В прямом эфире

      Дин стонет, когда совершенство из яблок, корицы и карамели с вилки оказывается на его языке, с трепетом прикрывает глаза и медленно, смакуя вкус, пережевывает и глотает. Святые ежики, ничто в мире не сравнится с пирогом!       Они сидят за расшатанным, старым кухонным столом Сэма и между ними стоит лучший яблочный пирог миссис Моусли. По пути к брату Дин заехал в Дом у дороги и прикупил у Эллен пару бургеров (никто не готовит бургеры так, как Эллен), но пирог стал сюрпризом от Сэма. Сначала у Дина были подозрения, что Сэм собирается его за что-то подкупить или намекает, что запасы в холодильнике кончаются, но вскоре это все больше и больше начинало походить на то, что у его брата просто сегодня хорошее настроение.       Сэм смеется, выдергивая Дина из рассуждений о пироге.       – Я тебе говорил, что ты лучший младший брат в мире? – бормочет Дин и накалывает на вилку еще один ломтик пирога.       – Да, конечно, сегодня я лучший младший брат в мире. Но стоит мне только попытаться заставить тебя поесть овощей...       Дин хмурится и указывает на Сэма вилкой.       – Это противоестественно, Сэмми. Я тебе не кролик, – и будто демонстрируя свою точку зрения, он запихивает побольше десерта в рот.       – Ладно, проехали, – Сэм делает паузу и откусывает свой кусок пирога, медленно жует и глотает, прежде чем решиться. – Эй, Дин?       Рука Дина замирает на полпути ко рту и он настороженно смотрит на брата. Он знает этот тон. Сэм хочет серьезно поговорить, а это обычно значит, что Дин не сможет сегодня употребить достаточное количество алкоголя. Он знает своего брата, Сэм бы никогда не купил ему пирог просто так. Ну, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Он подумывает послать Сэма нахрен, закинуть остатки десерта в рот и свалить отсюда к чертям, но он еще не готов вернуться в свой пустой дом. И Сэм смотрит на него своими большими, серьезными щенячьими глазками (черт возьми, его брату нужно запретить законом применять этот взгляд к нему), да и, что самое главное, вкуснейший теплый яблочный пирог все еще на столе перед ними.       Поэтому вместо этого он бурчит:       – Чего тебе? – и, как белка, набивает рот слоеной корочкой и сладкой сочной начинкой, широко улыбаясь Сэму, на что тот закатывает глаза.       – Не то чтобы я не хочу... чтобы ты болтался здесь, – осторожно начинает Сэм, – но почему ты не хочешь появляться дома?       – Я не не хочу появляться дома, – с полным ртом отвечает Дин. Сэм морщится и Дин мысленно дает себе пять. Бесить Сэма – должно стать национальным видом спорта, потому что это намного интереснее того, чем занимаются в школах.       – Серьезно, Дин, – продолжает Сэм и презрительно отодвигается от чавканья Дина. – На прошлой неделе ты ночевал здесь пять дней. В последний раз ты столько пробыл у меня, когда я сломал ногу. Между вами с Касом что-то произошло?       Дин сглатывает и смотрит на брата, пытаясь скрыть румянец на щеках.       – Нет, между мной и Касом ничего не произошло. Боже, Сэмми, у него есть девушка, – он делает большой глоток пива и отворачивается от всепонимающего взгляда Сэма. Нет, между ним и Касом ничего не произошло, независимо от того, как бы сильно он этого хотел.       – И ты, конечно же, не... избегаешь его из-за того, что случилось тогда? – медленно спрашивает Сэм.       – Ничего не случилось, нечего избегать, – вскоре говорит Дин, все еще отказываясь встречаться взглядом с Сэмом. Правда в том, что ему все равно, что он проснулся на груди у Каса. Ему все равно, что это было охренительно и он хочет повторить. Кас с Дафной, и Дин больше не может позволить себе засыпать с ним. Он смирился с этим.       Как и смирился с тем, что ему действительно нужно некоторое время побыть подальше от Каса, потому что смотреть на него без желания поцеловать становится все труднее. И это довольно-таки сложно, учитывая, что он работает сидя всего в метре от Каса – беззастенчиво флиртуя и споря, как супружеская пара, кем, по мнению половины города, они и являются – и не считая того, что после ему приходится ночевать с ним в одном доме. Но что еще хуже, так это сидеть дома в одиночестве, с алкоголем и дисками Доктора Секси, составляющими ему компанию, когда Кас ночует у Дафны.       К несчастью, Сэм чертовски хорошо знает его и не купится на очередную ложь.       – Может, вам нужно поговорить, – предлагает Сэм и серьезно смотрит на него своими карими глазами. – Расскажи ему о своих чувствах.       Дин закатывает глаза.       – Да ни за что, Сэм.       Дин никогда не говорит о своих чувствах, но даже если он и признается, это не значит, что Кас тут же бросится ему на шею и тогда они вместе уедут в закат, и будут жить долго и счастливо или что-то вроде этого.       – Да, я люблю Каса, – кривится он, – но это не имеет никакого значения. У него есть девушка и он счастлив, так что я не собираюсь мешать им и портить нашу дружбу, – он пожимает плечами. – Я переживу.       На лице Сэма читается сомнение и он открывает рот, собираясь разразиться возражениями, которым бы доктор Фил позавидовал, но Дин прерывает его.       – Мне просто скучно, Сэмми, – уверяет он брата, давая понять, что разговор закончен. – К тому же, у тебя есть пирог. И, кстати говоря, передай мне тарелку, я готов съесть еще.

***

      Сэм выставляет его за дверь около восьми вечера, ссылаясь на то, что ему еще нужно доделать работу, взятую на дом, потому что он послушный мальчик. И Дин возвращается к себе, награжденный большой порцией оставшегося пирога в пластиковой коробочке, аккуратно уложенной на сиденье рядом с ним. Его дом находится в нескольких минутах езды от квартиры Сэма, но он все равно проезжает мимо не меньше трех рекламных щитов со станции, с этой дразнящей фразой "Что же между ними на самом деле?", от чего он чувствует усиливающуюся боль в висках.       Он подъезжает к дому и удивляется, когда видит блестящий синий хэтчбек Каса.       – Во дела, – в пустоту говорит он, сидя в Импале.       Он думал, что Кас, как всегда, останется у Дафны и увидев его припаркованный автомобиль, покрытый опавшими листьями, Дин сразу начинает нервничать, что просто глупо. Он несколько минут наматывает круги вокруг Импалы, настраиваясь и собираясь с мыслями, а затем вспоминает, что он взрослый человек и "другого выхода нет, Винчестер", он вытаскивает пирог из машины и идет в дом.       Кас вытянулся на диване, положив голову на подлокотник. На нем было надето что-то, очень похожее на старую, поношенную футболку Дина, обтягивающую его грудь, на что Дин, конечно же, не обратил никакого внимания, и болтающиеся, потертые джинсы. Он отрывается от книги, когда дверь закрывается.       – Дин?       Дин закатывает глаза и стягивает ботинки.       – Нет, Джон Бон Джови, – он медлит, стаскивая куртку и вешает ее на крючок рядом с дурацким плащом Каса. – Я думал, тебя нет дома, – добавляет он.       Кас хмурит лоб и искоса смотрит на Дина, по-прежнему прижимая книгу к груди.       – С чего это ты взял?       Дин пожимает плечами. С того, что у тебя есть прекрасная любящая девушка, с которой, я уверен, тебе намного лучше, чем со мной.       – Не знаю, просто, – он поднимает коробку с пирогом, – Сэмми купил пирог, хочешь?       И что с того, что он уже съел два куска у Сэма? Пирога много не бывает.       Кас скептически вскидывает брови.       – Ты в самом деле собираешься поделиться со мной?       – Эй, я же не жадный, – возмущенно бросает Дин через плечо и идет на кухню за вилкой.       – Я бы так не сказал.       Дин фыркает, но от голоса Каса на лице непроизвольно появляется улыбка и теплеет в груди. Он разогревает пирог в микроволновке и осторожно несет его в гостиную. Кас, не отрываясь от чтения, автоматически сгибает ноги, освобождая Дину место на диване.       – Как дела у Сэма? – спрашивает Кас, когда Дин пихает его локтем и протягивает вилку. Он загибает уголок страницы, закрывает книгу и кладет ее на пол около дивана, усаживаясь удобнее.       Дин раскрывает пластиковую коробку и позволяет Касу первому взять себе кусок. Кас пробует и Дин не может заставить себя перестать смотреть, как он смыкает губы вокруг вилки и языком пытается слизать начинку с верхней губы. Кас замечает это и с невозмутимым лицом выжидающе поднимает брови, и Дин понимает, что уже и вопрос забыл.       – Э-э, – глубокомысленно выдает Дин, чувствуя, как щеки начинают гореть.       Кас закатывает глаза.       – Сэм? – подсказывает он.       – Точно, – кивает Дин, откусывает еще один кусочек и глотает, прежде чем продолжить. – Сэм, как обычно, лохматый, длинноволосый, самостоятельный гигантор. Все еще переживает, что ему не хватает мужества пригласить ту девушку на свидание. Мэдисон или как там ее.       И неважно, что Дин сам уже целую вечность не ходил на свидания, или что он любит своего соседа/соведущего/лучшего друга уже около... всегда, и что из-за этого он слишком труслив, чтобы проводить много времени дома. Это другое.       Кас издает какой-то неопределенный звук.       – Это та девушка, которую мы встретили в Доме у дороги пару месяцев назад?       Дин кивает и Кас продолжает.       – Он до сих пор не пригласил ее?       – Да-а, я знаю, – с полным ртом говорит Дин и глотает. – Малышу нужна помощь. Она еще тогда на него запала.       – Может, Мэдисон надоест ждать и она сама сделает первый шаг, – предполагает Кас, наблюдая, как Дин накалывает ломтик на вилку.       Дин усмехается.       – Боже, я надеюсь. Если она его не сделает, придется вмешаться мне.       Кас закатывает глаза и Дин видит, как его губы дергаются в плохо скрываемой насмешке.       – Ты очень добрый самаритянин.       Они в тишине доедают пирог и, обычно, такое молчание между ними – непринужденное и уютное, но теперь Дин чувствует растущее напряжение и он не знает, как от него избавиться. Он понимает, что сейчас самое время спросить о Дафне, но не может заставить себя сделать это. Пусть это эгоистично и даже по-детски, но он влюблен в парня и не горит желанием слушать, какая у него замечательная девушка. Дин и так уже знает, что она классная, намного лучше его, и он должен радоваться за Каса, но пока ему чертовски тяжело сделать этот шаг.       К счастью, телефон Каса вибрирует на подлокотнике и тишину нарушает какая-то рэп-песня, которую Дин не знает. Он качает головой на музыкальный вкус Каса, пока друг смотрит на экран.       – Это Гарт, – извещает он Дина, проводит пальцем по экрану и нажимает на громкую связь. – Да?       – Эй, Кас, – из динамика звучит веселый голос босса.       – Привет, Гарт, – отвечает Кас. – Дин тоже здесь.       – О, привет, Дин!       Дин закатывает глаза и мычит "здорово" в ответ.       – Простите, ребята, что беспокою вас на ночь глядя. Просто хотел поставить вас в известность, чтобы потом это не было неожиданностью. У меня есть отличная идея для завтрашнего шоу!       Голос Гарта звучит слишком взволнованным, и Дин готов поспорить, что если бы они видели его сейчас, тот бы по-любому перевозбуждено скакал на пятках, так, как ни один уважающий себя взрослый человек не делал бы. Попахивает неприятностями. Он закатывает глаза и бормочет под нос так, чтобы только Кас его мог слышать:       – Клянусь Богом, если он скажет "Правда или Действие"...       И, естественно, Гарт продолжает:       – "Правда или Действие"!       Кас усмехается Дину, на что тот стонет.       – В самом деле? Чувак, мы уже как-то играли в "Правда или Действие" и это была огромная жо...       – Ты что, шутишь? – перебивает его Гарт. – Всем очень понравилось! Я подумываю о том, чтобы вы играли в "Правда или Действие" каждый вторник. Только на этот раз будут выбирать слушатели, – он смеется про себя. – И теперь ты не сможешь все время выбирать только правду, мистер!       Дин кидает страдальческий взгляд на Каса, крепко сжимающего губы, чтобы не рассмеяться. Они внимательно слушают, как Гарт объясняет подробности новых правил игры, пока он, наконец, не вешает трубку, прощаясь с ними радостными пожеланиями на ночь. Дин бормочет что-то похожее в ответ и запихивает остатки пирога в рот, пока Кас отключается и кладет телефон обратно на подлокотник.       – Не будь таким самодовольным, – предупреждает Дин Каса, повернувшегося к нему спиной и даже не пытающегося скрыть полученное удовольствие от смущенного вида Дина. – Я подкуплю Джо, чтобы она позвонила и заставила тебя делать отрыжку в алфавитном порядке.

***

      Итак, Гарт – гребаный садист, из-за которого во вторник Дин и Кас снова играют в "Правда или Действие" с кучкой таких же садистских слушателей. По правилам Гарта, они должны публиковать фото и видео всех выполненных вызовов на твиттерском аккаунте станции в качестве доказательства их выходок, поэтому Дин не может солгать и сказать, что он выполнил вызов.       Не имея возможности избежать вызова, Дин заканчивает петь, пока Кас тихо смеется, уткнувшись в чашку с кофе, но у него получается позлорадствовать, когда Кас выходит на улицу и ходит босиком по снегу, а затем возвращается, матерясь и перескакивая с ноги на ногу, как невменяемый фламинго. К счастью, несколько слушателей решают сжалиться над ними и задать несколько вопросов.       – Какой твой самый большой страх? – парень по имени Чак спрашивает следующего на очереди отвечать Дина.       – Я ничего не боюсь, – пытается ответить Дин, но Кас, самый настоящий мудак, вскинув брови, смотрит на него.       – Да ну, Дин? – говорит он в свой микрофон и искоса бросает самодовольный взгляд на соведущего. – Так ты не боишься самолетов?       Дин стонет.       – Старик, да ладно, это просто низко. Так нечестно, ты знаешь обо всех моих маленьких грязных секретах.       – Правда, Дин, – напоминает ему Кас и усмехается.       Дин закатывает глаза.       – Самолеты падают, дружище. Бояться летать даже не стыдно. Это инстинкт самосохранения.       Кас опирается локтем на стол перед собой и поворачивается в кресле к Дину.       – Намного больше людей ежегодно погибают от ослов, чем в авиакатастрофах, – подмечает он. – Тебя скорее растопчет осел, чем твой самолет разобьется.       – Да, ты прав, мистер всезнайка, а теперь заткнись и отвечай на следующий звонок, – говорит Дин, толкает локтем своего соведущего и все равно улыбается.       Следующий слушатель бросает вызов, чтобы они оба надели свое нижнее белье на верхнюю одежду и ходили так до конца рабочего дня, поэтому они по очереди скрываются в уборной и появляются с трусами поверх джинсов. Дин и Кас встают бок о бок, чтобы Кевин мог сделать фото для твиттера, и Дин дружески закидывает руку на плечо Каса и строит рожицу: высовывает язык и скашивает глаза. А Кас – обломщик – просто делает свое типичное раздраженное лицо.       Дин все еще смеется над нелепыми фотками, когда отвечает на очередной звонок.       – Привет, шоу Каса и Дина! Кто на связи?       Знакомый веселый голос появляется на линии, наполняя Дина чувством страха, несоответствующим радости в ее голосе.       – Привет, Дин, это Бекки. Помнишь меня?       – Ах, Бекки, конечно же, я помню тебя, – еще бы, он вряд ли забудет человека, виновного в начале всего этого грандиозного беспорядка. Дин не удивится, если она свято следила за каждым эфиром и выжидала свой час, чтобы позвонить и превратить его жизнь в сущий ад.       Он смотрит на Каса, который, прищурившись, посматривает на него через края чашки.       – Ну, Бекки, дело твое. Правда или действие?       – Вызов, – голос возвращается на линию. – Я хочу, чтобы ты поцеловал Каса.       Внутри их кабинки воцаряется тишина, нарушаемая лишь приглушенными воплями Кевина по ту сторону окна. Дин чувствует, что Кас скучающе смотрит на него, но не решается встретиться с ним взглядом.       Он пытается смеяться и кривится, когда деревянный смех эхом раздается в ушах.       – Послушай, милая, я не могу поцеловать Каса. Выбери что-нибудь другое.       – Неа. Кстати, Дин. Игра называется "Правда или действие". И я бросаю тебе вызов. Поцелуй Каса!       Дин вздыхает и проводит рукой по лицу.       – Бекки, мы с Касом – друзья, и у него есть...       Закончить ему не дает рука, которая, обхватив сзади его шею, дергает вперед. Дин успевает понять, что Кас склоняется все ближе и ближе и решительно смотрит на Дина своими невероятно голубыми глазами, прежде чем прижаться губами к его губам. Дин на секунду широко распахивает глаза, никак не реагируя на сухое мягкое прикосновение Каса, а затем Кас проводит языком вдоль линии его губ и Дин прикрывает глаза. Он открывает рот и со вздохом поддается навстречу. Он понимает, что не должен наслаждаться этим, прежде всего, он даже не должен был позволить этому случиться, но ему уже надоело об этом париться. Кас на вкус как кофе, а движения его языка и прикосновения его губ настолько приятные, что Дин не может думать ни о чем другом.       А затем раздается щелчок записывающей камеры телефона и Кас отъезжает на кресле назад. Предательское тело Дина тянется следом за ним, прежде чем он может остановить его, пытаясь дотянуться до губ Каса и вернуть их обратно на свои, но его соведущий даже не смотрит в его сторону. Вместо этого Кас просто водит пальцами по сенсорному экрану телефона, набирая твит.       – Проверь наш твиттер, Бекки, – говорит Кас в свой микрофон, нажимает на кнопку отправить и швыряет телефон на стол. – Думаю, тебе понравится.       Кас включает следующую песню, отключает свой микрофон и откидывается на спинку кресла, притягивая чашку кофе. И выглядит при этом так, будто сейчас совсем ничего не произошло, будто это вообще не он только что просто взял и впервые трезвым поцеловал Дина, тем самым выбивая почву из-под его ног.       Смущение и чувство вины хлынут потоком на Дина, отгоняя последние остатки удовольствия.       – Какого хрена, Кас?! – шипит он.       Кас, наконец, поворачивается к нему лицом и приподнимает брови.       – Что?       Дин раздраженно смотрит на него.       – Что что? Что за хрень сейчас была, вот что?       – Я абсолютно уверен, что это был поцелуй, – сухо отвечает Кас.       Дин разрывается между порывом вломить Касу и желанием протолкнуть язык ему в рот, и он даже понятия не имеет, как один человек может быть таким чертовски раздражающим и чертовски сексуальным одновременно.       – Э-э, да, Кас, точно, это был поцелуй.       Просто, блин, обалденный поцелуй, очень даже, но так-то сейчас это к делу не относится.       – Но тебе не кажется, что, может, мы как бы не должны были целоваться, нет?       Кас смотрит на него внимательным бесстрастным взглядом.       – Мы просто друзья, Дин, – уверенным голосом говорит он. – И это ничего не значит.       Дин чувствует, как что-то в его груди оборвалось и рухнуло вниз к ногам. Он судорожно кивает.       – Верно. Ничего не значит.       Он не уверен, что Дафна одобрит, но это уже проблема Каса. А режущая пустота в груди Дина – это проблема самого Дина, потому что поцелуй ничего не значит. По крайней мере, для Каса.       Оставшееся время их смены проходит в неловкости. Никто из них больше не хочет играть в "Правда или Действие" и вскоре появляется Чарли на свой вечерний эфир. Дин уверен, что она хочет сказать пару слов о их поцелуе, пока не ощущает напряженную атмосферу в кабинке, когда они передают ей бразды правления. Она молчит и услужливо затыкает Кевина, когда тот открывает рот, чтобы отпустить какой-нибудь комментарий, и даже Гарт не такой уверенный, когда обхватывает их своими длинными руками и прижимает к себе, как он всегда делает.       Они молча едут в Импале и Дин считает, что холод, исходящий с пассажирского сидения, ему не кажется. Кас не утыкается в свой телефон, как он это обычно делает по дороге домой, не достает Дина глупыми разговорами, он просто смотрит в окно перед собой, будто если он отведет взгляд, дорога исчезнет и в конечном итоге они как Тельма и Луиза сиганут прямо с обрыва. Дин четко понимает, что Кас злится на него, но это совершенно несправедливо, потому что это Кас поцеловал его, а Дин просто тот, кто страдает и страстно желает, чтобы между ними было что-то большее, чем есть сейчас, и тот, кто ненавидит себя за то, что осознал это только тогда, когда Кас начал встречаться с милой, прекрасной девушкой, которая абсолютно заслуживает быть с таким потрясающим человеком, как Кас.       Как только они приезжают домой, Кас сразу же скрывается в кухне вместо своей обязательной вечерней пробежки. Сегодня он направляется прямиком к бару, что совершенно не похоже на Каса, и что только усиливает чувство несправедливости, поселившееся в груди Дина.       – Где Джек? – ровным голосом спрашивает Кас, но его взгляд холодный, когда он смотрит на Дина.       – Выпил, – ворчит в ответ Дин, и выпил именно он в одну из тех ночей, когда Каса не было дома, по-видимому, ночевал у Дафны, той ночью, когда Сэм был занят, а Дин не хотел сталкиваться лицом к лицу со своими чувствами, поэтому он просто напился до бесчувствия вместо этого.       Глаза Каса опасно сужаются, прежде чем он выравнивается, держа в руках бутылку водки, оставленную кем-то еще в тот последний раз, когда они устраивали вечеринку, и не говоря ни слова, проходит мимо Дина. Дин слышит, как в соседней комнате включается телевизор и понимает, почему его не пригласили. А еще он понимает, что ему действительно, на самом деле очень нужно выпить прямо сейчас, но у Каса есть только водка, и даже нигде не завалялась бутылочка пива, потому что он и его тоже выпил в ту же ужасную ночь, когда и расправился с Джеком.       Он подхватывает ключи со стола и кричит через плечо, что собирается в винный магазин, на что Кас рассеяно машет ему рукой из-за спинки дивана. И всю дорогу до Импалы Дин жалуется на глупых, раздражающих, великолепных сожителей и на бардак, в который превратилась его жизнь.

***

      Людей в винном магазине в три часа дня довольно мало, но Дин все равно не торопится, блуждая туда-сюда по проходам. Это похоже на то, будто он сбегает, поджав хвост, но Кас действительно расстроен, или зол, или что-то вроде того по каким-то необъяснимым причинам. Дин до сих пор чувствует покалывание на губах после того поцелуя и прямо сейчас он даже не может смотреть на Каса, не задаваясь вопросом, может ли он сцеловать этот сердитый взгляд с его лица. И эта мысль заставляет его схватить бутылку Джека с полки и вытащить упаковку пива из холодильника, потому что он уже давно не был по-настоящему пьяным.       Девушка на кассе действительно очень милая, с большими карими глазами и светлыми, собранными в хвост, волосами, и она улыбается ему, явно заигрывая. Дин с секунду рассматривает возможность попросить ее номер телефона. Секс, конечно, не избавит его от проблем, но, по крайней мере, это поможет ему отвлечься на пару часов от темных, растрепанных волос, пронзительных голубых глаз и тонких, потрескавшихся губ.       Он натягивает на лицо свою самую обаятельную улыбку и открывает было рот, чтобы сделать ход, когда она вдруг изменяется в лице и увлеченно указывает на него рукой, держащей чек.       – Подожди-ка! Я только сейчас поняла, откуда знаю тебя! Ты же работаешь на той радиостанции!       Улыбка Дина дергается, но он каким-то образом умудряется взять себя в руки.       – Именно, милая, – говорит он и подмигивает.       Радио диджеи не так уж и знамениты, но она кажется взволнованной. И может, это поспособствует их беседе.       – Ага, я видела тебя на плакате! Так вы, парни, вместе, да? Это так мило!       На этот раз его улыбка действительно меркнет, превращаясь в гримасу.       – Всего хорошего, – грубо говорит он, хватает выпивку и молча выскальзывает из магазина.       Он тихо пробирается к припаркованной детке, пропуская выезжающие со стоянки небольшого торгового центра автомобили, матерясь про себя и удивляясь, как его жизнь умудрилась так скатиться. Проклятье, он прибьет Гарта за расклейку этого долбаного рекламного плаката. И прежде всего за то, что заставил их играть в "Правда или Действие". Он начинает жалеть, что когда-то вернулся домой, или, хотя бы о том, что вообще подписался на это шоу. Этого никогда бы не случилось на любой другой городской радиостанции, потому что у них работают адекватные менеджеры.       И когда он думает, что сегодняшний день уже не может быть еще хуже...       – Дин?       Он останавливается посреди стоянки и закрывает глаза, желая, чтобы это оказалось сном. Да, это просто сон, на самом деле ее не может быть здесь. Ему все это снится. Он оборачивается.       Вот дерьмо.       Перед ним стоит и лучезарно улыбается Дафна мать ее Аллен, будучи, вероятно, последним человеком, которого Дин вот прямо сейчас хотел бы встретить. Ее руки заняты пакетами, отмеченными логотипом супермаркета, находящегося рядом с винным магазином.       Он заставляет губы растянуться в улыбке, надеясь, что это не выглядит уж слишком наиграно. В конце концов, Дафна же ни в чем не виновата, она не заслуживает того, чтобы на ней вымещали свои мужские страдания, что он, возможно, и хотел сделать.       – Привет, Дафна, – говорит он. – Как жизнь? Давно не виделись.       – Да, давненько, – отвечает она. – У меня все хорошо, а что у тебя нового?       Он пожимает плечами.       – Все по-старому, – уклончиво говорит он и надеется, что его лицо не выглядит виновато.       Я люблю твоего парня и сегодня он меня поцеловал. Знаешь. Все как обычно.       Она кивает в сторону спиртного в его руках и слабо улыбается.       – Вечеринка? – спрашивает она.       Дин издает смешок.       – Нет, просто э-э.. пополняю запасы. Как работа?       Они обмениваются любезностями, Дафна рассказывает ему о детях в своей школе и после спрашивает о Бобби и Харвеллах, и интересуется, решился ли Сэм пригласить Мэдисон на свидание. Он усмехается на это и, о да, он помнит, что на самом деле ему нравится Дафна, несмотря на ревность. Он ощущает новую волну вины, нахлынувшую на него.       – Так, – говорит она и нервно смотрит на него впервые с того момента, как они встретились на парковке, – как поживает Кас?       – Он... что? – Дин моргает и смотрит на нее. – Что значит "как поживает Кас"?       Она беспокойно переминается с ноги на ногу, от чего пакеты в ее руках начинают шелестеть.       – Ну, знаешь, я не разговаривала с ним после разрыва. Знаю, это больше не мое дело, но я все равно хочу, чтобы он был счастлив.       – Минуточку, – поднимает руку Дин, ртом хватая воздух, как рыба, пока его мозг пытается переварить услышанное. Она смотрит на него широко распахнутыми глазами и, наверное, думает, что у него прихватило сердце от ее взгляда.       – Дин? Ты в порядке?       Грузовик заезжает на стоянку и водитель искоса смотрит на Дина, преграждающего ему путь. Он подхватывает Дафну под локоть и ведет к тротуару, где они могут спокойно поговорить, не мешая дорожному движению.       – Вы с Касом расстались?       Она хмурит брови.       – Ну да. Он что, не сказал тебе?       – Нет, блин, он мне не сказал! – Дин чувствует себя в шаге от истерики. – Когда это было?       – Несколько недель назад, – озадаченно говорит она. – Мы поругались из-за того рекламного плаката, а на следующее утро он приехал и порвал со мной.       Дин вспоминает ту ночь, когда Кас поздно вернулся домой и приготовил ему яичницу с беконом. Он помнит, как они уснули вместе на диване за просмотром Властелина колец и проснулись запутавшись вместе, будто так и должно быть. И помнит, как Кас вскочил из-за кухонного стола тем утром, словно ему кто-то штаны подпалил, помнит, как они с Сэмом не могли понять, что за муха его укусила.       – Из-за ссоры? – спрашивает он.       Она качает головой и внимательно смотрит ему в глаза.       – Он действительно так ничего тебе и не рассказал?       – Нет, – отвечает Дин немного громче, чем хотел.       Почему, черт возьми, у Каса от него какие-то секреты? Почему он не посчитал нужным сказать ему, что расстался с девушкой, с которой встречался несколько месяцев? И Дину приходилось неделями скрываться от одиночества у Сэма, когда он мог проводить все это время с Касом. И этот поцелуй сегодня...       – Дафна, – говорит он с мольбой в голосе. – Ты должна объяснить мне, что происходит.       Она искренне смотрит ему прямо в глаза своими большими зелеными глазками и в ее взгляде проскальзывает немного сожаления. Она жалеет его, что было просто смешно, поскольку брошенная здесь она. А затем она говорит:       – Дин, мы расстались из-за того, что он влюблен в другого человека. И это нормально, – убедительно говорит она с легкой улыбкой. – Я все поняла, когда он только мне сказал. Отчасти из-за этого мы и поссорились. На самом деле, так было лучше для нас обоих.       – В кого? – спрашивает он надломленным голосом, боясь услышать ответ.       Дафна изучает его, взгляд зеленых глаз мечется туда-сюда.       – Думаю, ты и сам знаешь.       Он молча тычет пальцем себе в грудь и она кивает, мягко улыбаясь.       Мир вокруг Дина начинает вращаться, сердцебиение отдается в ушах, своим стуком заглушая все звуки. Кас любит его. Любит. Его. Это так неожиданно. И так трудно дышать, будто воздух вокруг него оказался тяжелым и жидким.       – И ты тоже любишь его, да? – спрашивает Дафна и он с трудом слышит ее голос сквозь шум в ушах.       – Да, – на одном дыхании выпаливает он.       – Это же здорово, – говорит Дафна. – Вы нужны друг другу.       А затем она ставит пакеты на землю и обнимает его.       Дин вздрагивает от неожиданности, а потом расслабляется в ее объятиях, заглушает смех и обвивает ее руками, как может, держа спиртное.       – Иисусе, Дафна, ты действительно заслуживаешь большего, чем связаться с нами двумя. Как бы то ни было, мне жаль.       – И мне тоже жаль. Возможно, я бы могла полюбить его, – она отстраняется и грустно улыбается Дину. – Но это никогда не сработало бы. А теперь, ты намерен простоять здесь со мной весь день или все-таки поговоришь с ним?       Дин немного хрипло смеется.       – Да, хорошо, – говорит он.       И в порыве наклоняется к ней, целуя в щеку.       – Спасибо, Дафна, – шепчет он, а затем разворачивается и идет обратно к Импале. Все внутри скручивается в узел, а сердце неистово бьется об грудную клетку, пока Дин едет домой. К Касу.