Любимый фанат

Проснуться после жаркой ночи особенно приятно: легкий порыв утреннего прохладного воздуха, в голове приятный туман, а тело ощущалось странно — тяжелым, но в то же время в каждой клеточке пульсировала лёгкость. Наруто потянулся, ожидая коснуться тёплого плеча Саске и услышать то, от чего щеки окрасятся в красный, но рука наткнулась лишь на холодную, измятую простынь. — Саске? — прохрипел блондин, — последствия страстной ночи давали о себе знать севшим голосом, — приподнимаясь на локтях. Но в ответ тишина… Лишь штора настежь открытого окна мерно колыхалась, пропуская в комнату шум просыпающегося города. Наруто сел, придерживая одеяло, и огляделся. Никаких следов Саске. Одежда, которая вчера была раскидана по всему полу в порыве страсти, исчезла. На прикроватной тумбочке одиноко стоял стакан воды… Наруто долго смотрел на пустую половину кровати. Внутри начало медленно, капля за каплей, разливаться ледяное осознание. Он ведь помнил… помнил слова Саске о том, что после концерта тот «трахается». И вот оно — утро. Концерт прошёл, акт выполнен, сцена пуста. Собственно говоря, Наруто это понимал, когда соглашался на этот перформанс, он сам знал, что это разовое, но… Знать, понимать и чувствовать — это разное. Где-то глубоко внутри всё ещё скулил наивный малыш, который верил, что все те ласковые слова, поцелуи и встречи были не просто для получения одноразового секса от человека, который даже не был его фанатом. Экзотика для Учихи. Но реальность… — Ну, вот и всё, — выдохнул Наруто, чувствуя, как внутри что-то мелко задрожало. — Получил, что хотел, и адьос. А ты, придурок, на что надеялся? Что он тебе завтрак из ресторана притащит? Он вспомнил всё: и как Саске называл его «помидоркой», и как был нежен… А потом вспомнил сухую реальность. Учиха — звезда, а Наруто кто? Ради таких надолго в мотеле не задерживаются, и уж тем более повторно не приходят. — Он просто… ушел. Даже пока не сказал. Как будто я — это… — Наруто запнулся, и в горле встал ком. — А на что ты надеялся? Сам же знал, что для него это просто перепихон. Далеко не самый лучший в его жизни, скорее всего, но для того, чтобы скинуть переизбыток эмоций, сойдет. Он встал, чувствуя предательскую дрожь в коленях. Каждый шаг напоминал о том, что произошло ночью. Тело хранило память о чужих руках, и от этого становилось почти тошно. — Учиха получил, что хотел. Миссия выполнена, — Наруто начал лихорадочно натягивать свои вещи. — Общаться дальше нет смысла. О чем говорить? Привет, как дела, спасибо за секс? Тьфу. Он вышел из номера, даже не обернувшись. А если бы обернулся, возможно, заметил бы край бумажки под кроватью, которую очередной порыв ветра из окна туда отправил. А ведь там быстрым почерком Саске было написано: «Помидорка, я в студию, срочное дело. Вечером позвоню». Но, естественно, записка так и осталась неувиденной. А Наруто уже строил в голове кирпичную стену. Огромную, толстую стену, за которой он собирался спрятать свое разбитое сердце. Да, знал, что так будет, да, был готов, но чёртово сердце влюбленного идиота всё равно продолжало ныть… «Отвыкай, Наруто. Прямо с этой секунды — начни отвыкать».

***

Дома его ждала Сакура, которая, завидев брата, тут же расплылась в задорной улыбке. — О-о-о, явился! — она преградила ему путь в коридоре, держа в руках чашку чая. — Ну и вид у тебя. Что, наш великий Саске оказался настолько любвеобильным в постели? Наруто молча попытался обойти её, но Сакура, не замечая его состояния, продолжала подтрунивать: — Чего молчишь, как партизан? Рассказывай, давай, мне же интересно: он хоть автограф тебе на… кхм… видном месте оставил? Или ты теперь настолько важная персона, что с простыми смертными сестрами не разговариваешь? Наруто, алё! Она легонько щелкнула его по носу, ожидая, что он сейчас начнет возмущаться, краснеть и ворчать. Но нет, Наруто просто замер, даже не убрал её руку. — Сакура, — тихо сказал он, глядя куда-то сквозь неё. — Давай не сейчас. Я, правда… очень устал. Сакура медленно опустила руку. Весь её задор мигом улетучился, когда она увидела его глаза — пустые и какие-то слишком стеклянные. — Эй… — она сделала шаг к нему, уже без капли насмешки. — Ты чего, Наруто? Ты из-за него в таком ауте? Что он сделал? — Ничего он не сделал, — Наруто выдавил кривую усмешку, которая больше походила на судорогу. — В том и прикол. Просто… всё закончилось. Саске получил, что хотел. Больше нет смысла общаться. Он зашел в свою комнату и тихо прикрыл дверь. Сакура осталась стоять в коридоре, растерянно глядя на закрытую дверь. Она никогда не видела брата таким.

***

Наруто казалось, что он превратился в сломанный телевизор. Вроде бы работает, ходит, что-то отвечает, но картинка постоянно замирает. Он мог по десять минут стоять в ванной, сжимая в руке зубную щётку, и просто втыкать в стену, вспоминая… нет, заставляя себя забыть. Забыть то, как Саске смотрел на него той ночью. Его мозг превратился в зацикленную плёнку, которая проигрывала одни и те же моменты. Он мог вариться в мыслях и противоречиях, даже не осознавая, что превращается в статую для окружающих. Наруто всегда был душой компании, но не сейчас. Он сидел на паре, глядя в тетрадь, где вместо конспекта красовалась старательно выведенная буква «S», которую он тут же жирно зачеркнул, едва осознав, что делает. — Эй, Наруто, погнали после пар в караоке? — кто-то с размаху хлопнул его по плечу. — Не, ребят, дел много, — глухо отозвался, собирая вещи ещё до звонка, и покинул аудиторию. Он не мог сказать им, что боится караоке. Боится услышать его голос из колонок, боится, что кто-то закажет песню группы «Reibun». Ему казалось, что если он услышит хотя бы один знакомый мотив, то просто рассыплется на куски прямо посреди комнаты. Прошла неделя. Семь дней, сто шестьдесят восемь часов и бесконечное количество минут, за которые мир Наруто успел перевернуться, встать на ноги и снова грохнуться лицом в грязь. «Учиха получил, что хотел», — эта мысль зудела в голове, как назойливый комар, которого невозможно прихлопнуть ни тапком, ни запшикать спреем. Наруто сидел на кухне, гипнотизируя остывший рамен. Аппетита не было. Какая уж тут еда, когда внутри всё выжжено чёртовой любовью. Он в сотый раз разблокировал экран. Пусто. Ни одного сообщения от Саске. Ни одного «как ты?», ни одного так полюбившегося «помидорка». Тишина. Наруто потянулся было открыть галерею, чтобы глянуть на фото Учихи — просто одним глазком! — но тут же с силой ударил себя по руке. — Не смей! — прошипел он. — Хватит. Нужно отвыкать. Наркоманы же как-то завязывают? Вот и ты завязывай. Саске Учиха — это тяжелый препарат, вызывающий мгновенное привыкание и последующее разрушение личности. Особенно в районе задницы и сердца. Вот только наркоманов бывших не бывает… Он заставил себя отложить телефон экраном вниз. Больно. Было по-настоящему больно принять, что действительно пришел конец тому, что, по сути, и не начиналось, не успело, да и не должно было начаться. Это просто было удачным завершением вечера. Наверняка он уже и забыл, как Наруто дрожал в его руках, как глупо краснел и как… — Так, всё! — Наруто резко встал, едва не опрокинув стул. — Не думай. Не вспоминай. У него там записи, новые песни, концерты, веселые ночки после них… А у тебя — учёба и жизнь без него. Но вдруг телефон завибрировал. Наруто подпрыгнул так, будто его ударило током. Сердце забилось где-то в горле, ладони мгновенно вспотели. «Это он. Это точно он», — пронеслось в голове. Блондин схватил мобильник, который лежал в паре сантиметров от него, едва не выронив, и… это была рекламная рассылка от службы доставки еды. «Скидка на сет роллов специально для вас!». Наруто замер, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Он медленно положил телефон обратно. Глаза защипало. — Идиот, — прошептал он в пустоту. — Какой же ты жалкий идиот, Узумаки. В Японии реклама рок-групп повсюду, и для Наруто это превратилось в пытку. Возвращаясь домой, он старался не смотреть на большие экраны, растыканные на каждом здании по несколько штук. Но когда судьба была на его стороне? Она та еще стерва. Огромный баннер с анонсом нового альбома группы «Reibun» висел прямо напротив выхода из метро. Наруто замер, не в силах отвести взгляд. С фотографии на него смотрел Учиха. Да, в маске, да, он не видел тех губ, что оставляли отметины на его теле, которые так сладко целовали, не видел глубоких темных глаз, которые завораживали. Но он-то знал, кто скрывается под маской. Блондин резко отвернулся, чувствуя, как к горлу подступает тошнота и очередная истерика, которой не дадут выхода, ведь сам знал, на что подписывался. Проходящая мимо компания девушек восторженно взвизгнула: — О боже, их солист такой сексуальный на этом фото! Я представляю, какой там красавец под маской. Хотела бы я оказаться с ним в постели хотя бы на одну ночь! Наруто ускорил шаг, почти переходя на бег. Ему хотелось крикнуть им: «Нет, не хотели бы! Это больно! Это выжигает тебя изнутри, когда ты понимаешь, что для него эта ночь — просто способ сбросить напряжение!». Слёзы всё-таки брызнули из глаз, и он вытирал их рукавом толстовки, списывая всё на резкий ветер. Да, именно, это ветер, а не кровь израненного сердца, что выступает на поверхность прозрачными каплями слёз. Две недели. Две чёртовы недели Менма видит, что брат медленно угасает. Он пытался его встряхнуть: и съедал его порцию мороженого, за что отгреб в обычное время люлей, и вытаскивал на пробежку, и просто пытался поговорить. Но ничего не давало результата. Наруто просто превращался в бродячего призрака. Но терпение у Менмы тоже не резиновое. — Слушай сюда, оболочка моего брата, — Менма бесцеремонно ввалился в комнату Наруто и включил свет, заставляя его вылезти из-под одеяла. — Ты либо рассказываешь, что этот звезданутый вокалист с тобой сделал… — Наруто что-то пытался сказать, но кто ему позволит? — И даже не пытайся говорить, что он тут ни при чём, я могу сложить дважды два. Либо я завтра иду в их лейбл и ломаю ему пальцы. Все десять. Наруто сел, щурясь от резкого света. Вид у него был помятый, под глазами залегли тени. — Оставь его в покое, Менма, — Наруто устало потер лицо. — Он ничего не сделал. В том-то и проблема. — В смысле? — брат нахмурился, присаживаясь на край кровати. — В смысле… я был для него просто эпизодом. Понимаешь? Как перекус между записями. Я сам виноват, полез не в свою лигу. Саске получил, что хотел, и пошёл дальше писать свои хиты. А я… — Наруто шмыгнул носом и горько усмехнулся. — А я знал, на что иду. Знал, что так будет. Но не думал, что будет так больно. Мучительно, словно сердце вырвали, надрезали на кучу мелких деталей, не дорезая до конца, запихнули назад и сказали: «Живи дальше». Менма промолчал, но его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он впервые видел своего неунывающего брата таким… разбитым. И самое паршивое, что Менма действительно ничем помочь не мог. Разбитое сердце исцелить не в его силах. Даже если он сломает каждую косточку в теле музыканта, его брату это никак не поможет, абсолютно. Вероятнее всего, сделает только хуже.

***

Всё это время в другом конце города, в большой, но душной студии, Саске Учиха в очередной раз переписывал слова песни. Он даже не помнил, какой это раз и какая песня по счету. Черновики с текстами валялись повсюду. Кофе в стаканчиках давно превратился в подобие нефти. Саске не писал Наруто. Не потому что не хотел — он буквально не мог вылезти из этого творческого кокона. После той ночи музыка попёрла из него таким мощным потоком, что он боялся даже дышать лишний раз, чтобы не спугнуть вдохновение. Наруто стал не просто музой. Он стал детонатором. Саске писал так, как не писал никогда в жизни — яростно, честно, до боли в пальцах. «Завтра закончу этот трек и поеду к нему», — мелькнуло в голове у Саске, когда он в очередной раз зажимал сложный аккорд, пытаясь уложить слова на музыку. — «Надеюсь, эта вредная помидорка не слишком злится, что я пропал». Творческие люди не следят за временем: очень часто прожитый ими день оказывается для других неделей, а то и месяцем. Когда ты плывешь по течению вдохновения, время летит вскользь тебя, оно перестает быть важным. Есть только ты и объекты, которые помогут вдохновению стать реальным. В данном случае — листок, ручка и несколько музыкальных инструментов. В жалкие минуты прозрения Саске собирался написать или позвонить Наруто, но очередная волна вдохновения заставляла отложить телефон с мыслью «Вечером напишу». Вот только беда: вечер обычного человека и «вечер» творческого наступают в разное время. Саске и не подозревал, что за дверями его студии уже прошла целая вечность, а его «вечер» превратился для Наруто в две недели ада.