Ночные голоса

Огонь может не греть, даже в секунды, когда он, сжирая воздух, тянет кривые лапы к чужим рукам. Будто погладить хочет, а на самом деле с коварным шипением желает насладиться плотью, добраться до кости и обуглить ее. Вздрогнув от появившейся перед глазами картинки, Робин вновь очутился в этом мире и растерянно огляделся по сторонам. Ничего не изменилось – все тот же лес, костер, который надо поддерживать, а также храпящие, забывшиеся сном славные ребята. Кажется, пиво и закуски в кафе у вдовы Лукас действовали лучше любого снотворного. - Хоть вам хорошо… - усмехнувшись, Робин поднял палку, которую, попав в свое забытье, выронил из рук. Зашевелив уже обгоревшие, но еще искрящиеся и отдающие жаром ветки, он несколько минут всматривался в летящие точки, что прорывались через дым и таяли в прохладном воздухе. Его товарищи и впрямь уже освоились в городе. Они искали работу, находили женщин и вливались в ряды жителей так, будто и не нападали полтора месяца назад на зажиточных богатеев, которые сдуру решили проехаться по лесу. Число разудалых, отчаянных парней уменьшалось с каждым днем. Робин, правда, мог ощутить беспокойство, тоску, даже обиду из-за побегов в новую жизнь его верных соратников. Только на данный момент сам благородный разбойник был занят своими мыслями. Он почти вернулся к Мэриан. Почти попытался найти в ней свою жену и даже нашел. Вот только в нем уже не было прежнего мужа, который готов вглядываться в любящие глаза и отвечать этими же чувствами. Сейчас он хотел видеть рядом только одну женщину. Палка опрометчиво отклонилась в сторону, и Робин едва не сунул вместе с ней руку в огонь. Оголодавшее пламя только этого и ждало – оно тут же потянулось к кисти, и, если бы Гуд не спохватился, то ожог бы разнообразил его застывшего на задних лапах друга на запястье. - Черт! – одернув руку и выронив палку, Робин скривил рот, будто угрожая зарвавшемуся огню. Потирая пальцы, он только тогда услышал крадущиеся, и вместе с тем знакомые тяжелые шаги, которые бы он не спутал ни с какими другими. – Джон! Обернувшись и оценив шарообразный силуэт, который через пару секунд трансформировался в здоровяка, Робин вновь вернулся к изучению поджидающего его огня. - Не заснул еще? – рухнувший вниз Джон заставил бревно приподняться. Гуд кинул на друга взгляд и заметил, что тот, позевывая, сам рассматривает его. – Тебе надо поспать… - Что-то не хочется… Я досижу до утра… - И измучаешь себя снова? – недовольный голос заставил Робина уставиться на великана. – Как будто я не понимаю, что ты тут делаешь… Все о своей Королеве думаешь? Которая настолько гордая, что не подпускает тебя к себе… А я ведь предлагал зайти к ней. Я же могу притащить эту женщину! Угроза в речи Джона была весьма реальной. Представив, как он врывается в мэрию или в дом к Регине, снося двери, отодвигая столы, а потом забрасывает женщину на плечо, Робин искренно заулыбался. На такое представление он бы посмотрел. Только что-то подсказывало, что Регина могла предусмотреть и такой вариант. Уже несколько недель Королева не подпускала его к себе. У кафе выдержала истерику Мэриан и только одним единственным взглядом, от которого у Робина все похолодело внутри, заставила его остаться с женой. А сама ушла – в свой мир, который заключился в ее семье и работе. Дальше этого действительность Регины Миллс не распространялась. Перемещаясь из дома в мэрию и обратно, женщина предусмотрительно заколдовала эти места. Не зная об этом, Робин в первый раз едва не лишился пульса, пытаясь пробить что-то плотное и бьющее мелкими разрядами. Потратив на безуспешную войну несколько дней, сражаясь с безмолвным куполом, он мог лишь кричать, злиться, звать Регину по имени. И видеть отодвинутую занавеску, мелькнувший профиль в окне. А еще наблюдать за теми, кто мог беспрепятственно к ней приходить – всех пускала, кроме него. За это время Робин успел поймать момент, когда Регина открыла дверь своего безукоризненного особняка и пригласила Белоснежку. Он вновь позвал ее и заслужил такой стремительный взгляд, что растерял все силы и уже в молчании наблюдал, как дверь с проклятым номерком вернулась на прежнее место. Прокручивая в голове те секунды, Робин вновь и вновь напрягался из-за темных глаз, наполненных решительностью и скрытым смятением, которые давали понять, что их хозяйка все решила и не хочет оставлять дверь открытой. Для него входа в ее жизнь больше нет. Но он бы не был самим собой, если бы согласился на такой выбор и смирился с единоличным решением Королевы. Для нового счастья он покинул семью, объяснился с женой, дал понять сыну, что всегда будет рядом. И вот сейчас тратил время на обдумывание плана по повторному покорению неприступной Регины. - В твоих глазах опять она, - пробурчал уже мягче, но, все равно, недовольно Джон. - Она не только в моих глазах, - кивнул Робин. Он вновь посмотрел на костер и на секунду увидел огненную женщину, танцующую по углям, которая взмахивала волосами и пленила его обжигающим взглядом. Вот тогда ему стало жарко, дыхание перехватило, а тело само подалось вперед – потянулось к этому видению и захотело согреться каждой уставшей клеткой. - Иди спать… Утром будем рыть подкоп к ее дому. Не могла же эта дамочка все предусмотреть… - тяжелая рука Джона легла на плечо и отвлекла Робина от дурмана. Забеспокоившись за свой рассудок, он все же кивнул и ушел в свою палатку. Устраиваясь на неудобных одеялах, немного пропитавшихся ночной влагой, Робин снова пообещал себе выкинуть эти тряпки и принести еловых веток. Только на такой постели он спал, как ребенок, и мог избавиться от тревожных снов. Сейчас же приходилось ворочаться и пытаться принять удобное положение. Раздражаясь от своей неуклюжести, мужчина поднялся и стянул с себя куртку. Подложив ее под голову, Робин все же устроился и вслушался в пьяное бормотанье, которое слышалось в стороне. Подумав о том, что не так он представлял себе ночи после последнего ужина с Региной, Робин вновь ощутил чувство, стягивающее органы в один клубок и не дающее воздуху хотя бы ниже глотки спуститься. Так он провел какое-то время, пока не вспомнил о подарке Белль. Очнувшись, Гуд тут же нашел карман куртки и достал телефон. - Посмотрим… - осветив себе лицо, Робин отыскал один единственный номер, который почти что силой взял у Дэвида. Он знал, что Регина так и не ответит, возможно, даже увидит звонки под утро. Только эти мысли успокаивали его. Пользоваться телефоном ему не надо было учиться – проклятье, наложенное из-за Зелины, не только привело его в это удивительное место, но и смешало в голове столько информации, что после возвращения воспоминаний он перестал разбирать, где фальшивая история, а где реальная. Так Гуд обнаружил, что знает слова, которые удивили бы его прежнего только одним звучанием, он умел разбираться в технике, знал историю, географию этого мира. Все это могло бы даже забавлять, если бы он не хотел делить эти открытия с одной единственной женщиной. Слыша протяжные гудки, рвущие его слух, Робин закрыл глаза и мысленно увидел, как тяжело спит Королева. Как ее мучают свалявшиеся белоснежные простыни, как горячий воздух кутает ее в плотный саван, как она вскакивает и зарывает свои тонкие пальцы в мокрые волосы, убирает пряди со лба, а потом подходит и делает сухими губами глоток из стоявшего на тумбочке стакана. Ясно изобразив в своем воображении, как одна капля срывается с ее губ и прячется в ложбинке на груди, Робин стиснул зубы. От явного ощущения чего-то тянущего внизу живота. - Рег… - его шепот прервало собственное озарение. Потому как за своими образами он перестал слышать гудки. Распахнув глаза, Робин изумленно подставил телефон к лицу и увидел убегающие секунды. Уже как полминуты он держал на проводе неуловимую неделями и вот отчего-то ставшую доступной правительницу этого города и его сердца. – Регина! Он даже не заметил, что его голос звучит слишком резко. Ему просто было плевать на то, какие странные слова он будет сейчас говорить. Робину хватало только мысли, что Регина позволила им связаться и, возможно, дала ему шанс. - Регина, - глотать, вообще, не стоило. Поперхнувшись из-за обжигающих, сухих стенок горла, Робин быстро взял себя в руки. Сейчас голос был прежним, по крайней мере, он хотел, чтобы это было так. Хотел, чтобы она таким его слышала. – Только не отключайся… Дай я все скажу… Я… Черт, я так долго хотел, чтобы ты мне ответила, а сейчас даже... Нет, я знаю, что сказать. Я просто не знаю, поверишь ли ты мне. Захочешь ли… Только выслушай! На секунду он замолчал, слыша, как в соседней палатке ворочается кто-то из разбойников. Впервые в жизни он хотел, чтобы их тут не было. Чтобы все подождали со своими снами, шумом, ушли в сторону и дали ему возможность ощутить ее одну. Поговорить с ней. Вместо этого в трубке послышался сдавленный вздох, который еще больше наполнил Робина уверенностью. Он даже понял, что ему не нужны слова, этого дыхания будет достаточно. Тем более, что сам Гуд вообще забыл, что легкими надо периодически работать. - Я скучал… - представив, что она считает его глупцом, Робин осознал, что терять уже нечего. Зажмурившись, он шепнул, – по тебе… По твоему лицу, улыбке, нашим поцелуям… Я надеюсь, что тебе тоже их не хватает… Нет, я даже уверен, что не хватает. Меня не хватает тебе... Если бы это было не так, ты бы не окружила себя этой идиотской стеной и дала бы мне понять, что все кончено. Значит, ты не хочешь, чтобы все закончилось… И я не хочу. И я не позволю этому закончиться. Слышишь? Ваше Величество, Вы слишком долго от меня бегали. В этот раз я буду бежать за тобой столько, сколько потребуется… Понимая, что перебарщивает с властными и местами грубыми нотками в голосе, Робин замолчал. Дал себе время на то, чтобы облизнуть губы, покрытые невидимыми трещинками из-за долгого пребывания на ветру. Болезненный зуд отвлек лишь ненадолго. - Я постоянно тебя вижу… Кажется, ты свела меня с ума, - он даже умудрился усмехнуться и проклял себя за эту нервозность. – В магазине какую-то женщину принял за тебя и напугал до чертиков. Если бы она была с мужем, он бы подумал, что я к ней пристаю… Он бы заступился за свою даму. Ты бы ходила ко мне в больницу, Регина?! Думаю, что да… Не зная, что еще сказать такого членораздельного, Робин взъерошил волосы. Ему вновь показалось, что он слышит дыхание, и это сводило с ума. Подогревало кровь, которая бурным потоком неслась по телу и превращала голову в пылающий котел. Эмоции, чувства, мысли все становилось таким адским месивом, что Робин не мог вернуть свое благоразумие. Не мог рассказать о том, что он остался один, что им никто не помешает... Вместо этого разрывающий виски коктейль вынуждал нести, по мнению Гуда, ахинею. - Знаешь, я ношу шарф, который тебе нравится. Постоянно… Ты же любила, любишь его завязывать. От него пахнет твоими духами… Мне даже кажется, что и от меня пахнет духами. Теми цветочными, хотя нет, с запахом трав… Где ты только их взяла? Из-за них я рядом с тобой нормально думать даже не мог. И вот сейчас ерунду говорю. Но я ведь, правда, чувствую твой запах… – он сжимал в ладони шарф, тянул его и чувствовал, как ткань впивается в шею. А еще яснее ощущал разлившийся в воздухе аромат божественной женщины. - Робин… Если бы кто-то решил посчитать в это мгновение, сколько ударов сделало сердце Робина, то прибор бы точно сломался. Потому что от стука стало больно в груди, и еще несколько секунд разбойник выжидал, что Регина продолжит говорить. Что ее хриплый голос вновь подтвердит, что она слушает и готова принять каждое его слово. И он не хотел терять хотя бы этого. - Нет, лучше молчи… Ты слушай, - теперь шептал он. Будто боялся, что спящие рядом друзья услышат. Но вот только на это Робину было плевать, он хотел одного, он даже видел, как Регина сейчас прислушивается, превращаясь в один оголенный нерв, который вздрагивает от его речи. – Слушай, слушай меня… Я хочу… - сглотнуть вновь не получилось. – Хочу, чтобы ты поняла, как я близок. Как рядом с тобой… Ты можешь просто закрыть глаза и видеть меня. Рядом. Протянуть ко мне руку, дотронуться… Ощутить. Регина, я хочу, чтобы ты меня ощутила. Чтобы я был твоим, а ты моей… Ты ведь закрыла глаза? – молчание стало согласием. – А теперь увидь… Представь, что я держу тебя на руках, - в висках зашумело от мыслей, которые затарабанили в дверь рассудка. – Бережно держу… как же иначе… Потому что никогда не дам упасть… Он и сам видел, как удерживает ее тело на руках, прижимает к груди и ощущает шелк от ее халата. Сейчас ему хотелось верить, что она одета именно в эту тонкую одежду, которая не скрывает ничего и через которую просвечивается все самое прелестное и волнующее. - Перестань… Она распахнула глаза и, почувствовав, будто стена упала на нее и придавила, всмотрелась в сумеречный потолок. А потом испуганно перевела взгляд на дверь в спальню. Его голос настолько был реален, что Регина и вправду сама увидела силуэт в стороне. Сильного, мощного мужчины, в объятьях которого ей хотелось остаться навсегда. - Нет, не перестану… Слушай… - в покрывшейся испариной ладони вновь ожил телефон. – Я осторожно положу тебя на кровать. Тебе же мягко? Ты же любишь комфорт, уверен, что у тебя мягкая постель… Твое тело просто украшение этой кровати, Регина… Мурашки пронеслись по спине и заставили Регину закрыть глаза. Ползущая от ног слабость грозила обернуться настоящим крахом ее самообладания, и сейчас она могла только мысленно упрекать себя за то, что сдалась и ответила на этот ночной звонок. Теперь же оставалось падать вниз с огромной высоты и нестись по волнам, которые создавал этот пленяющий своей страстью голос. - Знаешь, что я хотел? С первой нашей встречи? – от слов Робина Регина чуть снова не забылась и не ответила на его вопрос. Но сжимающая край простыни рука отвлекла и не дала ей шанса так быстро отказаться от молчания. – Снять с тебя шарф, убрать воротник пальто… тот меховой… который я возненавидел из-за того, что не мог увидеть твою кожу… Я безумно хотел поцеловать тебя в шею. Я и сейчас хочу… - его голос вновь стал ниже и заставил ее ощутить дрожь в груди. – Сейчас ты ведь без этой одежды, Регина… Халат я не могу считать одеждой. Потому что он не преграда… Я склоняюсь… ниже… Провожу кончиком языка по твоей шее, по самому изгибу. Ты и вправду сладкая, Регина… Как и твои поцелуи. Только твоя кожа еще лучше. Я целую ее, пробую на вкус, вбираю в себя этот запах. Черт, ты восхитительна! И твой запах… Мне кажется, ты ощущаешь бедрами, что я твой… Ты же чувствуешь, чего я хочу? - Что ты делаешь? – ей хотелось верить, что сейчас голос принадлежал Королеве, а не был писком проигравшей женщины. - Изведываю самый запретный плод… во всей своей жизни. У тебя такая теплая кожа… потрясающая… целовал бы ее бесконечно. Теперь мне мешает этот халат. Чертова ткань прячет тебя от меня, - от его ругательства Регина вздрогнула и опустила ладонь на грудь. Попыталась неосознанно спрятать себя от такого наглого вторжения. – Хочется ее разорвать, но я не буду спешить, - кажется, Робин дал себе передышку. Теперь было слышно его тяжелое дыхание, а Регина, сдерживаясь, закусила губу. Чтобы ненароком не выдать себя. – Рядом с тобой я не могу дышать… Я только хочу дышать с тобой… Почувствуй, как я поднимаюсь, оставляю поцелуи на шее, на щеке. Влажная, сладкая дорожка ведет меня к твоим губам. Зачем ты их кусаешь, Регина? Они не заслужили боли… И все же стон слетел с ее губ. От удивления, пронзившего все тело. Зажмурившись, женщина попыталась найти в себе силы и отключить телефон. Но не могла. Когда услышала зовущий ее голос. Только этот мужчина мог так волнующе звать ее по имени. От чего ноги сами сжимались, а грудь начинала дрожать от частого сердцебиения. - Давай я их залечу?! Я целую… осторожно в уголок губ, потом во второй… твоя помада скользит и опять у меня во рту останется… Я хочу этого. Целую, приоткрывая твои губы… Твой язык пробует с моим посоревноваться. Нет, Регина, я сильнее… я… а ты опять забираешь мой воздух. Что ты делаешь? Регина… Губы уже горели от многочисленных укусов, а ногти, от которых ускользнула простынь, плотоядно впивались в ладонь. Но это не отвлекало от другой действительности, происходящей в голове еле держащейся женщины. - Я так долго тебя не целовал… Я буду это долго делать. Пить тебя, пробовать на вкус твои губы… Они мягкие… сладкие… Нет, горчат… Кофе… Ты пила кофе? Нет, я не могу, - Робин, видимо, стукнул зубами, потому что Регина даже услышала лязг. – Я все же сорву эту ткань. Она мне мешает… Боже, Регина, ты прекрасна… Я не могу ждать. Я целую, я хочу изучить каждую твою клетку, всю тебя… Да, я знал, что ты идеальна. Я слышу, как ты шепчешь мое имя… - Робин, - сейчас ей показалось, что зубы содрали с губ кожицу – так судорожно она пыталась запретить себе отвечать. - Да, я слышу… Пусть твои руки лежат у меня на голове. Ты так властно сжимаешь мои волосы, даже дергаешь их. Боль заставляет быстрее целовать. Я готов, Регина. Я… держу твою грудь в своих ладонях. Она горячая… Я… беру в рот сосок… чувствую, какой он твердый… Ты уже готова? Ты хочешь этого? Нет, она молчала, но Робин умудрился, как искусный дирижер, обвести ее вокруг пальца, и заставил подчиняться его движениям. Увидев в сознании над собой мужчину, который держит во рту ее сосок, покусывает его, мочит слюной и вновь дарит болезненные ощущения, Регина лихорадочно распахнула халат и положила ладонь на свою горящую от невидимых ласк грудь. Пальцы сами сжали упругое полушарие, оттянули сосок, и разбойник все же услышал тихий хрип. - У тебя лучшая грудь… Я мог бы всегда ее целовать. Но я хочу большего. Хочу погладить твой живот…. Чувствуешь, как мои губы очерчивают линию вниз?! Я целую тебя чуть ниже. Ты дрожишь, моя Королева? Ты… - Нет! – распахнув сверкающие в полумраке глаза, Регина позволила срывающемуся голосу разнестись по пустой спальне. Это заставило Робина замолчать. Но ненадолго. - Ты хочешь, чтобы я не торопился? Я буду нежным… ощути, как ладонь скользит по твоему бедру, гладит его, выше, еще выше… Ты сопротивляешься? - Нет... – ее ноги сами немного раздвинулись в стороны, и лишь усилием воли Регина вновь скрестила их. - Я знаю… Теперь я поцелую. Я веду языком, губами… Целую ткань, она уже мокрая… Я запомню этот запах, вкус, я хочу, чтобы ты почувствовала меня… Я ложусь рядом и помогаю тебе сесть на меня. Регина… я хочу, чтобы ты это сделала… На несколько секунд связь будто оборвалась, и Робин даже закусил губу, предчувствуя, что продолжения не будет. Регина не захочет поддерживать это безумие. - Я буду сверху… От этих слов Робин невольно сжал ладонь на плотной ткани, под которой напрягалась и требовала разрядки чувствительная плоть. - Я буду сверху… Чувствую, что тебе это нравится… - она не могла видеть, как Робин пытается дрожащими пальцами справиться с ширинкой и пуговицей. Защемив кожу у ногтя, он все же выполнил эту задачу и замер, услышав рядом пьяную речь. Только королевский голос утаскивал дальше и заставлял забывать о правилах поведения – свидетели уже не интересовали. А Регина не останавливалась, – я знала, что ты хочешь меня… С первого дня. Потому что ты не умеешь скрывать. Особенно сейчас. Тебе нравится, как я провожу ногтями по твоей груди? У тебя такая влажная, плотная кожа… мне нравится… Чувствуешь, как я пальцами пересчитываю твои шрамы? Теперь никто до них не дотронется… Кроме меня. Потому что ты мой… Я целую твой шрам… он… - У сердца… - Самый большой, - она не могла знать, но попала в самую точку. Все также приподнимаясь над спутавшимися одеялами, Робин с закрытыми глазами чувствовал, как нежно касаются ее пальцы его груди, обводят шрамы. А теперь ее губы! – Ты пахнешь лесом, Робин… Но я не могу без этого запаха. Хочу такой же на своей коже… Я… срываюсь, кусаю тебя в сосок… Это… прости… Втянув живот, он умирал от покалывания в области сосков. Будто там остались поцелуи, а еще и укус. Не выдержав, мужчина освободил от ткани свое возбужденное достоинство и вновь рухнул на неудобную постель. Ладонь наткнулась на влажную кожу и слегка погладила, подготавливая к основному действию. - Теперь я целую тебя… спускаюсь… ниже… ниже… Какой же ты большой, широкий… Настоящий мужчина… Мой… - Твой… - рука сделала первое движение, сдвигая кожу и давай плоти больше воздуха. Застонав, Робин представил, как черноволосая бестия посматривает на него, продолжая спускаться, покручивая попкой и целуя его в каждый напрягшийся мускул. - Я вижу, что ты готов… Я буду нежной. Не волнуйся. Ты чувствуешь внизу мои губы? Теперь я хочу пробовать твой вкус… Ты… ты не против, если…. Я обведу языком. Осторожно, очень осторожно… Ты горячий. Теперь я возьму… - Регина, - он старался успокоить себя, даже сбавлял темп, но рука перестала его слушать и стремилась лишь быстрее доставить ему удовольствие. Королевский, одурманивающий голос подавлял волю, манил к себе и сталкивал в бездну. Только в полете он все продолжал слышать Регину, то, как она описывает свой рот, движения языка, губ, как ласкает его все трепетнее и трепетнее, не давая раньше времени закончить. - Ты… - Я не могу, - какой-то спасительный проблеск ума удержал его от громких слов, и так Робин заставил Регину замолчать. – Я укладываю тебя рядом. У тебя горят глаза, Регина… как у кошки… хищница… я хочу тебя. Я… От рваного дыхания у нее окончательно помутился рассудок, и Регина сняла одну ногу с другой, давая себе разрешение на нечто большее. Когда ладонь опустилась вниз, скользнула под промокший лоскут ткани, пальцы отыскали мокрый центр и грудной вздох повис в комнате. - Белье тебе не нужно, - он, будто опять наблюдал за ней и был участником этого сумасшествия. – Ты прекрасна без него… Я развожу твои ноги в сторону… Не сопротивляйся, Регина… Ты же хочешь этого… Я чувствую… чувствуешь, как мой язык проходит внизу? Тут другой вкус, Королева… Ваше Величество, Вы восхитительны! – хрипел Робин. – Я… прости, но я хочу уже быть в тебе. Я… вхожу. Я… сделал тебе больно? Резко… Я выйду… - Нет! Боже… - ее тело сплелось с простынею, и выделялось своей блестевшей от пота кожей. Пальцы откликались на голос Робина и с каждым его озвученным толчком, сами проникали вглубь и ласкали мышцы так, что сок уже оставался на ладони. – Робин… Не останавливайся… - Я не хочу все испортить, - он прикладывал силы, чтобы не закончить раньше времени. Правда, тело все хуже и хуже отзывалось на рассудок из-за хрипов женщины. – Я медленно… двигаюсь медленно. Хочу полностью ощутить тебя, чтобы ты прочувствовала… Зачем ты сжимаешь мышцы, Регина? Ты… - Быстрее! Я хочу быстрее! – этого властного и величественного голоса он и желал услышать. - Нет… потерпи… Я глубже вхожу, - он сам понятия не имел, откуда берутся терпение и спокойствие, которые заставляли руку двигаться медленнее, а голос не разрывать горло и не нарушать сон опьяненных друзей. – Дай… Я сам проведу еще пальцами, найду ту точку, от которой ты задрожишь… Обними меня ногами за пояс, Регина… - Хорошо… Робин, быстрее… - Подожди… - Нет! Я… - она приподнялась и изогнулась в спине, отправляя тело навстречу собственным пальцам. – Я хочу… - Хорошо! Быстрее! Я буду делать это быстрее! – сейчас его голос оказался жестче и даже грубее. – Еще! Чувствуешь? Чувствуешь? Ты уже сдаешься? Я чувствую, что твои мышцы сжались… - он сам тяжелым вздохом продолжил ее стон. И не перестал проговаривать то, как наслаждается ее телом. Минуты тянулись и наполняли мир трепетом от предвкушения завершения их разговора. - Я уже почти все, Рег... Ты... - Да… Робин! - Да, моя Корол… Черт! Когда она вновь вскричала его имя и повторила его несколько раз, переходя на междометия, срываясь на всхлипы, он сам недолго выдержал. Освобожденная плоть заставила тело напрячься в последний раз, и только прикушенный язык не позволил Робину разбудить товарищей страстным, полным любви, обращением к стонущей женщине. - Королева… - металлический привкус успокоил окончательно и разбойник расслабленно замер, ожидая, когда Регина отзовется на его голос. Но в раскаленном от разговора аппарате слышалось только дыхание, которому потребовались минуты, прежде чем стихнуть. – Ты ведь здесь? – наконец, он окончательно пришел в себя. - Робин… - горечь наполняла расстояние, отталкивая их так далеко, что ему показалось, что Регина из другого мира пытается связаться с ним. Грудь налилась тяжестью, которая просто сплюснула уже успевшее обрадоваться сердце. – Так… - Давай мы помолчим? Просто… - Прости… Гудок полоснул по нервам и подбросил Робина, как сильнейший удар током. Правда, заряда хватило только на то, чтобы отупело уставиться на молнию, закрывающую палатку. Кажется, сознание разбойника не захотело впускать правду. А вот Регина не дала себе услышать рвущие душу сигналы и успела откинуть телефон на другой край кровати. Закусив истерзанную губу, она сжалась, пытаясь ощутить свое тело, которое все это время ей не принадлежало. У любящей, страстной женщины оно было в плену. А не у той благоразумной и рассудительной мисс с железными нервами и холодным сердцем, которую Регина пыталась разбудить и вернуть на место. Осознав, что обмануть себя не получится, она застонала от заполнившей грудь боли. - Так не должно быть! – вскочив, Регина подступила к стене и распахнула окно. Ветер налетел на ее все еще расслабленное тело, но вместо бодрости принес напоминания о дерзких прикосновениях, ласках смелого мужчины. Зажмурившись, она несколько минут простояла перед окном, забыв даже, что халат распахнут, а она почти обнажена. Открыв глаза и заметив свой вид, Регина все же завязала пояс и, отступив, опустилась в кресло. Подняв колени, она устроилась удобнее и склонила голову на подлокотник. - Что я наделала? – тихий вопрос Королевы был обращен только к себе. Только сама же она и не знала, что отвечать. Просто смотрела в начинающее сереть от рассветного ожидания небо. Сдавшись от своих мучительных размышлений, женщина в какой-то момент закрыла глаза и уже не открыла, провалившись в сон, где разбойник покоряет ее своим навязчивым вниманием, а потом отдает свое сердце. Заслуженно или нет – во сне такие вопросы Регину не мучили. Подтянувшись, держась за подоконник, Робин поднялся и влез в комнату. Кошачий прыжок остался незамеченным для спящей в кресле женщины. Найдя ее сразу, Гуд позволил своей радости убраться из скованного тела. Не хватало еще заполучить от разгневанной Регины шара в грудь. Ведь ей точно не понравится, что он воспользовался ее ошибкой в виде открытого окна и оказался здесь. Наплевав на спор в своей голове, разбойник прошел и осторожно просунул руки под спину и колени расслабленной Королевы. В следующую секунду он плавно поднял ее и прижал к своей груди, заставив положить голову на его плечо. Сделав шаг и услышав тихий стон, Робин замер и опустил взгляд. Чтобы увидеть темные глаза, в которых очень быстро рождалось озарение, сменяющееся удивлением. Единственное, что он мог сейчас сказать своей Королеве: - Ты меня чувствуешь? Я здесь…