С начала до конца

Впервые они встречаются в Ривенделле, в доме Элронда, на Совете, где решается судьба Кольца. Леголас искренне недоумевает, когда видит здесь гномов. Они, конечно, тоже — народ Средиземья, много вложивший в его историю, но ведь гномы — больше воины и кузнецы, а не мудрецы. И место им не на советах, а в бою. Но, тем не менее, Элронд решил, что их присутствие просто необходимо. Леголасу не нравятся гномы. Возможно, это из-за давней хладности, думает он, существующей между эльфами и гномами, со времен нападения дракона Смауга на Эребор. Тогда его отец — Трандуил — не пришел на помощь народу Дурина. С этого все началось. Леголас думает, что не должен испытывать никакого предубеждения против гномов, но это, видимо, у него в крови. Он просто смотрит на гнома, наблюдает с интересом, и гнев Гимли — сына одного из соратников Торина Дубощита, — направленный на Кольцо, кажется ему нелепым. Этот гном смешон в своей ярости и в уверенности, что порождение Тьмы так просто уничтожить. Но когда Гимли падает на пол, отброшенный силой Кольца, Леголас, все-таки смеется — тихо, но искреннее, заставляя гнома впервые взглянуть на себя с интересом. Гимли является на Совет, но даже сам не может с уверенностью сказать, зачем. Возможно, ему просто хочется увидеть То Кольцо, которое принесло и еще может принести множество бед всем народам Средиземья. Он внимательно слушает речи Элронда, и поглядывает на бледного хоббита, с огромными, испуганными глазами, который и принес это Кольцо в Ривенделл. Говорят, что у гномов сердца из камня, но это всего лишь сказки. Гимли жаль этого — по меркам его народа — мальчишку, на плечи которого легла такая ноша. Кольцо слишком идеально, но в нем есть что-то странное, похожее на агрессию, скрытую под золотым сиянием. Оно вовсе не пугает гнома, но вызывает ярость, желание уничтожить. И, даже не успев подумать о том, что он собирается делать, Гимли бросается к порождению Тьмы. Он заносит топор и со всей силой, которая у него есть, бьет. Топор распадается на куски, и силой Кольца Гимли опрокидывает на пол. Его поспешно поднимают, во всем теле звенят отголоски мучительно-дрожащей боли, но гном забывает обо всем, когда слышит смех — тихий, журчащий, искренний, и ищет взглядом его источник. Так смеется эльф — бледный, холодный, беловолосый, такой, какой кажется снежная горная вершина в знойный летний день. И такой высокий, гибкий, словно молодое деревце в лесу. «Эльф», — с презрением думает Гимли, но где-то внутри него звучит другое, более мягкое и более нежное: «Остроухий». *** Трудно представить более разношерстную и более странную компанию, чем Братство Кольца. Их девять, из которых двое — люди, четверо — хоббиты, один маг, да эльф и гном. И Гимли, и Леголас не слишком довольны столь близким соседством, но не в их силах что-либо менять. Впрочем, один из них мог бы уйти, но оба уверены, что этого не произойдет. Им просто необходимо терпеть присутствие друг друга. Сначала все идет не слишком хорошо. Гимли постоянно вызывает смех эльфа, который подразнивает его по любому поводу. Гнома это раздражает, но он предпочитает молчать, потому что никогда не знает, что ответить Леголасу на его реплики и при этом не выглядеть глупо. Он только бросает на эльфа убийственные взгляды, на которые тот отвечает насмешливым прищуриванием и — изредка — фырканьем. Их спутники поглядывают на них обоих с улыбками, словно видят что-то такое, чего не видит Гимли. И это, если признаться честно, раздражает его не меньше назойливого эльфа. Леголас же получает огромное удовольствие, подначивая Гимли. Наверно, это связано с тем, что с каждым днем их пути, который ведет в неизвестность, он испытывает растущие уважение и симпатию к гному. Несмотря на то, что Гимли кажется каменным, непробиваемым, он всем сердцем привязан к каждому, кто идет бок о бок с ним, он готов отдать жизнь за каждого члена Братства, и это действительно достойно многого. Гном молча сносит каждое шутливое слово, обращенное к нему из уст эльфа, но при этом он всегда неизменно вежлив и с хоббитами, и с людьми. И это несколько обидно. Первым, что служит началом их взаимной привязанности — взгляд Гимли — теплый, как июльский дождь, и скорбный, как надгробный камень, который тот бросает на Леголаса, когда они видят Арагорна, склоненного над бездыханным телом Боромира. Для эльфа это ново, но от грусти в глазах гнома перехватывает дыхание, и с губ не может сорваться ни одного слова. Терять общего друга — это всегда больно. После этого их отношения становятся более теплыми. *** А потом приходит война, под покровительством Тьмы идут десятки тысяч урук-хаев, они несут ужас, боль и смерть. Безобразные существа, слуги Саурона и Сарумана, подобия тех, кем они были при Свете, сеют хаос вокруг. Они все — люди, эльфы, — охвачены отчаянием, надеясь только на самих себя, не имея возможности даже предположить, что принесет следующий рассвет. Братство, к тому времени, перестает существовать, как единое целое. Теперь уже нет ничего, что может удерживать эльфа и гнома рядом друг с другом, и даже то блеклое подобие дружбы, что есть между ними, не может противостоять напору Тьмы. Но Гимли всегда остается рядом. Он — как понимает Леголас после пары стычек с орками и урук-хаями, — безрассудно смел. Гном рискует своей жизнью осознанно, с холодным расчетом, не поддаваясь ярости и ненависти, кипящей в нем. И еще… Над войной нельзя смеяться, но Гимли делает это — смеется, несколько иначе, но это смех, он втягивает в страшную игру Леголаса, и это то, чего не хватает многим — чистый азарт, без примеси страха. Гном в шутливой манере предлагает вести счет убитым врагам — кто больше. И Леголас не знает как, но поддается его предложению, а когда его охватывает жестокий азарт, он не думает ни о чем другом, кроме как о численности убитых и Гимли. Только потом, в мирные часы передышек, он осознает — азартом гном убивает свой страх. Свой и его — Леголаса. Гимли не может ненавидеть этого эльфа — ненавидеть холодно и расчетливо. Это он понимает, когда Леголас требует завязать себе глаза в Лотлориэне наравне с ним, чтобы Гимли не оказался в еще более унизительном положении. Эльфы Золотого Леса словно ставят Гимли в упрек то, что он — гном, а Леголас ведет себя так, словно они уже друзья. После этого случая Гимли перестает бояться показаться смешным этому эльфу. Он отвечает на его поддразнивания, и вместе с ним смеется над своей неповоротливостью и нелепостью. Он предлагает пари, — убивать орков, ведя счет, — даже не надеясь, что Леголас согласится, но тот умеет удивлять, соглашаясь легко, без раздумий. Эльф легко расправляется с врагами, после многих часов битвы он не выглядит даже запыхавшимся, и Гимли нравится наблюдать за ним. У него нечасто получается бросить взгляд в сторону Леголаса, но когда это ему удается, отвести глаза еще труднее. Иногда у Гимли появляются мысли, что бой — это стихия эльфа. А когда тот, ловко взбирается по элефанту, несущемуся через поле битвы, расправляется с харадримцами и сваливает животное точным выстрелом в голову, единственное, что приходит ему в голову: — Это считается за одного. И Леголас улыбается, перед тем, как вновь бросится в сражение. Видя его развевающиеся светлые волосы на ветру, Гимли называет себя тупоголовым, потому что понимает — это не обычный эльф. Ни один гном не связался бы с обычным эльфом. А этот — его эльф. Эльф гнома Гимли. Леголасу нравится смотреть на то, как его друг опрокидывает одну кружку за другой, уверенный, что сможет перепить его. Он уже знает, что Гимли обречен на провал — Леголаса не берут ни эль, ни вино. И когда гном засыпает прямо за столом, эльф не может сдержать теплой улыбки. Гимли порой бывает очень забавным, сам того не зная. Никто и никогда не вызывал столько улыбок у сына Трандуила за столь короткое знакомство, кроме этого гнома. И эта мысль долгое время греет сердце Леголаса. *** Стоя у врат Мордора, глядя на бесчисленное войско Саурона, Гимли мысленно прощается со всем, что было когда-либо ему дорого. Их мало, в сотни раз меньше, и никакой надежды на то, что кто-то сможет выжить. Это знает каждый, кто пришел сюда за Арагорном — за своим королем. На лицах людей — страх и отчаяние. Но они готовы стоять до конца, потому что в бой их ведет сам король. Арагорн не боится смерти — и это вселяет уверенность всем. Хоббиты совсем рядом — такие маленькие, их сила незначительна, но решительные, отчаянные в своем желании идти до конца. Они смотрят на воинов Тьмы без испуга. Они все для себя решили. Гимли тоже не боится умереть, тем более умереть в битве за Свет. Но рядом Леголас — и гном не хочет видеть то, как падет пронзенная черным, грязным орудием высокая, гибкая фигура. Чтобы не видеть этого — он отдал бы жизнь. Но чтобы Леголас остался в живых — он отдал бы все и даже больше, правда, это не в его силах. Поэтому, он бормочет: — Никогда не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом. — А как насчет бок о бок с другом? — спрашивает Леголас, и улыбка озаряет его лицо. Он такой светлый, яркий, и Гимли думает о том, что именно этот эльф — и есть воплощение Света, за который он идет на смерть. Свет гнома Гимли. — На это я согласен, — ухмыляется в ответ Гимли, и Леголас отводит взгляд. Слова прощания — всегда больно, поэтому они не звучат. Они похоронены внутри. И когда раздается крик: « За Фродо!», Гимли, стараясь ни о чем не думать, бросается в атаку. Ему не страшно. *** Коронование Арагорна — достойное завершение Войны Кольца. Леголас рад за друга — теперь тот обрел то, что принадлежало ему всегда — свое королевство. Рядом с Арагорном — Арвен, она будет мудрой королевой, достойной своего короля. И все это — прекрасно. Тьме пришел конец. Один на один с Гимли Леголас встречается вновь только после коронации Арагорна. Оба в смятении — пожалуй, пришла пора расставаться. Но сказать слова прощания не может ни один из них. Гимли смотрит на свой свет — в белом Леголас еще прекраснее. Он уже готов сказать хоть что-нибудь, но эльф берет его грубую, почти квадратную широкую ладонь в свою — тонкую, легкую и, улыбаясь, говорит: — Ты обещал пойти со мной в лес Фангорна. И отвести меня в пещеры. Помнишь? — Да, — все, что может вымолвить Гимли, глядя на их руки — они смотрятся гармонично. — Война окончена, и, мне кажется, сейчас самое время для этого. — Да, — вновь отзывается гном, поднимает голову, смотрит в глаза Леголаса и, наконец, улыбается в ответ. А затем он переплетает свои пальцы с пальцами эльфа. И Леголас улыбается еще ярче. *** Лес Фангорна не кажется Гимли достойным восхищения — он пугает. Но Леголас бывал с ним в пещерах. Во мраке гор, освещенный бликами прозрачных камней, эльф казался гному существом из другого мира. Он был тихим, словно его охватила робость, внимательно слушал Гимли и ни разу не улыбнулся. Но гном видел в его глазах отблески сияния камней, видел отражение этого тусклого света пещер и видел трепет. Это было больше того, что он мог надеяться увидеть. Когда они покинули пещеры, Леголас сел на редкую траву, облокотился спиной на бок Гимли, устроившегося чуть позади, поглядел в ярко-голубое небо и сказал: — Я видел… я видел все, о чем ты мне говорил… твоими глазами. Теперь черед Гимли. Его пугает этот древний, живой лес, но Леголас только снисходительно улыбается, глядя на его нервозность. Гном жалеет, что они пришли сюда без оружия, оставив его перед тем, как войти в Фангорн. Но такова была просьба Леголаса, и Гимли не мог отказать. Они идут медленно, в этих местах не ступала ничья нога уже долгие годы, и от этого лес кажется еще более мрачным. Но так его видит только Гимли. Пришла весна, и Фангорн вовсе не темен и зловещ. Сквозь древние кроны деревьев просвечивает небо — теплое, чистое. Лучи солнца путаются в зеленой листве. Где-то щебечут птицы. Гимли смотрит на Леголаса, на его улыбку, на его светящиеся глаза, и вновь глядит вокруг. Он замечает все — и солнце, и трели, и даже журчание ручья, и это… это почти прозрачный каменный свет пещер — это прекрасно. — Я вижу, — негромко говорит Гимли. И Леголас кладет свою ладонь ему на плечо — от его улыбки можно ослепнуть. *** Корабль отвезет их в Валинор — он стоит на пристани — прекрасный, как и все, что сделано эльфами. Гимли весь в белом — его одежды и его волосы могут сравниться с белизной снега, того самого, с горных вершин, с которым он сравнил Леголаса при их первой встрече. Эльф, кстати, тоже здесь — такой же снежно-белый, ни капли не постаревший, несмотря на текущее время. Он смотрит на Гимли — лицо гнома темное от солнца, под лучами которого они провели вместе долгие годы, оно изборождено морщинами, но глаза молоды. Валинор даст Гимли молодость тела, а духовная, — знает Леголас, — ему не нужна. Они поднимаются на палубу, и видят того, кого уже не надеялись увидеть — Сэма Гэмджи. Он тоже сильно постарел — все волнения и тревоги нашли свой отпечаток на его — некогда юном и свежем — лице. И Гимли, и Леголас рады увидеть своего старого друга. — Меня там ждет мастер Фродо, — говорит Сэм и прикрывает глаза. Леголас и Гимли улыбаются друг другу и отходят. Они стоят у борта, когда корабль отчаливает. Обратного пути нет, но ни один из них не жалеет. Чья-то история закончилась. Чья-то закончится. А их история… Леголас берет Гимли за руку, гном знакомо переплетает их пальцы, а затем, хитро улыбаясь, подносит ладонь эльфа к губам и легонько целует бледную кожу. Леголас только крепче сжимает его пальцы. А их история не закончится. Она продолжается. Вечно.