До и после.

      Я выбегаю из школы, хлопнув дверью прямо перед носом нерасторопного охранника, чем явно удивляю его. Слышу за спиной: - Катерина, остановитесь! Сегодня же будет собрание, где ваша мама обязана присутствовать! Этот ехидный голос школьного завуча – Ирины Семеновны, словно выводит меня из транса. - Да пошла ты в жопу, курица! – Я кричу это почти на весь школьный двор, вдобавок показывая красноречиво поднятый средний палец. Спешащие домой школьники удивленно смотрят на меня, кажется, я даже слышу одобрительный свист. Ирина Семеновна, не сходя с крыльца, пытается что-то сказать, но от злости, или от моего неожиданного высказывания, она ничего не может выдавить из себя, вследствие чего ей приходиться глупо краснеть и покрываться пятнами. - Сегодня же, мать в школу! Хамка! – Она гордо задирает голову, считая себя победителем, и вновь возвращается в школу.       Я устало вздыхаю и останавливаю посредине двора, осознав только сейчас, что я наделала. Несколько семиклассников аплодируют мне и весело смеются. Надо же, какая радость – кому-то подняла настроение. Себе - сломала жизнь. А все начиналось довольно обыкновенно…

***

      Утром мы как всегда проснулись с Артемом одновременно, и, выпив чаю с приготовленными мною нехитрыми бутербродами, собрались на учебу. Сегодня я чувствовала себя просто замечательно – никакой тошноты и головокружения, а в черной вязаной тунике живот скрывался идеально. Я казалась просто слегка располневшей, типичной школьницей. - Веди себя хорошо, школьница, - Артем схватил одну тетрадь, которая служила средством для записи всех предметов, которые он изучал в колледже, и, чмокнув меня в щеку, ушел.       Как обычно в школе прошло несколько уроков. На переменах я разговаривала с Лерой и практически не вставала из-за парты – не хотелось лишний раз светиться по школе. Какое-то тревожное чувство настойчиво грызло меня изнутри…Я списывала все на излишнюю эмоциональность, свойственную всем беременным.       Кое-как отсидев скучный урок физики, мы с Лерой собирались было уже уйти с последних двух уроков, как вдруг в класс вошла школьная медсестра Виктория Олеговна, строгая и суровая тетка, всем своим внешним видом напоминавшая какого-нибудь брутального генерала. - Девочки, прошу вас всех в срочном порядке заглянуть в мой кабинет, на медицинскую проверку. К нам приехал гинеколог. Все одобрительно загудели и засуетились – никому не хотелось сидеть сейчас на уроке алгебры и писать контрольную работу.       У меня потемнело в глазах, и я наверняка бы вывались из-за парты, если бы Лера вовремя не подхватила меня за локоть. - Тише, тише, не волнуйся, - шипит она мне на ухо, - сейчас ты незаметно уйдешь, я прикрою тебя. - Лера, а если они узнают? – Я начала как рыба, хватать ртом воздух. К горлу подступил дрожащий ком, а руки начали трястись. Страх. Страх – самое пожирающее и опасное чувство. А страх перед разоблачением – вдвойне тяжелее.       Нас построили как каких-нибудь первоклашек в две шеренги, под веселые выкрики наших одноклассников, которые оставались писать злополучную контрольную: - Давайте, девчонки, удивите гинеколога! Мы верим в вас! Все смеялись, всем было весело. Кроме двоих в этом классе. Я готова была вот-вот свалиться в обморок, а Лера бледнела с каждой минутой, понимая, что сбежать не удастся. Черт, черт, черт.       Нас вели как под конвоем – классная руководительница шла сзади, замыкая шеренгу, а Виктория Олеговна тучно шагала впереди всех, сияя, как самовар, на который она была очень похожа по телосложению. До кабинета оставалось каких-нибудь пару жалких шагов, и я поняла – бессмысленно бежать, прятаться, скрывать. Они все равно узнают это. Они все равно назовут меня малолетней шлюхой, как бы мне этого не хотелось. Пусть я отмучаюсь сейчас. Глубоко вздохнув, я вошла в кабинет с остальными. Нас разделили на две очереди, причем мы с Лерой оказались у двух разных врачей. Передо мной стояло две девушки.       Странно, но я больше не волновалась и не переживала. Я просто понимала, что должна пережить это, рано или поздно. Единственное, чего я не хотела – пристального внимания к моему малышу и к Артему. Пусть все достанется мне. Я готова вытерпеть позор, ради счастья всегда нужно чем-то жертвовать. В моем случае, это репутация.

***

      И вот, из маленького кабинета вышла последняя передо мной одноклассница и кивнула мне: - Можешь заходить, - и уже перед выходом, добавила, когда я схватилась за ручку двери, - клевая тетка, кстати. - Мне это не поможет, - пробормотала я, заходя.       За маленьким деревянным столиком, заваленном бумагами и справками, сидела миниатюрная, довольно симпатичная женщина, с азиатскими чертами лица. Она сразу располагала к себе теплой улыбкой, и я почти готова была улыбнуться ей в ответ, как она сказала, вместо приветствия: - Ты ведь беременна? – Черные быстрые глаза смотрели внимательно, изучая и требуя незамедлительный ответ. - Да, это так, - я ответила только спустя пару секунд, прочистив горло. Ноги подкосились, и мне пришлось плюхнуться перед ней на стул. – Я не шлюха. - Я так не считаю, - ухмыльнулась она, пододвигая свой стул ближе к моему. Мы оказались совсем рядом, и она вдруг доверительно зашептала, схватив меня за руку, - Я родила в семнадцать, от моего любимого парня, с которым спустя год мы поженились. Но жила я в деревне, и за это время я вынесла столько позора и грязи, что я ненавидела каждого, абсолютно каждого человека на земле. Мне было очень трудно, пару раз даже были мысли о суициде. Но…как видишь, все хорошо.       Что? И это врач-гинеколог, которая должна была сейчас прочитать мне лекцию о ранней половой жизни? Меньше всего я ожидала услышать это. Слишком долго я готовила себя к удару, а в итоге, растаяла от теплоты. Почувствовав слезы в глазах, я низко наклонила голову, сделав вид, что рассматриваю поцарапанный паркет. - Как это произошло? – Мягко спрашивает она убаюкивающим голосом, и я чувствую, как меня клонит в сон, то ли от волнения, то ли от ее волшебного голоса.       Приходится несколько раз основательно прокашляться, прежде чем я могу, наконец, говорить: - Мы с ним любим друг друга. И так получилось, но ни он, ни я ни о чем не жалеем и собираемся воспитывать нашего ребенка вместе. Знаете, он хороший, и кроме меня у него никого нет. Совсем никого…Я не оставлю его, - Я стесняюсь своей сбивчивой невнятной речи, но врач внимательно слушает меня и даже ловит каждое слово, предварительно поглаживая по руке.       Спустя полчаса задушевной беседы и выяснения всех подробностей моей беременности, она серьезнеет, и морщинка появляется на лбу, меж бровей: - Я понимаю, ты не хочешь, чтобы это кто-то знал, но…Я вынуждена сообщить твоей классной руководительнице о беременности. Обещаю, это останется между мной и нею. Ты сможешь продолжать учебу заочно, к тебе будут приходить учителя, ученикам скажем лишь о твоей болезни. Все будет у тебя замечательно, крошка, - она сжимает мою руку, и я не выдерживаю. Резко вдруг кидаюсь к ней и обхватываю за плечи: - Спасибо вам, - обнимаю ее, так, как раньше обнимала маму. Врач явно удивлена таким поворотом, но я вижу ямочку на ее щеке - она улыбается. - Все, ступай, будущая мамочка, - она легонько гладит меня по голове, как маленькую девочку и я снова сияю.       Кажется, я выхожу из кабинета такая счастливая, что оставшаяся очередь подозрительно смотрит на меня. Лера подбегает ко мне, сразу же набрасываясь с вопросами: - Как все прошло? Что там было? - Ох, Лера, - я вздыхаю и вновь чувствую, что глаза наполняются слезами. Вот так всегда, моя сентиментальность уже порядком раздражает. Надеюсь, это пройдет спустя пару месяцев, потому что смотреть грустные фильмы с Артемом просто невыносимо – я рыдаю все время, а он шутит надо мной. – Эта женщина…Она просто фея какая-то. Она сказала, что все останется в тайне, а я буду обучаться в школе заочно, на дому, понимаешь? Лера, я ведь смогу закончить школу!       Подруга рада не меньше меня и мы шепчемся с ней всю дорогу к буфету – от переживаний обе порядком проголодались.       Взяв в руки горячий чай с печеньем, мы сели за крайний столик в столовой. Сейчас здесь тихо и пусто – нет советской очереди, толкотни и шума, потому что еще идет шестой урок. - У меня теперь есть надежда, что все будет хорошо, - говорю я, прожевывая печенье. - А у меня она всегда была, - серьезно отвечает подруга, но заметив, что я съела половину наших запасов, отодвигает от меня тарелку, - эй, полегче, ты же схомячила почти все печенья! Мы хихикаем и смеемся, как старые добрые времена, когда еще ничего этого не было. И мне становится так здорово и весело, что кажется, обниму весь мир. - Хм, вот вы где, - нас неожиданно прерывает громкий голос завуча, Ирины Семеновны. Я давлюсь чаем и теперь кашляю, глядя на приближающуюся учительницу. Никогда не любила ее за сварливый и неуживчивый характер, замечательно, что в этом году она не ведет у нас ни одного предмета. – Катерина, ты еще можешь в такой ситуации спокойно сидеть здесь, и….- Она обводит нас глазами, пытаясь подобрать слово, - веселиться?! Я, молча смотрю на ее спокойное розовое лицо, не выражающее никаких эмоций и на подергивающийся в самодовольной ухмылке рот, как всегда густо накрашенный противнейшей свекольной помадой, и понимаю – она все знает. Теперь ничего не скроется. - И ты еще можешь сидеть спокойно? Тебе же плакать нужно и вымаливать прощения за твой проступок, - она брезгливо морщится, - это благо, что я услышала разговор приехавшего с проверкой гинеколога и твоей классной руководительницы. Какой вздор, они вздумали скрывать и покрывать этот позор вместе с тобой! Никакой морали! Но хорошо, что теперь это знаю я, а в скорости узнает и директор – мы соберем экстренное собрание и проведем со школьниками воспитательную беседу, на твоем жутком примере. Дыхание перехватывает от подступившей злости, и я нереальным трудом сдерживаюсь, чтобы не вылить ей в лицо остатки чая, так, чтобы оно исказилось в страшной гримасе, чтобы она кричала от боли. Так, как делает это сейчас моя душа. - И ты продолжаешь молчать?! – Она наклоняется надо мной так низко, что я чувствую на себе ее тяжелое дыхание. – Тебе лучше уйти из школы, чтобы не позорить нас. - Вы не имеете права так говорить! – Лера не выдерживает и вскакивает из-за стола. Ее тоненькое тельце трясется от негодования, а руки сжаты в кулаки. Странно, что не я сейчас это сделала.       Я вдруг понимаю, что передо мной какой-то вакуум, поглощающий меня и мои эмоции. Голос Ирины Семеновны приглушается, я почти ничего не слышу, кроме биения сердца. А животе у меня живет мой малыш. Возможно, он не спит сейчас. А передо мной Ирина Семеновна, которая называет тебя, моя доченька, проступком. - Я не уйду со школы, - твердо говорю я, прерывая мысли. - Тебе ходить с этим позором, Катерина, - она качает головой, повышая голос до тонких нот.       В столовую начинают стягиваться школьники, и она прожигает меня злым взглядом, желая уничтожить, чтобы я не опозорила честь чертовой школы. - Вместе со мной, к директору, живо, - шепчет она, - сегодня же будет в вашем классе экстренное собрание, где я оповещу всех родителей, чтобы следили за своими дочерьми. И твоей матери полезно это будет послушать. - Я никуда не пойду, - я резко встаю из-за стола, отчего начинает кружиться голова, а перед глазами появляются мельтешащие звездочки, - До свидания, Ирина Семеновна! Лера одобрительно показывает мне большой палец. Я знаю, подруга, я все правильно делаю.       Выбегаю из столовой, растолкав толпу школьников, и слышу окрик: - Катерина, вернитесь! Вы делаете хуже только себе! В вашем положении нельзя так быстро бегать! Она нарочно произносит последнюю фразу громко, так, что ее слышат все, находящиеся в буфете. И на несколько секунд повисает тишина. Меня теперь прожигают взглядом еще человек пятьдесят. Я чувствую, что все эти десятки глаз смотрят на мой живот. Твари, ненавижу! Всхлипнув, хватаю из гардеробной свою куртку, и мчусь по коридору, к выходу.       Уже завтра каждая мышь, каждый первоклассник будет знать о моей беременности. Я не смогу больше ходить сюда, зная, что родители каждого ученика думают о моей семье не самые лестные вещи.

***

- Катя, успокойся, все позади, - Артем нежно обнимает меня, и я с удовольствием прижимаюсь к нему, вдыхая едва ощутимый запах дыма и терпкий аромат духов. - Я уже спокойна, - Пугаюсь своего безразличного голоса. Голос робота. - Вот увидишь, твоя Ирина Семеновна еще пожалеет, о том, что сделала это, - Его голос набирает злости, а челюсти крепко сводятся. Он зол. И как всегда прекрасен. Я не удерживаюсь от того, чтобы не взъерошить каштановые волосы. ___________________________________________________ Привет, мои любимые читатели:) До финала совсем недолго) Песенки, по традиции: HOMIE – Безумно можно быть первым Интонация (In2Nation) feat. Sasha Santa – Лети Денис RiDer feat. RayBan – Душа свободная как ветер