторию. «Всё, тебе писец», - подумал взбешённый Джаггерджак и с оскалом резко развернулся. - Тебе жить надоело? – рявкнул он и только потом понял, кому это сказал. Перед ним стоял Ичиго, ошарашенный и даже… напуганный? С поджатыми губами и сдвинутыми у переносицы бровями, впрочем, как и всегда. - А, это ты, – поумерил свой пыл альфа, но продолжил в той же грубой манере. – Чего припёрся-то? - Я не «припёрся», а «пришёл», - начал было Ичиго, но его перебили: - Ты либо говори, что тебе надо, либо отвали. Что-то внутри Гриммджоу говорило ему, что он не должен так обращаться с рыжим, но он уверенно игнорировал это. В конце концов, Куросаки – бета, а с бетами и так можно – не хрустальные. - Я тебе вообще-то кофту твою принёс, – и действительно, в протянутом полупрозрачном пакете виднелась тёмная ткань толстовки и светлые полосы рисунка на ней. Гриммджоу забрал пакет и хмыкнул, опершись плечом о косяк: - Небось вздрочнул на мой светлый образ вчера, м? – едко спросил он, никак не ожидая последующей за словами реакции. Ичиго резко вскинулся и посмотрел расширенными от страха глазами на альфу, а потом его щёки вспыхнули алым. Неужели… - Ты дебил, Джаггерджак! – гневный вскрик, обжигающая пощечина и быстро удаляющееся рыжее пятно. … это правда? - М-да уж… - пробубнил голубоглазый себе под нос, потирая горящую щеку, и со звонком вошёл в помещение, тут же отыскивая глазами свободное место. Ну, что ж – третий ряд тоже неплохо. Стоило Гриммджоу сесть на выбранное место, как дверь распахнулась и в аудиторию влетел ректор, а за ним зашёл юноша с кирпичного цвета волосами и молочными глазами. Стройный и миниатюрный омежка. Альфы загалдели, но один взгляд Соуске заставил всех замолчать. - Внимание! – начал он. – Этот юноша – ваш новый сокурсник. Представьтесь, пожалуйста, – обратился он к парню. - Меня зовут Химуро Рюдзи. Мне семнадцать лет и я очень люблю петь. Давайте будем друзьями, – приятным мелодичным голосом сказал он и улыбнулся. Затем Айзен сказал ещё несколько каких-то слов и сделал пару объявлений, но Гриммджоу его уже не слышал. Он голодным взглядом пожирал новенького, стараясь унять внутренний трепет и свои животные инстинкты. Никогда ещё альфа не терял голову от одного только присутствия омеги… А всё потому, что от Рюдзи шёл именно тот запах. Запах вишни.