Ради него

Вечер обещал быть долгим. На столе громоздилась целая кипа каких-то бумаг, которые дожидались Чарльза вот уже третьи сутки, но он всё откладывал их на потом или просто не успевал разобрать. Начинался сентябрь, во вновь открытую школу для мутантов повалили ученики, новые учителя, да и просто все те, кто считал себя одиноким и непонятым в обществе людей. Чарльз был по-настоящему рад каждому из них. После долгих лет мёртвого молчания дом как будто снова ожил и заговорил десятками разных голосов: смеющихся или ругающихся, детских и взрослых. Нет, Ксавьер действительно был счастлив, но вот огромная ответственность вместе с кучей нудной документации не могли не выводить из себя. Каждый вечер приходилось проводить в обнимку с кружкой кофе или банкой энергетика, чтобы хоть как-то соображать после целого дня уроков и тренировок. И хотя он всей душой обожал общение с детьми и их обучение, порой он бы всё отдал, чтобы они были хоть вполовину столь же послушными, как Рейвен в детстве. И ладно, если с мелкими пакостями можно было мириться, но когда на уроке химии всех учеников в третий раз за неделю обливает какой-то дрянью, фонтанирующей из пробирки Джесси, или когда Дмитрий, уже закрепивший за собой прозвище Невидимка, в очередной раз пробирается к девочкам в душевые, то нервы потихоньку начинают сдавать. - Чарльз?.. А ещё были учителя. О боже! С ними иногда было сложнее, чем с детьми. Как взрослому человеку может быть сложно запомнить элементарное расписание уроков и не пропускать собственные занятия? Или, например, неужели один особо наглый учитель умрёт, если будет вести урок и при этом не курить сигару за сигарой? Когда Чарльз основывал школу, он и предположить не мог, что столкнётся с такой, на первый взгляд, пустяковой проблемой, как непослушание. Он думал, что с его неиссякаемым терпением легко будет справляться с горсткой смутьянов, но на деле они создавали настоящие бреши в огромной стене профессорского спокойствия, что была несокрушимой многие годы. - Ча-а-арльз? Ксавьер вздрогнул, непроизвольно дёрнул локтем и нечаянно смахнул банку с противным пойлом, призванным «не дать заснуть». Мужчина нахмурился, уже собираясь вытирать запачканный ковёр, но банка зависла в воздухе, расплескав лишь пару капель. - Эрик... - имя вышло вздохом облегчения. Леншерр оставался единственным во всём доме, кто пока не вызывал у Чарльза нервный тик. Всё-таки как же хорошо, что он остался здесь после всей этой истории с Кубой! Хотя его так и не удалось уговорить стать учителем, он был отличным помощником в плане организационных вопросов или строительства новых тренировочных площадок. Да и просто оставался хорошим другом, умеющим в нужную минуту прийти на выручку или напомнить засидевшемуся до поздней ночи Чарльзу, что даже великим умам нужно спать. Кстати, сейчас был один из таких случаев. - Ты сегодня вообще спать собираешься? - Да, только сейчас закончу со счетами... - Не закончишь, - Эрик едва заметно шевельнул пальцами, и папка с железными крепежами резко захлопнулась, чуть не прищемив профессору пальцы. - Эрик! - возмущению Ксавьера не было предела. Он многое позволял Леншерру, но отвлекать его от работы не имел права никто. - Да ладно тебе, это же не срочно. Завтра разберёшь свои бумажки. А сейчас тебе нужно лечь в кровать и забыться сном. Твоих опухших красных глаз скоро не только дети станут пугаться. От негромкого, спокойного голоса спать захотелось просто невыносимо. Чарльз уже был готов залезть в мусорный бачок за спикировавшей туда по воле Эрика банкой энергетика, но двигаться было лень. Убаюканный перекатами уверенной речи, Чарльз пытался вникнуть в её суть. - Меня дети боятся? - Ты не представляешь как, - улыбнулся Леншерр, медленно продвигаясь к профессорскому столу. - Один парень вчера назвал тебя вампиром. И знаешь, видя тебя каждое утро бледного и с огромными синяками под глазами, я готов согласиться с ним. - Кошмар... Я даже в старшей школе не получал прозвищ. - Мысли упорно уплывали, не желая оформляться в убедительные доводы, почему Чарльз пока не может пойти спать. - Ничего, когда-то надо начинать, - Эрик подошёл вплотную к столу, обошёл его и, прислонившись к декоративной столешнице, устроился позади скрючившегося на рабочем стуле Чарльза. Его смешки теперь звучали над самым ухом профессора. - Спать идёшь? - Не могу, - продолжал гнуть своё Ксавьер, - мне нужно разобрать всё до конца... - Послушай меня, Чарльз, - Леншерр склонился над профессором так близко, что мог чувствовать исходивший от его волос запах мятного шампуня, - или ты сейчас сам отрываешь свою задницу от стула, или я тащу тебя за часы и все возможные железные вставки в одежде по всему особняку. Представляю, сколько будет завтра разговоров на тему профессора-вампира, умеющего летать... - свои ладони Эрик положил на плечи уставшему Чарльзу, и последняя фраза вышла под аккомпанемент тихого шуршания официального пиджака, который соскользнул с ссутулившихся плеч профессора, как по мановению волшебной палочки. Леншерр принялся массировать напряжённую шею, продолжая говорить и прекрасно осознавая, что теперь измотанный Чарльз пойдёт с ним куда угодно. - Давай, заканчивай с этой муторной ерундой. Вставай. Эрик приподнял почти совсем задремавшего профессора, перекинул одну его руку себе через плечо и, обхватив за пояс, медленно повёл из кабинета. Какой-то сотой долей пока ещё бодрствующего сознания Чарльз понимал, что зря позволил Эрику увести себя от рабочего места. Завтра за эту слабость, скорее всего, придётся расплачиваться полным лишением тех крохотных часов, что оставались на сон. Но чувствуя тёплую руку, уверенно поддерживающую и успокавающе поглаживающую, Чарльз решил наплевать на всё. До утра, по крайней мере. Леншерр повёл профессора не в его комнату, а в свою. Чарльз про себя удивился: «Неужели он думает, что сейчас это необходимо?». На секунду он даже попытался остановиться, но почувствовав подталкивание Эрика, вновь обмяк и стал переставлять ноги на чистом автомате. Вообще, они редко спали вместе. Это происходило лишь в исключительных случаях. Например, когда после пары особенно утомительных тренировок или поисков мутантов оба были просто не в состоянии дойти до комнат и потому свалились рядом на диване в гостиной. Или однажды Чарльз сам пришёл посреди ночи к мучившемуся кошмарами прошлого Эрику и аккуратно лёг рядом, стараясь унять беспокойную бурю в голове повелителя металла, но не заметил, как убаюканный постепенно выравнивающимся дыханием, уснул сам. Утром, конечно, было много удивлённых взглядов, криков и пошловатых шуточек, но после Леншерр не возражал, если Чарльз приходил отгонять его ночных демонов, и даже благодарил утром - иногда в шутку, иногда всерьёз - за «прекрасную ночь». Ксавьер не оставался в долгу, с утроенным усердием называя Эрика «милым» и «дорогим» при любом удобном случае. Но никогда ещё до сегодняшнего момента Магнето не был инициатором совместного сна. - Знаешь, я, наверное, к себе лучше пойду, - заплетающимся языком попытался вразумить Эрика профессор. - Иди и молчи уже, «профессор Ксавьер», - передразнил Эрик кого-то из учеников. - Не надо было устраивать кабинет на первом, а спальню на втором этаже. Ты еле ногами двигаешь, поэтому идём куда ближе — ко мне. Логика в его словах, вроде, прослеживалась, но Чарльза не отпускало смутное чувство, что Эрик что-то недоговаривает. «Ну и хрен с ним», - про себя говорить было легче, чем вслух, но голова Чарльза соображала вяло. - «Хочет сегодня спать со мной — окей. Но пусть потом не жалуется, если я буду пинаться», - мысленно заключил профессор и с наслаждением вошёл вслед за Эриком в спальню. Ему нравилось здесь. Чарльз вообще любил первый этаж, но эту комнату ценил особенно. Тут старый арт-деко с его богатыми узорами и роскошью совмещался с более современными стилями, включающими в себя такие детали, как лава-лампы или броские мелочи, украшающие предметы обихода. Этот «мутировавший дизайн» не мог не нравиться профессору со степенью по генным мутациям. Хотя на данный момент этот самый профессор вряд ли был готов оценить красоту комнаты, так как, в основном, его мысли были заняты большой кроватью, что манила уставший взгляд. - Ты в костюме собрался спать? Уже завалившийся поперёк кровати Чарльз что-то невнятно пробурчал в одеяло, которое даже не подумал отодвинуть, и затих. Эрик не привык видеть всегда собранного Ксавьера таким. Лишь немного неопрятным иногда, но не лежащим кверху задницей (довольно привлекательной, как отметил Леншерр) на кровати и безмятежно сопящим во сне. Магнето вздохнул, ещё раз бросил прощальный взгляд на соблазнительно приподнятую филейную часть во всю дрыхшего профессора и поплёлся за его пижамой.