Её личное безумие

- Ну что, Лорен? Готова? Девушка даже не слышит столь циничный голос Виктории. Сердце Лорен лишь гулко бьётся в грудной клетке и она растеряно осматривается по сторонам, не веря в ту самую реальность, которая поглотила полностью её в эти моменты. Её действительно собираются избить. Виктория даже успела снять с себя верхнюю спортивную кофту, полностью приготовившись к долгожданному бою, а сама Лорен так и осталась стоять на одном месте, не в силах заставить себя начать действовать. Нужно предпринять что-то. Нужно просто, в конце концов, остановить этот кошмар. Но Виктория больше не собирается медлить. Она в последний раз улыбчиво осматривается к собравшейся вокруг них толпе народа и обратно поворачивается к своей жалкой сопернице. Ну что же. Пора начинать. Зрители заждались и Виктория сама больше не может отказывать себе в таком сладком удовольствии. Она предупреждала Лорен. И та сама виновата, что совершенно не прислушалась к столь жизненно-важному совету. Если есть желание, включаем: Audiomachine (Phantasm) – Impera . - Чего стоишь? - с ухмылкой интересуется девушка, наблюдая, как лицо Лорен начинает ещё больше бледнеть от страха. Прекрасно. Это не может не радовать. - Не решаешься ударить меня первой? Лорен всё-также молчит. Её руки сжаты в кулаках, но такая позиция не добавляет девчонке ни капельки уверенности в себе. Глупая. Она слишком пугливая, чтобы находиться в таком месте. - Ну тогда, - Виктория опять усмехается. На этот раз злобно, чувствуя, как коварство подчинило себе всю её душу. - Первой ударю я. Секунда. Атака оказывается очень молниеносной и Лорен даже не успевает среагировать, чтобы хоть что-то предотвратить. На неё надвигаются сразу и до того момента, как девушка пытается сделать шаг назад и отступить, её бьют прямо по рёбрам. Боль оглушает. Уничтожает последние частички уверенности в себе и заставляет впасть в яростный приступ страха. Всё становится до ужаса туманным. Ноги подкашиваются. Голова начинает кружиться, а рассудок мгновенно теряется в своей собственной панике. Лорен даже чувствует усмешки, вызванные её столь жалким поведением на этом далеко не равном поединке. Это причиняет боль. Это... заставляет её бояться. Девушка испуганно отходит назад и, едва поднимая взгляд, видит, как Виктория готовится осуществить следующий удар. Уже в район груди. Ну конечно. Это прекрасная цель, чтобы поразить своего противника. Лорен резко отворачивается. Пытается хоть что-то сделать. Хоть как-то избежать неизбежного. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это закончится. Трудно выдержать. Делать глупые шаги назад, избегать нападения своего врага. Виктория всё же бьёт. В этот раз не промахивается. Руки задевают живот Лорен и с жёсткостью соприкасаются с его поверхностью. Лорен задыхается, не в силах пытаться удерживать равновесие. Издаётся пронзительный всхлип и она руками касается пола, полностью падая на пол. Всё кружится. Она не видит. Она не чувствует. Какой-то довольный смех толпы. Виктория и её последующие удары, которые следуют по всем участкам тела лежачей Лорен. Ну же. Давай, Грейсон! Поднимайся прямо сейчас. Отодвигаясь в сторону, Лорен едва поднимается на ослабленных ногах и уже принимает куда более твёрдую стойку. Её взгляд так злобно горит, что она ощущает всю готовность самой осуществить следующее нападение. Виктория реагирует на это с ухмылкой. Ей смешно. Ей даже слишком забавно наблюдать за таким действием глупенькой девочки. - Ну так что? - с сарказмом говорит Виктория. - Решишься ударить? Лорен злится. Она приходит в ярость. Она решается. Кулаки инстинктивно принимают нужное положение и, только двинувшись вперёд, девушка пытается попасть по лицу своего противника. Но, увы. Виктория перехватывает руку. Запястье Лорен застывает в сдержанной хватке и это становится жутким мгновением. Чёрт. Лучше бы она этого не делала. Мгновение. Боль. Страх. Отчаяние. Виктория уже сама бьёт по грудной клетке свободной рукой. Лорен тут же содрогается всем телом. Но проходит ещё секунда. И девушку бьют снова. Ногой. В ту же самую точку. Девушка орёт. Ощущение боли оказывается настолько сильным, что она и не замечает, как касается ногами пола. С глаз непроизвольно просятся слёзы и Лорен из последних сил сдерживает такое явственное показание своего унижения. Терпи. Просто терпи. Ещё один удар. Куда-то в область рёбер. Кости хрустят в теле Лорен. Она не видит. Она ничего не понимает. Лишь пытается увернуться и встать, но даже такого глупого действия исполнить совершенно не получается. Опять удары Виктории. В районы колен, лодыжек. Лорен так злится на саму себя, что резко заставляет себя подняться и избежать следующего удара, который её противница хотела осуществить уже согнутой ногой. Вставай же! Двигайся, чёрт возьми! Лорен должна действовать. Она понимает это, как стремление к выживанию и продолжению своей борьбы, от который зависит очень многое. Её высмеивает каждый человек в этом месте. Её унижают и прямо сейчас доказывают, что все эти унижения осуществляются не просто так. Она сжимает руки в кулаки и даже не смотрит на Викторию. Просто резким действием замахивается и чувствует, как рука попадает прямо в поверхность женского лица. Есть! Викторию удалось задеть. Удалось ударить прямо в район щеки. Но это злит уже и саму раненную девушку. Виктория отходит назад и сжимает зубы до такой силы, что её лицо принимает самый грозный вид, который только удавалось видеть бедной и замученной Грейсон. Но это не должно её останавливать. Не должно! И Лорен пытается ударить снова. Сделать шаг вперёд и попасть кулаком куда-то в грудь, но её тело оказывается резко схваченным за район плеча. Минута и она оказывается прижатой спиной к груди Виктории. Минута и её руки полностью обездвижены плотной хваткой этой опасной девушки. - Зря нарываешься, милочка, - Виктория говорит едва слышно. Её руки давят на кожу. Её сбитое дыхание обжигает край уха, - можешь ведь пораниться ещё сильнее. Подтверждение слов не заставляет себя долго ждать. Лорен падает. Толчок в спину оказывается безумным и она только успевает развести перед собой руки, дабы смягчить своё молниеносное падение хоть немножко. Опять эта боль. Опять эта несносная слабость, от которой переламывает все кости. Хочется закричать от бессилия. Прямо сейчас положить конец всему завязавшемуся кошмару и отползти куда подальше от всей разыгравшейся битвы. Нет больше сил. Даже нет чёртовой надежды, что она останется живой после всего этого дня. - Будет больно, - какая-то грязная ухмылка и неприятный самодовольный голос. Лорен не успевает уловить ни звука. Глаза только видят передвижение Виктории и её ногу. Нет!!! Нет, Господи, нет! Паника захлёстывает с головой. Хочется набрать воздуха и отползти отсюда, но Лорен... Не успевает. Подошва касается поверхности её лица. Виктория замахивается с достаточной силой и хватает всего нескольким длительным секундам, чтобы заставить истерзанную муками девушку пройти через настоящий ад. Её бьют прямо по лицу ровной ногой. Её полностью выводят из строя. Слышится жалкий всхлип и Лорен прикрывает глаза, не веря в подобное происшествие. Кровь сразу же начинает течь из её носа и Лорен окутывает такая ненормальная боль, что хочется заплакать. Больно. Очень больно. Господи, как же больно. Она прикрывает лицо. Она не выдерживает и отползает в сторону просто, чтобы прикрыть выражение своих глаз. Слёзы текут непроизвольно. Слёзы просто играют роль защитной реакции на то, что её только что унизили и избили самым страшным вариантов из всех возможных. Пусть никто не видит эту слабость! Нет, пожалуйста. Пусть все уйдут прямо сейчас. Но мечты Лорен никто не выслушивает. Никто даже не пытается предугадать её желания. Включаем и ставим на повтор: Zack Hemsey – The Way (Instrumental) - Блин, это было круто! - какая-то усмешка Стайлса, который спешит поздравить Викторию с очередной победой. Он доволен ей. Он полностью за неё рад. Даже не открывая глаз, удаётся услышать довольный смех и одобрение в сторону сегодняшней героини дня. Непобедимая Виктория. Та, против которой никогда не стоит идти. - Я даже не старалась, Гарри, — она отвечает что-то в ответ и говорит со Стайлсом со всей возможной скромностью, к которой удаётся снизойти. Какие-то ещё глупые фразы. Какие-то ещё глупые поздравления. Лорен пытается это не слышать. Она вытирает все свои пролитые слёзы и всеми усилиями пытается сдержать новый наплыв своей жалости. Терпи! Прямо сейчас просто терпи. И Лорен терпит. Прикусывает язык, вспоминая прочитанный где-то совет о том, что это помогает не плакать. Это и вправду помогает. Прямо сейчас её лицо перестаёт заливаться унылыми слезами и всё, что течёт по лицу проигравшей девушки, лишь тонкие струйки собственной крови. Грязной, тупой крови. - Молодец, - какая-то очередная похвала Виктории, услышанная Лорен. Сердце щемит в груди от узнаваемости этого мужского тона и она сквозь зубы заставляет себя подняться. И вот. Удерживая саму себя за край живота, она видит Зейна, радостно подошедшего к своей девушке. Его одобрение в глазах. Его гордость, полностью направленная на безупречную брюнетку. - Я не сильно поранила эту девчонку, так что не переживай, - Виктория с ехидством улыбается и нежно одаривает Зейна своими блестящими глазами. - Твоя студенточка вполне может тренироваться и дальше. На это больно смотреть. Видеть эту счастливую смазливую парочку, а затем и их лёгкий поцелуй на всех у глазах, от которого хочется вырвать на месте. Ну почему, чёрт побери, это всё происходит именно с ней? Почему именно Лорен делают больно? Почему вся грязь оказывается внутри неё? Хочется закричать во весь голос. Хочется упасть на колени и продолжать жаловаться на жизнь, которая слишком убивает своей несправедливостью. Лорен не готова ко всему этому. Она не готова терпеть столько моральных и физических мук. - Ты в порядке? Этот голос уже не удаётся расслышать. Все ещё продолжая сдерживать очередные потоки напрашивающихся слёз, Лорен едва заставляет себя повернуть голову и посмотреть в глаза тому, кто решил не обзаводиться чёрствым безразличием. И Лорен видит единственно-возможного человека в этой ситуации. Она видит Томлинсона. Она чувствует, как он с испугом присматривается к её неуверенной стойке и окровавленному лицу. - Всё хорошо, — она произносит эти слова так беспристрастно, что голос уже не кажется живым. Он мёртвый. Как и всё то, что находится внутри сердца девушки. Всё умирает. Вся возможная радость, всё счастье, в котором нуждается человек. Разве можно это вытерпеть? Лорен просто сейчас же готова упасть на землю и больше никогда с неё не вставать. Но, увы. Нельзя. Приходится видеть, как все постепенно с радостным видом лица расходятся и как Зейн, успевший сообщить какие-то доброжелательные слова Виктории, быстренько с ней прощается. Он восхищается ею. А тебя, Лорен, он презирает. Странно, что она вообще об этом ещё думает. Странно, что она с таким трудом к этому привыкает. Боли становится ещё больше. Всё наполняется ею, всё душит изнутри эти жгучим огнём страдания. Что-то лопает, что-то сгорает под едким пламенем. Ты ведь могла бы это выдержать, да Лорен? Ты бы могла. Но ты не выдерживаешь. В панике пытаясь отойти куда-то и ухватиться хоть за какой-то предмет, девушка резко теряет сознание. Отключается полностью и впадает в бессознательное состояние своей души. Чувства покидает её. Рассудок теряет свою деятельность. Она действительно проиграла. - Зейн! Зейн, чёрт возьми! - Луи в панике кидается к девушке. - Зейн! Она не приходит в себя! Он трясет тело Лорен со всей возможной силой, пытаясь хоть на секунду её заставить открыть глаза. Но она не двигается. Она не осуществляет ни движения. - Что случилось? - Малик кидается в резком шоке и не может поверить в то, что видит прямо сейчас. Лорен, будто мертва. Бледные складки лица. Кровь, которая едва тянется вдоль всего тела. Томлинсон продолжает трусить девушку. Проверяет дыхание — оно есть. Слабое, медлительное, но оно есть. Она жива. Слава Богу, она жива. - Её нужно сейчас же отвезти в медпункт, - в панике говорит Томлинсон, чувствуя, как следует действовать всё быстрее. - Она в ужасном состоянии, Зейн. Зейн молчит. Он сжимает губы до боли и продолжает осматривать бессознательное состояние Лорен Грейсон. Нужно вести её к врачу. Срочно. Томлинсон прав. Но Зейн. Разве он может сделать всё именно таким образом? Ни за что. Нет. Ни в коем случае. Он нервничает ещё сильнее и понимает, что не может дать действиям осуществиться в таком пугающем его порядке. Везти к врачу, значит сообщить обо всём случившемся своему отцу. А это влечёт за собой печальные для Малика события. Выговор. Отчёт о плохом выполнении своей работы. Нет, Малик никогда не решится пойти на такое! - Отнесём её ко мне, Луи, - твёрдо заявляет Зейн, давая понять о любом исключении возражений. Но Томлинсон не может поверить своим ушам. Ему это не нравится. Его это злит. - Ты серьёзно? Блять, Зейн, да она умереть может, ты понимаешь это или нет?! Голос срывается. Нервы не выдерживают этого напряжения. Настойчивость окутывает Малика во всей своей ярости и он смотрит на своего приятеля именно так, как всегда смотрел в ситуациях, которые требуют его чёткого послушания. Ведь если Малик так сказал, значит так и должно быть. - Ко мне, Луи, - грозно повторяет он. - Я сказал, нести её ко мне. Всё. Разговор закончен. Пора действовать. Пора принимать хоть какие-то меры. Луи остаётся без выбора, ведь разводить ссоры кажется слишком бессмысленно в такую напряжённую минуту. Поэтому в следующую секунду он уже бережно поднимает беспамятную Грейсон на руки и старается нести её вдоль зала так аккуратно, как только это возможно. Он боится за неё. Как и Зейн, который слишком отчаянно пытается это скрыть. - Милая, что опять случилось? - тихий голос мамы. Она присаживается рядом. Лорен даже не смотрит на неё, но итак знает, что её мама Катрин выглядит очень взволнованно. Ей небезразлично. Ей единственной, кому не всё-равно. - Я в порядке, - спокойно отвечает девочка, пытаясь бороться со своими слезами. У неё нет настроения, но с этим стоит усиленно бороться. Делать вид, что подобное явление вполне нормально и что ничего плохого в этом совершенно нет. Только жаль, что маму никак не обмануть. Та чувствует, когда её маленький ребёнок погружен в мрачные мысли. Чувствует и делает всё возможное, чтобы подобное было можно исправить. - Тебя что-то расстроило, Лори? - опять задаёт вопрос мама. Нежно так, ласково. Её руки аккуратно сжимают плечи своего девятилетнего ребёнка и девочка непроизвольно расслабляется от подобной чуткости близкого ей прикосновения. Поддержка всегда дарит тепло. Она заставляет чувствовать себя лучше. - Ничего, просто... - говорить так трудно. Голос Лорен так и срывается и произнести нужные слова почти не находится сил. Она пытается. Оборачивается к своей маме лицом и честно рассказывает о произошедшем: - Просто учитель танцев опять назвал меня бездарностью... У меня ничего не получается, мама. Опять. Эти слова вызывают на лице Катрин улыбку. Женщина неловко позволяет себе наполниться яркими положительными чувствами и это вызывает немалый контраст с расстроенным выражением лица маленькой девочки. Почему же её мама улыбается? Почему совсем не грустит, как она сама? Это выглядит очень странно. - Лори, — мягко произносит женщина. Сжимает ладошку своей дочери и спокойно вздыхает, надеясь набраться достаточной убедительности для нужных объяснений. - Ты, как всегда, так близко всё принимаешь к сердцу, милая. Но знаешь. Именно эта черта твоего характера мне нравится в тебе больше всего, солнышко. Ты ранимая. У тебя глубокая душа. Мама опять улыбается. Она смотрит искренне, чувственно и голубые глаза этой женщины не могут не внушать доверия. Лорен чувствует, что ей самой становится радостно. Хоть это кажется странным, но она просто радуется тому, что её мама хоть что-то положительное видит в своём ребёнке. - Но моему тренеру, видимо, моя ранимость не кажется очаровательной, - грустно заявляет Лорен, печально опуская взгляд. - Ему, наверное, вообще ничего во мне не нравится. Он всегда говорит, что я плохо танцую. Ну вот. Девочка опять начинает сомневаться в своих силах. Это на неё так похоже. Эта слишком сильная восприимчивость к чужому мнению, эта неуверенность в том, что она всё делает правильно. Лорен мягкая. А мягким людям не так просто бороться с жизненными трудностями. - Лори, послушай, - Катрин слегка повышает тон своего голоса и терпеть она говорит уже намного строже прежнего. - Ты всего год занимаешься танцами, разве твой преподаватель не слишком спешит с выводами? Это не помогает. Лорен продолжает выглядеть убитой горем и её светлые глаза так и продолжают отдавать сильной болью. Она расстроена. И её мать понимает это чувство, но сейчас она просто должна сделать всё возможное, чтобы его уничтожить. - Ты никого не должна слушать, солнышко, - опять говорит Катрин. Она старается не повышать тон своего голоса и придавать своим интонациям лёгкости, но моментами не удавалось. Так и хотелось строгим тоном отдать приказы своей младшей дочери, как он делала со старшей. Но, нет. Так нельзя. Лорен не Лилит. С ней такая тактика не закончится чем-либо хорошим. - Я тоже могу сказать что-то плохое и что? Это должно заставить тебя перестать заниматься любимым делом? - вдруг произносит женщина. Глаза Лорен тут же наполняются испугом, но Катрин пытается сменить направление своих слов. Нет. Она, конечно же, не говорит это всё серьёзно. - Лори, ты просто не должна слушать чужое мнение. Не им решать, что у тебя получится, а что нет. Не им судить тебя, понимаешь, милая? Не им. А только тебе. Она понимает. Лорен поворачивается к маме и смотрит на неё во все глаза, так и впитывая в себя каждое сказанное своим родителем слово. Да. Она понимает. Не им судить. Не им решать. Она просто должна в это поверить. Она просто должна это признать. Теплота от поддержки мамы опять успокаивает и наполняет сердце Лорен нежностью. В такие моменты она чувствует себя самой счастливой на свете, ведь рядом с ней есть именно тот человек, который всегда будет верить в её силы. Лорен любит свою мать. Любит настолько сильно, что в этот момент вне сомнений для себя признает — у неё действительно всё получится. Глаза резко открываются. Девушка жадно заглатывает воздух и впадает в глубокий шок, не сразу понимая то, что с ней сейчас происходит. Какие-то стены кругом. Аккуратно-обставленная мебель, красивый интерьер вместе с располагающей к себе обстановкой. А потом и широкая кровать, на которой Лорен обнаруживает своё местоположение. Кровать? Господи, что она здесь делает? Мысли начинают лихорадочно перебегать от одной к другой и девушка теряется в своих же собственных догадках. Всё кажется чужим в этом помещении. Не тем, где она должна была находиться. И... хочется тут же задать вопрос, как она здесь оказалась? Её переместили в это место? Лорен в панике. Мысли сливаются. Всё, что она помнит — это Викторию. Её победу и то, как ей самой измученной пришлось потерять сознание. А потом она... - Неужели! - довольный голос у двери. - Я думал, ты уже никогда не проснёшься. Лорен взволновано смотрит в другую сторону. Продолжая ещё ощущать яростное биение своего сердца, девушка лишь с облегчением вздыхает, замечая у края двери улыбающегося Томлинсона. Всё хорошо. С ней всё хорошо. - Что произошло? - сразу же интересуется Лорен, не в силах понять произошедшее. Она чувствует себя очень слабой и головная боль с жёсткостью отдаёт в височной области. Ей нельзя резко двигаться. Ей нужно успокоиться и хорошо разобраться в том, что случилось за последние минуты её странной жизни. - Ты потеряла сознание, - объяснил Луи, делая шаг в сторону кровати, на которой лежала растерянная девушка. - Мы с Зейном отнесли тебя в эту комнату и позаботились о том, чтобы ты пришла в нормальное состояние. Как ты себя чувствуешь? Что?! У Лорен перехватывает дыхание от такой неожиданной мысли. Комната Зейна? Серьезно? Хочется взвыть на этом же месте от такого дикого развития событий, но она пытается контролировать свою ярость. Надо успокоиться. Держать себя в руках. - Всё хорошо, - нервно отвечает Лорен, продолжая наблюдать медленное приближение Луи. В конце концов, парень присаживается на край кровати и девушка ещё лучше замечает голубизну его пристальных глаз. Он взволнован. И неужели он так беспокоится о ней? Лорен почти не дышит и просто наблюдает, как этот таинственный ей человек оказывается всё ближе к ней и всё плотнее. Она замечает напряжённость его лица: нахмуренные брови, сжатые губы, пронзительный взгляд. Парень прекрасен. Он молчит и это молчание кажется настолько интимным, что Лорен невольно отводит взгляд, пытаясь сконцентрироваться на чём-то другом. У неё был ужасный день. Она в ужасном состоянии. Думать стоит именно об этом. - Очухалась уже? - в комнате раздаётся ещё один мужской голос и, увы, обладатель такой язвительной интонации был менее приятен, чем Томлинсон. Лорен даже поднимать своего взгляда не хочет. Она растеряно оборачивается и видит хозяина этого помещения, который даже не удосуживается проявить хоть каплю уважения. Малик не заходит в комнату. Лишь опирается на край двери, удобно располагаясь на своём пороге. Он выглядит злобно. Руки сложены на груди, а взгляд так и выражает одно недоброжелательство, смешанное со сдержанным потоком яростного гнева. Стоит пойти чему-то не так и Лорен знает — гнев Зейна появится уже во всей своей красоте. - Я в порядке, - без тени удовольствия отвечает девушка. Хочется отвести взгляд, но это кажется невозможным. Зейн слишком притягивает своё внимание. И Лорен сдавленно молчит. Больше не произносит ни звука, отдаваясь всей концентрацией на своё дыхание, а не на буйные нервы, колотящие внутри. Ненависть к Зейну заполняет всё. Обида к нему уже давно овладела пространством сердца. - Рад это слышать, Грейсон, — наконец, заявляет Зейн, уже склоняя голову слегка набок. Его губы кривятся. Глаза выражают ту же самую злость. - Тебе стоит получше заниматься своим здоровьем, милочка. А то смотри, скоро совсем сдохнешь в этих местах. Он делает шаг вперёд и от этого сердце Лорен с напряжением содрогается. Она растеряно смотрит на Малика и не знает. Что делать? Видеть, как он приближается? Как наполняется ещё большим гневом? - Если ты не можешь тренироваться, то просто выметайся отсюда, - опять заявляет он. Не молчит. Не останавливается. А говорит всю эту грязь, от которой уже просто чересчур сильно тошнит. - Никто не любит слабачек, Грейсон, и знаешь, я уж тем более не испытываю к ним уважения. Его взгляд. Это презрение, эта безжалостность. Лорен задыхается от такого потока негативной энергии и, не зная, что делать, она просто сжимает кончиками пальцев ткань одеяла и видит, как Зейн с гордостью разворачивается. Слава Богу, он уходит. Покидает её в этом месте и больше не тяготит своим жутким присутствием. Лорен дрожит. Её тело содрогается, а дыхание сбивается с привычного ритма, отчего опять так трудно владеть над собой. Боль просто до невозможности сильная. От этого устаёшь с ней бороться. Хочется хоть какого-нибудь спокойствия и хоть какой-то радости, а не этих вечных упрёков и слов о том, какая она жалкая и ничтожная. - Эй, Лорен, - Луи дотрагивается до её руки. Пальцы соприкасаются с женской кожей и Лорен инстинктивно прячет свой взгляд, надеясь не выдавать своей внутренней слабости. - Эй, посмотри на меня. Луи настойчив. Он притягивается ближе и его руки уже дотрагиваются до лица девушки. Его ладони. Тёплые, сильные. Поверхность мужского тела отдаёт теплом и Лорен невольно расслабляется от такого согревающего тактильного чувства. Хочется расслабиться, наконец. Перестать бороться с тем, против чего невозможно идти. - Посмотри на меня, Лорен, - опять повторение этих слов. Девушка продолжает дрожать и находиться в неизвестном для себя планировании действий, но вскоре действия решаются сами за неё. Луи давит на скулы девушки чуть сильнее и поворачивает её лицо к своему взгляду. Лорен вздыхает. Видит Луи прямо перед собой и замирает от того, насколько близко он к ней находится. Его черты, дыхание — всё будто касается её прямо в этом узком пространстве. Она чувствует его энергетику. Она ощущает, как готова отдаться его действиям прямо сейчас. - Зейн всегда будет презирать меня, да? - с грустью спрашивает девушка, итак зная ответ на свой вопрос. Она не сомневается, что всегда. Такие, как Зейн Малик, далеки от снисходительности. И от этого просто больно. Всё вокруг оказывается несправедливым. - Не переживай, - Томлинсон говорит с улыбкой и его губы оказываются прекрасным отвлечением её рассеянного внимания. - Зейн просто тяжёлый человек. Он ненавидит испытывать страх. А сегодня ты напугала его, вот он и ходит таким угрюмым. Это ирония? Лорен кажется, что да. Она совсем не понимает смысла сказанных слов и хочет сказать что-то ещё, но Луи не позволяет. Она пыталась раскрыть свои губы. Сказать хоть что-то, сделать нужное движение. Но его пальцы предотвратили это действие. Его руки накрыли её губы и не дали возможность Лорен самой решать, что ей нужно делать. Она не двигается. Не дышит. Смотрит в его глаза и теряется в этом пронзительном потоке неопознанных ею ранее ощущений. Что-то не так. Что-то должно случиться. - Как же ты мне нравишься, Лорен, - совсем тихо говорит Томлинсон. Его руки давят на женские губы сильнее и Лорен инстинктивно раскрывает их. Не дышит. Не думает. - Слишком сильно нравишься. Он больше не хочет себя сдерживать. Останавливать, отдаваться каким-то предрассудкам. И он делает то, что хочет прямо сейчас. Губы нежно касаются её губ. Лорен чувствует аккуратное прикосновение и теряется, испуганно ощущая такое в первый раз. Её целуют. Прижимают ближе к мужскому телу, врываются полностью в её рот. Плоть к плоти. Губы к губам. От этого всё внутри начинает дрожать. Внутренние эмоции захлёстывают и Лорен просто теряют свою голову в этот самый необъяснимый миг. Луи кладёт руку ей на шею и притягивает ближе к своему рту. А затем заставляет её рассыпаться на осколки. Настойчивые губы рвут на части рот девушки. Врываются вовнутрь, выворачивают всё наизнанку, заставляют тонуть в таком омуте жгучего пожара горячих прикосновений. Язык касается губ, без разрешения врывается глубже. Лорен сдерживает стон. Изгибается. Дрожит, а потом невольно ухватывается руками за мужскую футболку. Что происходит? Что с ней делают прямо сейчас? Она хочет больше. Она оказывается полностью погруженной в эту самую бездну неописуемого наслаждения и чувства, которое поглощает её без остатка. Ей горячо. Ей приятно. Ей действительно это нравится. Зейн не должен был этого видеть. Он не должен был. Совсем случайно решаясь обратно зайти в свою комнату, Малик замер и невольно присмотрелся к тому проёму двери, который позволял подглядывать за происходящим в его апартаментах. И Зейн посмотрел. Решился сделать это всего на минуту, но даже такого малочисленного времени оказалось достаточным, чтобы увидеть это. Томлинсон поцеловал её. Как всегда, уверенно и с показательностью своей власти, которую Луи так любил ставить над девушкой. Он сделал это. И по роковой случайности Малик стал свидетелем такого достойного события. Чёрт! Зейна всё злит вокруг. Сам того не понимая, парень начинает ещё больше беситься и ненавидеть внешний мир из-за происходящего, которое стало поедать частицы его внутреннего пространства. Хочется ударить кого-то. Хочется кого-то убить. Чёрт, Зейн. Успокойся. Сейчас же успокойся и забудь обо всём, что заметил. Забудь! Не думай. Просто забудь. Зейн пытается это сделать. Он подходит к кухонной тумбочке, сжимает свои руки и тяжело дышит, пытаясь найти нужную грань спокойствия. Прийти в себя. Это всё, что он должен сделать. Это всё, о чём он должен думать. Луи невольно отстраняется от губ девушки и с улыбкой смотрит на её перепуганный взгляд. Она шокирована. Это так легко заметить по её бегающему туда-сюда взгляду и по её неловкости, которая отсвечивается явным признаком на её лице. Томлинсон был прав на её счет. Она милая. До безумия сладкая. Он знал, что должен поцеловать её именно сейчас. В тот момент, когда она устала, когда запуталась во всём, что творится вокруг. Когда получила достаточные ушибы на своём теле и неприятный выговор от своего тренера. Он должен был поступить с ней именно так, чтобы иметь доступ к большей награде. Да, совсем скоро он получит большее. Главный приз, одна мысль о котором уже заставляет сходить с ума. Как же он хочет её. Даже прямо сейчас — всю такую испуганную, уставшую. Такую, от которой всё тело Томлинсона застывало в жутком напряжении. Мозг отказывал, а тело так и просило начать действовать. Но ничего. Нужно подождать. Придёт время и он получит всё, чего хочет. Получит. Обязательно. - Приятного отдыха, Лорен, - с нежностью говорит Луи, всё-также оставляя свои пальцы возле лица девушки. Она скромно улыбается и он чувствует, как готов подарить ей ещё один сладкий поцелуй. - Увидимся позже. И он уходит, в последний раз одарив её своим восторженным взглядом. Уходит, оставляя девушку совсем одну с этим потоком новых ощущений и бешеных чувств внутри. Но это совсем не страшно. Скоро их будет ожидать куда более приятное и запоминающееся веселье. Ведь всё самое лучшее ждёт их впереди. Зейн не может заснуть. Его трясет на протяжении всей ночи и, не смотря на то, что рядом с ним лежит Виктория, он не чувствует в себе ни единого улучшения. Что-то не так. Что-то вышло из под контроля. «Жалкая тварь» «Здесь не место таким слабачкам, как ты, Грейсон» «Меня тошнит от неё. Я вижу её каждый день и меня реально от неё тошнит. Это невозможно выдержать!» «Луи, ты уверен? Блять, хорошо, я не буду спорить, но почему она? Почему из всех девушек именно она?» «Да что в ней вообще можно такого найти? Она никакая» «Она тупая никчёмная дура, от которой нет никакой пользы, ты понимаешь?» «Нет. Я терпеть тебя не могу, Грейсон!!! Ты слышишь меня? Я ненавижу тебя. Ненавижу. Я хочу, чтобы ты... » Он не может заснуть. Не может. Мысли опять превращаются в бешеный круговорот и Зейн не может больше с этим справляться. Тихонько вылезая из своей постели, парень подходит к широкому балкону и делает глубокий вздох, стараясь дать себе небольшое расслабление. Трудно бороться с самим собой. Притворяться не тем, кем ты есть. Играть не ту роль, которую ты даёшь сам себе. Что с тобой Зейн? Ты что-то чувствуешь? Тебя что-то злит? А может стоит признать это, наконец, да? Может, хватит убегать от неприятной тебе правды? Ты ведь знаешь, что у тебя внутри. Ты ведь знаешь, чего ты на самом деле хочешь. Ведь что испытывал Зейн, увидев тот поцелуй? Что. Он. Испытывал? Это зависть, Малик. Эта была самая настоящая зависть.