Одиночество

      Это утро девятнадцатого сентября началось прекрасно: все кругом поздравляли девушку и улыбались ей, желали успехов, удачи и исполнения желаний... Даже привычное ругательное слово из уст Малфоя «грязнокровка» никак не зацепило её, хотя обычно её корёжило внутри от этого обращения, хоть она и повторяла всё время себе: «Кровь у всех одного цвета».       Но увидев голубоглазого худощавого парня, обнимавшего Лаванду Браун, Гермиона сильно расстроилась. Ей хотелось быть на месте этой девушки. Ей хотелось, чтобы именно её Рон обнимал и целовал, как сейчас делает это с блондинкой.       Не понимая, что с ней происходит, Грейнджер бросилась в Выручай комнату, совершенно не замечая горькие девичьи слёзы на своём лице. Зайдя в помещение, грифиндорка удивились: кругом была выжженная сухая земля.       «Пустошь», - подумала она, и тут же рядом с ней появилось огромное дерево, раскинувшее свои ветви над ней, как бы укрывая от всего мира. Это был дуб. С зелёными молодыми листиками.       Прислонившись к стволу могучего дерева, Гермиона горько улыбнулась и дала волю своим рыданиям.       Почему она полюбила этого идиота? Зачем ей нужен был этот никчёмный рыжеволосый маг, который только и делал, что злился на старших братьев, подшучивающих над ним и не ценящих его по достоинству? Зачем ей тот, кто всё время просил у неё списать домашнюю работу? Глупый, никчёмный и ленивый? Зачем?       На все эти вопросы Гермиона ответить не могла, но она потихоньку успокаивалась, слушая тихий ветерок, гуляющий в кроне дуба.       Окончательно успокоившись, староста вспомнила голубые глаза, светящиеся радостью, но не для неё, и снова разрыдалась. О! Как же она ненавидела сейчас двух этих людей.       - Чистокровки! - выплюнула, как ругательство она, ударяя по дубу.       Сразу же похолодало, и листва сменила свой наряд на золотистый, а потом на ярко-рыжий, после чего и вовсе пожухла на дереве, отражая душевное состояние девушки.       - Я излечусь, - пообещала она непонятно кому. - Вот увидишь. Я забуду об этой любви, - твёрдо и уверенно объявила она, запирая все свои чувства на замок. - Вот увидишь, - прошептала она уже совсем тихо.       Ветер, взбушевавшийся в доли секунды, сорвал все пожухшие, засохшие листья с дерева, унося их в небесную даль, а Гермиона наложила на своё опухшее лицо косметические чары и, гордо подняв голову и нацепив на лицо маску радости со счастливой улыбкой, пошла в Большой Зал.       Может быть, сегодня и разбилось её сердце, разорвалась душа, но она никому и никогда не позволит об этом узнать, ведь она грифиндорка. До мозга костей грифиндорка.