Её личное безумие

Включаем: Snow Ghosts – The Hunted Он долго смотрит на неё. Впитывает почти каждую частицу обнажённого тела, уже ощущая приятный привкус скорого наслаждения. Он уже может получить её. Уже. Стоит лишь сделать уверенный шаг в сторону этой удивительной девушки. Зейн пытается не смотреть ей в глаза. Лорен так усердно стремится подавить свой испуг, что ей даже удаётся предстать перед ним в уверенном виде. Лицо непроницаемо, тело замирает в одном и том же положении. Малик пытается сдерживаться. Внутри всё накаляется до такого предела, что его инстинкты уже почти берут вверх над всеми другими чувствами парня. Он должен быть терпеливым. Мягким, заботливым. Она девственница. Она слишком невинна, чтобы с первого раза причинить ей такую жестокую боль. Но Зейн не может терпеть. Это не получается. И именно поэтому парень резким рывком подходит к молчаливой Лорен ещё ближе и останавливается прямо в сантиметре от её хладнокровного лица. Взгляды встречаются. Линия напряжения опять проскальзывает сквозь них. Зейн даже чувствует боль во всех своих мышцах, которые затвердевают в таком яростном омуте острых ощущений. Она не двигается. А он впитывает своими глазами очертания её миловидного личика, выразительные линии губ, притягивающую к себе поверхность ключиц. Спустя пару секунд Зейн едва ощутимыми движениями проводит кончиками пальцев по её шее, спускаясь вниз и наслаждаясь этим необыкновенным чувством. Он способен сейчас увидеть всё, что ему хочется. Каждую линию её тела, каждую деталь её внешности. Сейчас она в его руках. Сейчас она в его власти. Зейн больше не медлит и сквозь яростный порыв чувств целует мягкие девичьи губы. Лорен даже не пытается отстраниться. А Зейн впивается в неё ещё жёстче, так и пытаясь насладиться податливым ртом во всей существующей возможности. Он раздвигает эти нежные губы языком. Руками хватает девушку за запястье, врывается в её плоть так нагло и так уверенно. По телу Лорен проходит новая волна страха. Она закрывает глаза, будто пытаясь этим защитить своё тело, но уже слишком глупо пытаться сопротивляться. Она чувствует, как руки Зейна хватают её за волосы, как парень сам поспешно расстёгивает со своего тела классическую рубашку. Она лишь дрожит в неспособности действовать дальше и верить в то, что это действительно происходит. Что с ней это действительно произойдёт. Зейн скидывает рубашку с плеч. Гладкая ткань падает на пол и Лорен мгновенным действием замечает оголённый мужской торс в нескольких сантиметрах от себя. Накаченный пресс, сильные мышцы, татуировки — весь этот вид заставляет её онеметь от непередаваемых чувств. Она отступает на шаг назад. Пытается даже прикрыть свою оголённую грудь руками и исчезнуть с этого места, но... Зейн лишь с ухмылкой реагирует на её действия. - Уже слишком поздно отступать, тебе так не кажется? - его голос звучит до безумия мрачно во всём помещении. - Тебе уже не спрятаться, Грейсон. Его холодный тон заставляет девушку онеметь от ужаса. Она вдруг просыпается от резкого кошмарного сна. Она вдруг понимает, что она всё-таки делает и какую ошибку совершает. Господи, да это же Зейн Малик! Самый чёрствый, грубый и безжалостный человек, которого она только знает! И неужели с ним у неё должен быть её первый раз? С этим мерзким эгоистичным ублюдком, который совершенно не способен быть нежным и заботливым? Лорен окончательно впадает в панику. Страх окутывает полностью. Шок заставляет действовать слишком резко. - Отпусти меня! - она почти кидается в сторону, когда Зейн грубым действием хватает её за руку. - Умоляю, отпусти! Она начинает кричать так громко, что этим чуть не срывает свой голос от такого бешеного проявления эмоциональности. Хочется заорать во всю мощь. Хочется сделать что угодно, но лишь бы просто найти нужное себе спасение. - Заткнись, - он действует всё также жёстко. Закрывает её рот своей ладонью и грубым действием толкает её на диван, так и продолжая сдавливать её руки. А она не останавливается. Вырывается. Орёт. Умоляет его перестать. Она боится. Она напугана. Она понимает, что допустила ошибку — девушка попалась в руки самого опасного и коварного зверя. - Зейн, пожалуйста, - она почти заливается слезами, когда парень насаживается сверху и лишь злорадной ухмылкой одаривает её попытки сопротивления. - Пожалуйста... мне... мне слишком страшно. У неё такой мягкий голос. Это заводит Малика ещё больше. Он с нескрываемым наслаждением наблюдает за её усилиями выбраться из его хватки и это ещё больше усиливает его мужское желание. Мужскую потребность, которую он удовлетворит прямо сейчас. Он не будет больше терпеть. Страдать из-за глупого желания, которое раздирает всё тело. Страдать муками совести и сдерживать свою похоть. Нет. Это всё выйдет наружу именно в этот миг. - Не бойся, милая, - он наклоняется, сладким голосом шепча эти слова ей прямо на ушко. - Это будет почти не больно. Усмешка. Малик даже не сдерживает свой смех, зная, что сейчас он очень некрасивым образом ей солгал. Ведь нет. Лорен будет больно. Ещё как. Он ведь не будет аккуратным и нежным, правда? Он просто возьмёт то, что ему нужно. Слышится звук расстёгивающейся ширинки. Лорен пытается продолжать уворачиваться, но это лишь отнимает её силы и девушка даже не сдерживает слёз — тонкие капли медленно текут по поверхности щеки. Она безумно боится. Пытается не смотреть на своего насильника, но его губы, резко впившиеся в её шею, тут же заставляют вспомнить обо всех мерзких ей ощущениях. Она ничего не может сделать. Она никак не может его остановить. Поцелуи длятся не так долго. Зейн проводит торопливую дорожку языком вдоль её ключиц, опускаясь к груди и дотрагиваясь до желанной поверхности тела. Лорен так резко вздрагивает от мужских прикосновений, что Малик даже не сдерживается и обхватывает сосок губами, плотно прижимаясь к трепетной поверхности тела. Он чувствует, как по Лорен ударяет волна напряжения. Как девушка закрывает глаза, сжимает руки. Она с трудом подавляет свой глухой стон и это ещё больше заводит. Зейн сильнее впивается губами. Проводит языком по коже и спускается ниже. Он чувствует это безумие. Эту жажду, это тело, в которое тут же хочется войти. Которым хочется обладать. - Остановись... - женский голос, сквозь частые вздохи. И на Зейна это действует сразу. Приподнимая взгляд, парень с сочувствием улыбается и просовывает руку между женскими бёдрами. От этого движения Лорен сразу изгибается и подавляет свой очередной стон, плотно сжимая свои зубы. Она так напряжена. Он чувствует это напряжение кончиками своих пальцев и это вводит в восторг. Он ощущает её. Видит. Чувствует, каждую её бессмысленную попытку что-либо сделать. Это словно какой-то наркотик. Он подавлен этим и он впадает в необъяснимую эйфорию собственных чувств. - Тебе разве не нравится? - хриплым голосом интересуется Зейн. Рука проскальзывает между бёдер и он замирает, дотрагиваясь до пульсирующего клитора. Бёдра девушки тут же вздрагивают и Лорен с болью сжимает губы, пытаясь отвернуться и не показывать своих чувств. Она сжимается. Становится ещё более узкой. Почти полностью обхватывает его руку своим телом, даже не замечая, как это буйное напряжение почти полностью выводи парня из себя. Зейн пытается сдерживаться. Его пальцы проскальзывают глубже, с ухмылкой наблюдая за приятной ему реакцией. А Лорен горит изнутри. Подобные прикосновения кажутся ей такими жуткими, такими неправильными, что она ещё больше сжимает свои губы до боли. Зажмуривается, пытается не смотреть. Ей страшно. Страх сковывает её, заставляет сжимать все внутренние мышцы. А Зейна это возбуждает сильнее. Тёмные глаза парня ярко пылают при тусклом свете. Два пальца вонзаются глубже в её тело. Растягивают складки кожи, причиняют неприятную боль. Дыхание учащается. Пульс на строгом пределе. Биение сердца давно выходит за рамки общепринятой нормы. - Пожалуйста, - её просьба. - Прекрати. Мольба, сквозь сжатые губы. Она умоляет тебя, Зейн. Она просит тебя перестать. Но нить желания уже давно находится за пределами строгой черты. Малик не способен контролировать это. Он просто вытаскивает руку и сквозь ухмылку на тонких губах наклоняется к ней ещё ближе. - Ни за что. Всё происходит, как в тумане. Он заламывает ей руки, она зажмуривает глаза. Резко, быстро, неожиданно. Она вскрикивает. Жалобно стонет, когда Зейн входит вовнутрь её тела. Член разрывает складки влагалища. Боль кажется жуткой и Лорен даже не шевелится, а просто закидывает голову и умоляет весь мир о прекращении этого кошмара. Напряжение невыносимое. Словно заряд тока по всему телу. Словно один жуткий толчок, который разрывает всю тебя пополам. Вновь боль. Вновь толчок. Головка члена опять у входа, опять внутри. Зейн не контролирует себя. Ритм выходит бешеным и парень отдаётся своему инстинкту. Входит резче, быстрее, лишь бы достичь того самого пика, который по-особенному необходим ему прямо сейчас. Господи, какая она тугая. Он чувствует силу её сжимающихся мышц и это сводит с ума. Он вонзается ногтями в упругие бёдра, грубыми толчками вонзаясь в это узкое податливое тело. С Викторией такого не испытываешь. Та девушка безумнее, энергичнее. Ей присуща власть. А Лорен.. Что присуще ей, Зейн? Что ты чувствуешь в её присутствии? В ней чувствуется покорность. То, что так заводит парня. Что так беспрекословно сводит его с ума. - Чёрт, ты такая... - он вонзается ещё глубже, сводя зубы и так остро ощущая стенки её влагалища, - ты такая узкая. Такая мягкая. Он чувствует её. Видит тонкие капли пота на её лице. Её боль, искаженную тусклым взглядом. Он так её хочет. Это желание сильнее всего на свете. Зейн почти не выдерживает. Резким толчком вбивается вовнутрь, сжимает женские ягодицы ещё крепче и почти кричит от невероятных ощущений. Оргазм. Молниеносный. Быстрый и такой, чёрт побери, нужный. По телу проходит волна удовольствия. Тяжело дыша, Малик жёстким движением проводит ногтями по желанным бёдрам и резко перекатывается набок, пытаясь прийти в себя. Чёрт. Ему нужна передышка. Это всё настолько ненормально, что его всего колотит от такого сильного безумства острых ощущений. Лорен лежит рядом и почти не двигается в то время, как сам Малик с трудом продолжает соображать. Он в восторге. Он чувствует, что готов взять ещё. Он чувствует, что этот кайф стал самым невероятным во всей его жизни. Он в шоке. Удовольствие не спешит покидать тело и такое блаженство приятно расслабляет все его ранее напряжённые мышцы. Всё закончилось, Зейн. Всё это закончилось. Он пытается на неё не смотреть, когда начинает искать свою разбросанную одежду возле большого кожаного дивана. Темнота мешает двигаться уверено, но Зейн даже не оборачивается, когда старается найти выход. Главное не смотреть на неё. Не видеть эти запуганные глаза. Не чувствовать запах этого желанного тела. Её больше нет для тебя, Малик. Её больше никогда для тебя не будет. Ты взял, что хотел. Ты получил желаемое и это всё, что тебе было нужно. Это всё. Больше никакой Лорен, Зейн. Она вымысел твоей жизни. Она то, что больше никогда не должно появляться в твоей жизни хотя бы ещё раз. Уходя, Зейн не смотрит в её сторону. Он громко хлопает своей комнатной дверью и закрывается в своей спальне, надеясь спрятаться от всего внешнего мира. Чувства накатывают с эмоциональной силой и парень теряется в таком омуте жутких ощущений, которые теперь не просто сводят его с ума. Они заставляют его меняться. Становится ближе к тому, что раньше было неосязаемым и слишком далёким. Это делает тебя счастливым, Зейн. Этот яростный секс подарил тебе только что самое настоящее счастье. Она думала, что уже никогда не проснётся. Будильник упорно звенел в течение нескольких минут и Лорен, увы, уже была просто не в состоянии его проигнорировать. Пришлось встать с постели. Посидеть пару минут, подумать, а потом просто подойти к зеркалу и посмотреть на себя. Боже мой. Она не ожидала, что всё будет настолько плохо. Красные засосы на шее, искусанные губы и самое страшное — безжизненный взгляд. Лорен не может на себя смотреть. Глаза так и отказываются воспринимать реальную правду и девушка заставляет себя сдерживать порывы привычной истерики, находя последние силы, чтобы просто стереть косметикой весь этот присущий себе ужас. Она не хочет выглядеть слабой. Вчера была лишь одна неудачная ночь и это не должно сломить её. Не думай, Лорен. Забудь. Представь, что этого не было. Она именно так и хочет сделать, пытаясь выдавить зубную пасту из небольшого тюбика, но несколько движений пальцев и её голову пронзают воспоминания. «Жаркое тело. Боль. Стон Зейна и это жуткое действие, которым он ещё стремительнее ворвался в неё.» Лорен трусит. Она ничего не видит перед собой и лишь слабыми руками пытается включить холодную воду. Пусть это прекратится. Она не может. Она чувствует, что её начинает шатать, а силы уже давно покинули измученное тело. Так хочется забить на весь окружающим мир. Возненавидеть каждого и просто больше никогда не появляться на свет. Она должна с этим бороться. Забыть всю неприятную ночь и не вспоминать об этом дне ни в какую дальнейшую минуту своей жизни. И ты ведь сможешь это сделать, правда, Лорен? Ты сможешь. Забудь Малика. Забудь его ехидное лицо, это самодовольство, с которым он забрал твою девственность. Девственность, которую ты отдала не тому человеку. Ты отдала её ублюдку, не умеющему ценить подобные вещи. Господи. Лорен опять плохо. Едва успевая добежать до туалета, она чувствует, как её начинает рвать и тошнота окутывает всё, что девушка успевает заметить. У неё больше нет сил. Отвращение перекрывает всё и самое страшное, что это чувство она уже испытывает сама к себе. Ты ненавидишь себя, не так ли? Ты никогда себе этого не простишь. Но делать нечего, Лорен. Нужно идти вперёд. « - Мама, почему ты плачешь? Женщина резко оборачивается. Сильно увлёкшись курением на балконе, она даже не заметила, как её собственная дочь подкралась к ней так близко. Женщина выкидывает окурок и пытается успокоиться, уничтожая остатки недавней злости. Ей нужно прийти в себя. Ведь весь недавно-прожитый кошмар уже давно подошёл к концу. - Всё хорошо, солнышко, - с улыбкой говорит женщина, смотря в голубые глаза своего испуганного ребёнка. Девочка так переживает, что это можно уже заметить по её сжатым губам, которые она нервно кусает. Но ведь ребёнок не виноват, что его мать так подозрительно себя ведёт, не так ли? Именно поэтому женщина и старается успокоиться. Нервы стоило утихомирить и она делает это изо всех сил. - Это из-за папы, да? - вновь слышится детский голос. - Из-за того, что вы поругались? Приходится закатить глаза. Чёрт. Почему дети всегда так любят вмешиваться в ненужные дела родителей? Сквозь раздражение женщина вновь выдавливает улыбку и уверенно качает головой. «Нет. Конечно, не из-за ссоры.» - Лори, всё в порядке, - опять повторяет твёрдым голосом мама. Ей не хочется выглядеть грозно и она присаживается на корточки, внимательно заглядывая в глаза своей маленькой девочке. - Просто мужчины иногда любят причинять боль. Но знаешь, это совершенно не страшно. - Тогда почему ты плачешь? Очередной тягостный вздох женщины. Она пытается ничего не говорить на эти слова, но слышать данный вопрос из детских уст оказывается не самым приятным происшествием в эти минуты. Стоит сохранять спокойствие. Просто объяснить всё так, как оно и есть на самом деле. Главное не врать. Лучше всего просто быть сейчас честной. - Запомни, моя дорогая, - говорит она уверенным тоном, с трудом сдерживая собственную дрожь, - настоящий мужчина никогда не заставит любимую ему женщину лить слёзы. Только, если это не слёзы счастья, - женщина грустно улыбается и сквозь свой печальный жест, она аккуратно поправляет непослушный локон на лице маленькой Лорен. - Ну так вот, милая. Я выбрала ненастоящего мужчину. Она целует своего ребёнка в лоб. Прикосновение совершенно быстрое, мимолётное. Его даже не удаётся почувствовать. Но это всё, что она решается сделать. Лорен так и продолжает стоять на месте, а её мать уверенным шагам покидает пространство прохладного балкона. Она ведь знает, что её дочь ещё совсем маленькая. Что её дочь ещё многого не поймёт в этих словах. Но Катрин даже не догадывалась, что Лорен как раз таки всё поняла. Это был первый раз, когда ещё совсем юная девочка по-настоящему увидела, что значит женская боль. Женское страдание, когда приходится быть с тем, кто не способен сделать тебя счастливой. Когда вся радость любви превращается в муки ада. Мать несчастна с её отцом. Её мать не знает, как от него спастись.» Лорен убирает посуду в умывальник. Ей хочется забыться, но картина прошлого ясным очертанием проявилась в голове. Девушка слегка дрожит и это напряжение заставляет её ещё быстрее складывать грязные тарелки в тёмную раковину. Хочется действовать быстро и она пытается делать так изо всех сил. - Не слишком ли рано для мытья посуды? Голос. Мужской. Ехидный. Знакомый. Она замирает, больше всего желая его больше никогда не слышать. Даже не хочется оборачиваться и Лорен продолжает держать одну из тарелок своими пальцами, полностью забывая о своём дыхании. Главное устоять на одном месте. Быть сильной. Не показывать слабости. - Как себя чувствуешь? - он тихим тоном задаёт этот вопрос. Лорен уже перестаёт дрожать и ей даже удаётся сделать небольшой вздох, прежде чем торопливым поворотом обернуться лицом к Малику. Тот выглядит так самодовольно этим днём. Всё такой же спортивный костюм. Всё такая же таинственная усмешка. Она не отвечает на его вопрос, а он, видимо, и не ждёт ответа. Лишь с задорностью облокачивается на кухонный стол и рассматривает внешний вид Лорен, как что-то действительно интересное. Он продолжает над ней насмехаться. А это насмешка оказывается одним из самых болезненных способов пробудить в Лорен сущий гнев. - Что ты хочешь? - злорадным тоном интересуется она. Это становится всё увлекательнее. Зейн уже складывает руки на груди и смотрит на стоящую девушку глазами, полными любопытства. Он ждёт чего-то. Интересно чего? Истерик? Мольб? Глупых разговоров? Увы, но девушка не способна произнести ни слова. Слишком трудно пытаться говорить. Трудно даже смотреть в эти мерзкие карие глаза, вызывающие одну лишь приторную ненависть. - Ничего не было, Грейсон, - холодным тоном заявляет Зейн. - Запомни. Между нами ничего не было. Эти слова удивляют. Лорен не двигается, а просто с непониманием присматривается к своему собеседнику. Его лицо всё также полно опасности и сейчас даже страшно задавать лишних вопросов. Он так низко обращается с ней. Говорит таким тоном, будто это самое отвратительное, что ему приходится делать. Чёрт. У Лорен едва хватает сил, чтобы просто уверенно продолжать стоять. - Скажешь кому-то... - он подходит ближе. Говорит и смотрит ей прямо в глаза. - И я клянусь, что создам тебе самые большие проблемы, милочка. Ты понимаешь это? Она грустно улыбается. Опуская взгляд, Лорен чувствует себя такой глупой. Этот привычный вопрос. «Поняла? Всё ясно? Тебе понятно?» Он так часто у неё это спрашивает, что девушка уже и сомневается в своём рассудке. Может, она реально ничего не понимает? Может, до неё действительно туго доходит? Девушка молчит. Хочется сжать зубы и закричать от обиды, но она просто опускается в приятную тишину. Ни слова. Ни звука. Этот ублюдок их не заслужил. Но Зейн начинает действовать грубее и проходит секунда до того, как он прерывисто делает шаг в её сторону. Карий цвет глаз опять становится чёрным. Мышцы рук опять застывают в напряжении. Дрожь опять овладевает девичьим телом. Увы, она не способна ему противостоять. Увы, сейчас она может лишь с глупым жестом согласиться. - Я поняла, - два слова, от которых становится противно даже самой Лорен. Она не видит, как Малик самодовольно ухмыляется. Всё, что девушка позволяет себе заметить — это его поспешное передвижение, говорящее об уходе Малика из кухни. Да. Так будет лучше. Лучше будет забыть обо всём прошлом ужасе. Обо всём том, что хочется навсегда стереть из памяти. «Ничего не было» Лорен задыхается в боли. Она не сдерживается и плачет, чувствуя себя такой мерзкой и отвратительной. Она допустила ошибку. Она сделала самую глупую вещь в своей жизни. Выбрала не того человека. Доверилась не тому, кто этого заслуживал. Она даже не удивляется, когда видит Зейна, обнимающегося с Викторией. Первая тренировка проходила так спокойно и это не могло не казаться подозрительным. Зейн действительно ведёт себя так, будто ничего не было. Даже не кричит, не ругается. В его голосе нет ни единого лишнего намёка на сильную эмоциональность. Холодное равнодушие. Безразличие. Это всё, что Лорен заслужила, да? Это игнорирование её первой ночи и эти попытки стереть из памяти всё, чтобы было несколько часов назад. Зейн ничего не делает. Не обращает внимания на свою студентку, лишь строгим тоном отдаёт команды по работе с огнестрельным оружием. Это кажется таким странным. Чёрствый Малик, с которым даже страшно находиться наедине. Но он ведёт себя непроницаемо. Помогает девушке взять в руки пистолет. Прицелиться. Выстрелить. Никаких лишних прикосновений. Никаких лишних взглядов. Но затем пришла Виктория. И тут уже Лорен стало больно. Потому что Малик не сводил взгляда с неё. Потому что Малик уже думал о ней. А Лорен для него уже просто не существует. А что собственно можно было ожидать от этого человека? Что после того ненормального секса он расстанется со своей девушкой и признается в вечной любви какой-то ненавистной ему Лорен Грейсон? Это всё такой абсурд. Это всё так неправильно. Лорен пытается не думать об этом мерзком ужасе, когда у неё снова появляется шанс отработать навыки своей стрельбы. Девушка прикасается к оружию слегка неуверенно, но вновь целится в мишень и нажимает пальцами на курок. Выстрел происходит быстро. Несколько секунд и пуля пистолета достигает своей цели. Не совсем по мишени, но очень близко от неё. Всё не так плохо. Этот результат даже заставляет девушку грустно улыбнуться и отвлечься от своих мыслей, но она опять неконтролируемым взглядом смотрит на Зейна и Викторию. На их счастливые улыбки и обсуждение того, что Лорен была даже не в состоянии понять. Господи, пусть это закончится. У девушки вся грудь сдавлена от боли. Чувство того, что её нагло использовали, заставляет опять впадать в бешеную панику и она усердно старается сдерживать эти лишние порывы чувств. Важно выдержать это, Лорен. Важно через это пройти. Она даже верит, что справится с этим, но глаза невольно замечают в конце зала фигуру Томлинсона. Парень застывает возле входа и также, как и девушка, внимательно присматривается к её внешности. Чёрт возьми. Только этого не хватало. Лорен знает, что должна поговорить с ним. Извиниться. Объяснить хоть что-то. Она должна так многое с ним обсудить и так много для себя выяснить, но она не в состоянии это сделать прямо сейчас. Нет. Она не может. Лорен трусит от сильного наплыва эмоций. Внутри напряжение раскалывается по венам и это выводит из себя. Девушка чуть не падает. Пытается удержать равновесие, а затем просто бешеным шагом выбегает из зала. Её здесь не должно быть. Нет. Только не тогда, когда она видит в такой опасной дистанции Томлинсона. Его родные голубые глаза и этот взгляд, который говорит больше, чем бессмысленные слова. Ты виновата перед ним, Лорен. Ты так перед ним виновата. Уходя из помещения, она пытается не думать об этом, но мысли всё равно не покидают её головы. Чувства давят изнутри и всё это кажется настоящим адским мучением. Чувство вины, сожаления. Это больно. Это настолько больно, что Лорен чуть не падает, когда окончательно осознаёт, что она сделала. Чему позволила вчера случиться, что позволила себе потерять. Ты потеряла свою невинность, Грейсон. Отдала её какому-то тупорылому ублюдку, неспособному это ценить. Ты такая дура. Виня себя и ненавидя за все совершённые поступки, девушка пытается идти сквозь мрачные коридоры и добраться до женского туалета. Хочется так побыть одной и успокоиться, что это становится уже больше, чем обычная необходимость. Это становится слишком сильной потребностью прямо сейчас. Лорен опять ускоряет шаг и почти бежит. Мыслей всё также много. Чувства всё также давят. Девушка хочет побыть одной, но затем резкая боль заставляет её думать иначе. Чёрт. Наверное, сейчас ей лучше всего побыть с Роуз. Да. Именно с этой милой девушкой, с которой она должна поговорить. Лорен должна высказать все свои внутренние ощущения. Поделиться с кем-то о том, что разрывает её на части. Она должна сделать именно так. Направление меняется. Разворачиваясь, Грейсон спешит уже в знакомый номер, где должна была сейчас быть её единственная в этом месте подруга. И чувствуя, что всё обязательно должно улучшиться, девушка пытается оставаться сильной. Хотя... О какой силе вообще сейчас может идти речь? - Что случилось? - Роуз даже не успевает открыть двери, как в её комнату забегает расстроенная Лорен и как девушка едва удерживает равновесие на ногах, прежде чем пройти и сесть на уютный диван. Даже не нужно присматриваться, чтобы заметить трясущиеся руки девушки, её бледное лицо и эти глаза, которые с трудом сдерживают просящиеся слёзы. С Лорен что-то не так. Сквозь утреннее похмелье, Роуз улавливает и понимает данное положение вещей именно таким образом. Её пугает это. Больше того даже приводит в ужас, когда она замечает сбившееся дыхание подуги и её паническую дрожь от невозможности успокоиться. - Вот, держи, - Роуз протягивает Лорен стакан воды. Пытаясь до него дотянуться, Грейсон почти проливает жидкость на мягкий ковёр, но трясущиеся руки всё же удерживают в себе стакан и медленно, очень медленно протягивают его к губам. Глоток воды успокаивает. Нервы уже не так зашкаливают и в голове проявляется хоть какая-то ясность происходящего. Всё должно быть хорошо. Только жаль, что в подобный бред даже не верится. - Ты в порядке? - очередной вопрос, который Роуз пытается задать спокойным тоном. Рыжеволосая девушка сидит с ровной спиной и не сводит глаз со своей подруги. Она внимательно присматривается к ней. Видит прерванные вздохи. Бегающий из угла в угол взгляд. Отчаяние, которым отдаёт всё её тело. За этим так страшно наблюдать. Ведь чувство того, что успело случиться что-то ужасное, уже не может не наводить на плохие мысли и на восприятие неприятных ощущений. Лорен вздыхает. Сначала простой обычный вздох, а затем поворот в сторону уверенной сидящей Хейл. Смотреть на девушку с самыми красивыми зелёными глазами было безумно приятно и это придаёт последний толчок уверенности. Это побуждает к тому, чтобы признаться во всех своих страшных ошибках. Лорен рассказывает. Сначала медленно, тихо, потом уже более энергичным тоном. Её слова то обрываются, то произносятся слишком стремительно. То просто застревают посреди глотки. Моментами описать все события становится так трудно, что девушка просто молчит и позволяет пройти нескольким минутам, чтобы продолжить описанный рассказ вчерашних событий. Роуз ведь должна знать. Она ведь единственная, кому можно было признаться во всём случившемся и обсудить это всё в подробностях. Наконец, умолкая и придя к тому выводу, что Лорен искренне сожалеет о своей ночи с Маликом, девушка замечает, как лицо её подруги становится полностью непроницаемым. Это даже навевает страх. Такое хладнокровие на поверхности тела. Такая усердная задумчивость. Роуз сидит не так долго перед тем, как решается с резкостью подняться с дивана. Пару секунд ей удаётся быть скрытой на кухне, но вернувшись, она опять протягивает Лорен какой-то бокал с жидкостью. Напиток кажется странным. И уж точно не таким уж и вкусным. - Пей, - спокойно говорит Хейл, - это поможет тебе успокоиться. И Лорен пьёт. Проглатывает этот напиток и чувствует вкус лечебных трав, действие которых было действительно необходимым в это время. Дрожь постепенно проходит и тело со временем находит способность прийти к приятному расслаблению. - Мне жаль, - голос Роуз звучит жёстко и Лорен, с удивлением подняв глаза, тут же выражает свою обескураженность. Она не ожидала услышать именно в таком тоне эти слова. Сочувствие приятно. Но его столь холодное выражение наводит уже на иные ощущения. Становится даже страшно и Лорен смотрит на свою подругу встревоженным взглядом. Может... Та осуждает её? Ведь да, осуждение именно то, что Лорен должна испытывать сама к себе. - Зейн прав, Лорен, - опять продолжает Хейл, поднимаясь и строго смотря в окно. Складывая руки на груди, девушка говорит абсолютно серьёзно и её тон кажется ледяным по сравнению с повседневной манерой общения девушки. - Ты не должна никому ничего рассказывать. Ничего не было. Никакого изнасилования, никакой телесной близости, ничего. Если ты попробуешь пойти против Зейна, то поверь мне, ты тут же об этом пожалеешь. - Почему? - Грейсон задаёт этот вопрос спонтанно, даже сама удивляясь его столь поспешному озвучиванию. Но узнать то хочется. Молчать уже просто нет сил. - Почему я вдруг должна пожалеть? Роуз издаёт протяжный вздох. Руки девушки уже находятся в карманах, а глаза с интересом изучают внешний вид за светлым окном. Мысли сбиваются. Она вспоминает своё прошлое, думает о настоящем и понимает, что хочет рассказать Лорен всё прямо сейчас. Да. Настало время и ей узнать немножко о том, что происходило в жизни самой Роуз Хейл. - Потому что пожалела об этом и сама я, - недолгая пауза и глаза Роуз находят глаза своей нервничающей подруги. - Зейн страшный человек, Лорен. Но самое страшное заключается в том, что он не всегда был таким. Лорен напрягается. Представляя Зейна, она даже и не позволяет себе вообразить кого-то менее доброго или понимающего, чем он. Этот человек настолько жуткий и страшный, что его образ и заключается только в данном проявлении. Нет. Она не видит его другим. Она не верит, что его поведение могло отличаться от того, что проявляется сейчас. - Когда я только сюда приехала, я сразу подружилась с Маликом, Лорен. Мы общались, дружили, помогали друг друг почти во всех повседневных делах. Мы были близки и я тогда уверенно считала себя его лучшим другом. - И что случилось потом? - Не что, Лорен, - Роуз грустно улыбается. - А кто. Приехала Виктория. И она полностью изменила этого человека. Атмосфера накаляется ещё хуже. Напряжение, до этого державшее двоих собеседниц в неловком положении, теперь окончательно кидает их в бездну трудного осмысления и понимания происходящего. Лорен даже становится трудно дышать — голова почти сразу начинает кружиться. Так много информации. И шока, к которому скоро выработается нужный иммунитет. - Я пыталась его образумить. Я пыталась ему объяснить, - Роуз говорит тише и её улыбка всё также грустно мерцает при дневном свете. - Но не вышло. Виктория покорила его и Зейн стал быстро играть по её правилам. Я же пошла в отрытую против них. Обвиняла во всех ошибках, спорила с ними, даже физически боролась. Но знаешь, что случилось дальше? И тут Лорен испугалась. Знает ли она? Нет. Но хочет ли она знать? Девушка настолько была поражена рассказом своей подруги, что сейчас её сердце только и было способно на нервное биение и на то самое волнение, от которого шли мурашки по коже. Всё помещение давило на мозг, а это восприятие окружающего мира душило в своём отображении. Она не хочет знать. Но ей это было нужно. И именно по такой причине Лорен сквозь весь страх и любопытство отрицательно качает головой, ожидая услышать ответ. - Они полностью меня уничтожили, - говорит Хейл. Без эмоций. Просто объявление факта. - Они доказали мне самой, какое я ничтожество. Виктория нашла информацию о том, что я выросла без родителей. Зейн узнал о том, что я была влюблена в Лиама Пейна, и опозорил меня перед ним, рассказав об этих чувствах. Ох, это же такой позор был. Я старше Лиама на несколько лет и тайно испытываю к нему симпатию. Виктория тоже позабавилась. На весь корпус пустила грязные слухи о моей пошлой жизни и о моих пошлых желаниях. Это всё так мерзко... Господи, Лорен, просто... Роуз почти плачет. Лорен даже в это сначала не верит, но поднявшись с дивана, девушка окончательно убеждается в своей правоте. Да. Глаза Хейл наполняются горькими слезами и та, пытаясь смотреть в окно, сдерживает их из последних сил. Она сильный человек. Ей просто пришлось разочароваться в близком друге, в своей жизни и в самой себе. - Ты в порядке? - Лорен так робко задаёт этот вопрос, что её подруга на него даже и не реагирует. - Послушай, если ты не... - Я говорю это не для того, чтобы ты меня жалела, Лорен, - заявление твёрдое. Хейл перебивает. Смотрит уже с проявленной жёсткостью и с холодными эмоциями внутри. - Я говорю это, чтобы ты поняла — от Малика нужно держаться подальше. Где он, там его девушка. А они вместе — это ад, - Хейл почти не останавливается и грустно сжимая губы, она продолжает: — Мне жаль, что ты потеряла свою девственность с таким недостойным человеком, Лори, но это уже твоё прошлое. Поэтому просто не рушь своё будущее из-за него. Живи дальше. Он не достоин твоей боли. Слова оказываются сказаны почти на одном выдохе. Хейл говорила так быстро, что сейчас она едва находит силы на ободряющую улыбку. А затем она обнимают стоящую возле себя девушку. Прижимает Лорен к себе и молчит. Молчание бывает порой важнее, чем бурный разговор или обсуждение каких-то вещей. Когда молчишь, ты концентрируешься уже на других вещах. И именно поэтому Лорен замечает, что у Роуз мягкие волосы. Что у неё хрупкое тело. Что у неё сильная душа. Мысли о страшной ночи отпускают. Переживания из-за Зейна тоже. Хочется послать абсолютно всех и жить так, как Лорен всегда хотелось. Жить для самой себя. - Зейн. Подожди. Малика заставляют остановиться. Не успев пройти через небольшой коридор, парень с недовольством замедляет шаг и останавливается. Придётся задержаться. Уделить внимание тому, кто решился отнять у Зейна несколько лишних минут. Это был Томлинсон. Можно было даже догадаться по холодной интонации голоса, но усталость мешает Малику воспринимать всё так осознанно. Головная боль ещё не прошла, а во всём теле чувствуется спад важной энергии. - Что-то хотел? - пытаясь говорить незаинтересованно, Зейн внимательно присматривается к Томлинсону. Молчит и просто смотрит своему приятелю в глаза. - Да, - ухмылка. Хитрая, таинственная. - Хотел. Щелчок. Секунда. Миг. Зейн даже одуматься не успевает, как Томлинсон бьёт его прямо по животу. Боль оказывается такой жгучей, что парень сгибается и с трудом вздыхает, чувствуя слабость в каждом теле. Перед глазами всё кружится и Малика начинает тошнить. Чёрт, всё слишком плохо. - Ты знаешь, за что это, Зейн, - продолжает говорить Луи. - И я не позволю, чтобы ты поступил так с Лорен ещё раз. И знаешь почему? Молчание. Незнание ответа. Тишина, от которой тошнит обоих. - Потому что она моя, Малик. Лорен принадлежит мне. Он говорит убедительно. Томлинсон бьёт во второй раз и этого удара оказывается достаточно, чтобы Зейн двумя руками ухватился за свой живот и со стоном прижался к стенке. Он не решается смотреть на лицо Томлинсона. Вместо этого Зейн прислушивается к его поспешным шагам и радуется его столь стремительному уходу. Пусть блять испаряется с этого места. Пусть вообще больше не попадается Малику на глаза. Иначе тот прибьёт его своими рукам. Значит, Лорен принадлежит ему, да? Он ошибается. Он находится в глупом и неосознанном заблуждении. Лорен не будет ему принадлежать. Нет. Зейн ни за что на свете этого не допустит.