Монополия

— И что ты хочешь делать дальше? — Куроо смотрит вперед себя, стараясь лишний раз не привлекать к себе взгляд Дайшо. Он вскользь успел заметить, что заполненные практически до краев зрачки бегали туда-сюда, руки то и дело сжимались и разжимались от ощущения собственного бессилия. Возможно, это поведение отдаленно напоминало панику, но, зная Дайшо, можно было спокойно предположить, что он в очередной раз был невероятно горд собой. — Как дела с Кенмой? — вдруг поинтересовался тот. — Давно о нем не слышал. — И хорошо, что не слышал, — усмехнулся Куроо, подметив, что его вопрос нагло пропустили мимо ушей. — А если серьезно? У тебя остались его контакты? — более настойчиво спросил Дайшо, небрежно поправляя рукава куртки. — Слышал, что он работал в довольно интересной сфере. — Сомневаюсь, что он хочет иметь с тобой дело, — чуть более раздраженно фыркнул Тетсуро, разглядывая идеально вылизанный автомобиль впереди них. Дайшо хотел было возразить, но вовремя осекся, так как предложить что-либо ценное Кенме он точно не мог — до него давно дошли слухи, что тот самый хилый задрот работает в сфере компьютерной безопасности и гребет хорошие бабки на нелегале, помогая отмывать деньги и вытаскивать ценные файлы из полицейских архивов. Работал он настолько чисто и тихо, что позавидовал бы любой потенциальный хакер. — Со мной — нет, — предположил Сугуру. — А вот с тобой… — Нет, — перебил Куроо. — Отказываюсь, даже слушать тебя не хочу. — Но у нас… — Нет, — вновь рыкнул Куроо, оборачиваясь на плетущегося сзади Дайшо. — Ты совсем поехавший? Хватит впутывать в свои проблемы людей, которым ты портил жизнь на постоянной основе. Если вы знакомы, то это не значит, что тебя примут с распростертыми объятиями по первой блядской прихоти, — он цокнул себе под нос, поймав молчание, которое послужило в качестве ответа, и достал из кармана мятую пачку. — Дай и мне, — нагло попросил Сугуру. — По лицу бы тебе дать, — вздохнул Тетсуро, протягивая сигарету на пару с зажигалкой. — Так дал бы, — он пожал плечами, мол, кто тебя держит, а после того, как закурил, добавил: — Что тебя останавливает? Ссышь? — Ты меня на понт берешь? — с ноткой иронии спросил Куроо, забирая зажигалку назад и громко чиркая. После первой затяжки все ощущалось несколько иначе — курить хотелось очень давно, а полтора часа, проведенные за «переговорами» с Вакатоши не позволяли тактично отпроситься покурить — в этом случае было реально ссыкотно. От одного взгляда Ушиджимы местами хотелось провалиться под землю, а о том, чтобы свалить курить посреди неловкого молчания — тем более даже зарекаться не хотелось. — Ни в коем случае, — ухмыляется в ответ Сугуру. — Просто… Ты все угрожаешь и угрожаешь, но чуть что — прижимаешь уши как ссыкливый пес. Тетсуро даже не злился — сначала он молча уставился на Дайшо, а после и вовсе звонко рассмеялся на пол улицы, успевая закашляться от едкого дыма и нехватки воздуха. Сугуру это даже слегка обидело, он фыркнул, не желая спрашивать о том, что же так сильно в его словах развеселило Куроо, но тот опередил его, на глубоком вдохе произнося: — Человек, который шкерится по углам и просит помощи у людей, которым нахер не нужен, так как остался один — называет меня ссыкливой псиной, — свободной рукой он утер воображаемые слезы, всеми силами намекая на ироничность высказывания, но Дайшо молчал. — Нет, серьезно, — продолжал напирать Тетсуро. — Не ты ли та самая ссыкливая псина, а? Не ты ли приползаешь грязный, побитый, спавший где попало, не принимавший душ неделями, ужратый в хлам? Не ты ли в пьяном бреду заливаешься слезами в ванной, думая, что я не услышу? — на лице Тетсуро сияла уж очень довольная улыбка. Он наконец-то смог хоть в чем-то показать свое превосходство, упиваясь тем, что Дайшо не мог вставить и слова, проглатывая все, что он говорил. Но Куроо не думал останавливаться, ему будто башню сорвало — хотелось продолжить, надавить, растоптать, представить, будто каждым своим словом он сжимает пальцы на шее Дайшо — настолько крепко, что впивается в кожу короткими ногтями, оставляя одинаковые лунки с кровоподтеками. Хотелось отыграться раз и навсегда — высказать все, чтобы наконец скинуть этот проклятый груз со своих плеч. — Не ты ли бросил всех, кто был тебе дорог, потому что боялся, что твою тощую задницу сдадут? Ты настолько не уверен в этих людях, ты одинок, жалок и труслив, — нещадно плевался Куроо, стараясь схаркнуть всю свою желчь. — И не ты ли потащил за собой на дно многих людей, лишь бы прикрыть себя и в случае чего остаться чистым? Не поверю, что ты напиваешься до полусмерти, мешаешь это с наркотой и пытаешься забыться сутками напролет из-за того, что тебе просто в кайф так жить. Никогда не поверю, что ты не завидуешь людям, которые живут спокойной жизнью, — еще одна ухмылка — но уже более личная, злобная, ядовитая. — И не ты ли испытываешь лютое наслаждения, разрушая ту самую «спокойную жизнь» и радуясь, что не тебя одного засасывает в это болото? — он хватал воздух после каждой фразы, не останавливаясь и пытаясь ухватиться за что-то еще, что мог вспомнить и припомнить, дыхалка подводила, а речь опережала мысли — он сбивался, отвлекался на смех и трясся так, будто кукуха помахала ладошкой и отправилась вниз по кривой лестнице осуждения кого-то, чья жизнь чуть более дерьмовая, чем его собственная. — Хватит, — только и выдавил Дайшо, когда Куроо подошел вплотную, собираясь продолжить бессвязный поток упреков и оскорблений. — Просто завали ебало и сядь в машину, — потребовал он. Тетсуро вновь прыснул от смеха, задирая голову и смотря на Дайшо так, как тот всегда смотрел на него — сверху вниз, сейчас он определенно мог себе это позволить. — Еще чего? — возрасил Куроо. Дайшо сделал шаг вперед. В лоб Тетсуро уперлось холодное дуло пистолета. — В машину, блять, — твердо повторил Сугуру. Сначала Куроо дернулся в сторону, но вовремя смекнул, что Дайшо снова берет его на понт. Не было никакого желания повиноваться очередному «приказу» Дайшо — слишком уж долго он терпел, чтобы вот так, после таких огненных речей и колких фраз, послушно сесть в машину и не добиться от Дайшо хоть какой-то реакции. Случайный прохожий в ужасе шарахнулся в сторону, хватаясь за карман и выискивая телефон. Дайшо подметил его краем глаза, но отвлекаться не стал, неотрывно смотря в глаза Тетсуро и выискивая там хотя бы каплю страха. — Стреляй, — пожал плечами Куроо. — Ты же нихуя не можешь без своей пушки, я бы положил тебя за один удар в честном бою, — он сам надавил на пистолет лбом, продвигаясь вперед — практически вплотную. — Потому что ты — крыса. Жалкий, разбитый, одинокий. Тебе страшно. И чтобы ты не боялся — ты заставляешь бояться всех вокруг тебя, наслаждаясь мнимой властью и угрожая пушкой, которую ты даже использовать толком не умеешь. Дайшо молчал, продолжая ожидать хоть какого-то повиновения со стороны Куроо. Он всем своим видом показывал, что не шутит, но так же ощущал, что Тетсуро медленно ломает всю его уверенность в себе. Он позволил подобраться слишком близко, давал Куроо изучать себя день за днем, хотя был на сто один процент уверен, что контролировал ситуацию и сам изучал каждое действие человека, который в легкую подметил все, что сам Дайшо боялся подметить лично для себя. — Куда ты выстрелил, когда пошел к Коджи? — с вызовом поинтересовался Куроо. — В руку? В пол? Ты хотя бы попал туда, куда целился? Рядом с ними снова кто-то зашелся в возмущенном вопле и дал деру буквально мимо них, попутно вытаскивая телефон из рюкзака. Тетсуро отвлекся так же мимолетно, дуло пистолета постепенно нагрелось от тепла его кожи, оставляя после себя выпуклый след, когда оружие молниеносно переместилось в другую сторону и так же неожиданно для Куроо сменило цель. Когда Дайшо выстрелил — сделать что-либо уже не представлялось возможным, никто попросту не успел бы среагировать и предугадать его действий, единственное, что смог сделать Куроо — отшатнуться в сторону и в немом шоке обернуться на «цель», которую выбрал Дайшо. В ушах омерзительно звенело, от резкого звука в глазах мерцали звезды и взгляд плыл еще хуже, чем до этого — хотелось просто закрыть глаза и послушно пойти в машину, лишь бы не видеть растянувшегося по асфальтной дороге прохожего, которому не повезло оказаться в этом месте именно сейчас. — Ты чего наделал?! — возмущенно заорал Яку, выбегая из машины. — Съебались, — тихо проговорил Дайшо. — Отвези его домой. — А ты?! — так же проорал он, стараясь держать дистанцию от будущего трупа, но все-таки пытаясь рассмотреть куда пришелся выстрел. — Ты вообще больной, блять? Кто разрешал тебе палить по всему живому? Дайшо вновь промолчал — было удивительно не слышать с его стороны никаких едких фразочек, присущих ему в абсолютно любой ситуации. — Ты больной! — прорычал Мориске, запихивая Куроо в машину и демонстративно хлопая дверью. Тот тут же размяк на сидении, неотрывно уставившись в окно. Туда, где на асфальтной дороге лежала девушка с рюкзаком в руках и крючилась так, словно из нее вытаскивали душу, пытаясь нащупать отлетевший куда-то в сторону мобильник. Дайшо настиг ее невероятно быстро, поднимая чужой телефон и тыкая по экрану трясущимися руками. Куроо пытался разглядеть хоть что-то, когда машина с бешенной скоростью тронулась с места — он завороженно смотрел в заднее окно, отдаляясь от Дайшо все дальше и дальше. Дышать было настолько легко и ярко, будто даже воздух был пропитан адреналином, чужой яростью и злобой, так, словно это он вложил всю свою ненависть в этот выстрел, а Дайшо просто выместил это на случайном прохожем, отыгравшись за них двоих.

***

Вечер выдался тяжким. По приезду домой Куроо остался совершенно один — тишина отвратительно давила на уши, он старался расслышать в ней хоть какой-то звук, чтобы отвлечься, но мир вокруг будто нарочно замер, осуждающее преподнося ему целое ничего, отказываясь делиться звуками, шорохами, хоть чем-то. Сначала он пытался понять — поехал ли Дайшо крышей, но после до него будто дошло. Он хотел выстрелить, но не смог бы выстрелить в него. Хотел сказать Куроо хоть что-то, но говорить было нечего. Хотел сделать хоть что-то, чтобы прекратить слушать обжигающую правду, но злоба и обида предательски взяла верх. Вряд ли Дайшо вообще хотел убивать случайного человека — да, убил или нет — вопрос интересный, но это почему-то волновало Куроо не так сильно, как то, что Дайшо настолько уязвим, кровожаден и неуправляем даже самим собой. Когда он открывал последнюю банку пива и вновь корил себя за то, что не высказал это дома, в машине — где угодно, только не там, — телефон завибрировал где-то в кармане толстовки, оповещая о новом смс. Отвечать, естественно, не было никакого желания. Последние два часа были похожи на эпизодическую мешанину из эмоций и бессвязных действий, большинство из которых накладывались друг на друга и создавали кашу, дергая за ниточки эмоционального потрясения и заставляя делать глоток за глотком, выкуривать сигарету за сигаретой, пялиться в собственное отражения на черном экране телевизора и думать, думать, думать. Он не мог вспомнить о чем думал минуту назад, но был уверен в том, что думал об этом не раз уже на протяжении нескольких часов, заново прокручивая одну и ту же мысль. Он был уверен, что уже решал что-то для себя, но путался в своих же решениях и откидывал в сторону все, на чем уже поставил точку и пообещал себе не думать, отвлечься. Сидел и молча смотрел в пустой экран телевизора, который почему-то даже не хотелось включать — это все равно не помогло бы собраться в кучу и сделать уже хоть что-то. Наверное, потому что даже делать было уже нечего, но мозг все равно подкидывал варианты развития событий, мечтательно уверяя его в том, что ему нужна та самая кнопка, которая по одному нажатию вернет его в прошлое единственный раз в его жизни, позволив тому, что уже случилось — не случиться. Такой кнопки, естественно, не существовало, но он отчаянно просил того самого, кого вспоминают только в самых отвратительных ситуациях, дать ему эту кнопку один раз в жизни, а после вновь возвращался к потоку самых разных мыслей, цепляясь за одно и тоже. Как итог — возвращаясь туда же, смотря Дайшо в глаза и уверенно произнося «стреляй». — Бля-я-я-ять, — проскулил Куроо, вытирая с лица слезы вперемешку с соплями, потом и прилипшими волосами. Он свернулся на кровати, поджимая ноги к груди и комкая в руках одеяло. Сжимая его настолько сильно, пытаясь порвать, растянуть, укусить, прижать к самой груди и кричать, кричать, кричать. Пусть соседи услышат, пусть хоть кто-то обратит на него внимание и вытащит, протянет спасательный круг и покажет Дайшо фигу с маслом, когда тот в очередной раз схватит его за ногу и потянет за собой вниз. Пусть хоть кто-нибудь.

***

— Я уже искал, но как-то, — Тетсуро прервался на тяжкий вздох, плечом прижимая к уху мобильник. — …не получается, в общем. Никуда не требуются работники, тем более, скоро каникулы у школоты, они устраиваются на подработку и занимают все рабочие места. Тсукишима по ту сторону телефона недовольно хмыкнул, заставив Куроо представить его недовольную рожу и сжаться от собственной беспомощности еще больше. Это точно никуда не катит, он каждый раз обещает и не делает ровным счетом ничего, заставляя Кея осуждающе молчать. И пусть между ними несколько тысяч километров — он отчетливо ощущал на себе хмурый взгляд из-под толстых стекол очков. — Мне пора, — кратко ответил Тсукишима. — Стой, мы же только начали разговор, — стушевался Куроо. — Я соскучился и давно не слышал тебя. — Мне правда… — Эй, ты скоро? — раздалось в трубке, но голос явно не принадлежал Тсукишиме. Куроо напрягся, собираясь поинтересоваться кто в такое позднее время зовет его Тсукишиму, но спросить так и не успел. Тот второпях промямлил тихое «спокойной ночи», а после нескольких коротких гудков Тетсуро устало сполз вниз по балконной двери, поджав ноги к груди. Все шло по пизде. И какой-то мужик, который на ночь глядя оказался в квартире у Тсукишимы и куда-то его звал — прямое тому подтверждение. И ведь если бы он проявил хоть чуточку навязчивости и перезвонил, либо написал — все равно не получил бы правды, да и проверить точно не смог бы. Он вообще ничего не может. И от собственной беспомощности хочется выть как самая потрепанная жизнью псина, ведь Куроо тут, а Тсукишима там, и даже если вдруг что — не проверит, не узнает, ничего не сможет сделать или сказать. Он нашел в себе силы, чтобы затушить сигарету о пол хлипкого винтового балкона, оперся рукой о холодный бетон и поднялся на ноги, проскальзывая в комнату вместе с вечерней прохладой. Опять все идет по пизде. Хотя, даже по пизде идти нечему, все и всегда было хуже некуда. Одеяло принимает его не особо охотно, ткань успела знатно пропитаться холодным воздухом и укутываться в нее было даже слегка неприятно. Тусклый свет экрана неприятно ударил в лицо, пальцы сжались вокруг телефона, а вторая рука натянула одеяло по самую голову. Он свернулся, поджал под себя ноги и начал листать ленту какой-то незамысловатой соцсети без особого интереса, пытаясь хоть как-то отвлечься. Даже успел отправить несколько сообщений, но ответа на них так и не получил, чему, в принципе, не был удивлен, поэтому спустя полчаса бездумного втыкания в экран убрал телефон под подушку и прикрыл глаза, уютно устраиваясь под уже потеплевшим от его собственного тела одеялом. Дремота накатывает медленно и тягуче, нехотя утаскивая нервный и колючий разум под пелену пустоты. Он снова появился неизвестно откуда, Куроо уже успел расслабиться и предположить, что его повязали на месте в тот же день, когда он безднумно решил палить по всему, что видит. Кровать слегка прогнулась под чужим весом, а от запаха перегара в перемешку с потом и сыростью Тетсуро сразу же приоткрыл глаза, словно от нашатыря. Но увидев ту самую макушку сразу же сомкнул глаза назад — то ли от страха, то ли от нежелания контактировать с этим «гостем». Тело на секунду окатило холодом, медленно растекаясь отголосками страха до самых ступней. Дайшо не собирался будить Тетсуро, от чего становилось еще больше не по себе. Он с ленивым кряхтением стянул куртку и швырнул ее на пол, следом друг об друга снимая с ног ботинки и укладываясь на край кровати с невозможно громким скрипом. Еще пару минут Куроо лежал молча, боясь даже вдохнуть громче положенного — он тщательно сохранял ритмичное дыхание, подыгрывая самому себе и считая секунды между вдохом и выдохом, чтобы достаточно натурально сойти за спящего человека. Но спустя десять минут таких «дыхательных упражнений» он и сам не заметил, как полностью расслабился и вновь провалился в сон.

***

— Эй, чудик, — довольно грубый толчок в плечо заставил Куроо нехотя разлепить глаза, первым делом бросив взгляд сначала на окно, а потом уже на того, кто решил прервать его сон, который он выбивал из самого себя с таким отчаянным трудом. Судя по всему — прошло несколько часов с тех пор, как он вот так просто заснул рядом с Дайшо. — Можно было и понежнее, — фыркнул он, принимая сидячее положение и тщетно трепля гнездо на голове. — Выглядишь так себе, — хмыкнул Дайшо. — Я думал, что прием будет более радушным. А ты, видимо, совершенно не рад моему визиту. Не проснись Куроо тогда — он бы, возможно, и удивился такому «визиту», но раз уж начал это представление, то нужно играть до конца. — Давай ближе к делу, — лишь отмахнулся он, вставая с кровати. Под ногами в довольно беспорядочной манере валялась чужая обувь, которую Тетсуро неудачно подцепил краем ступни, хмурясь. — Какого черта ты не разуваешься на входе, это все-таки спальня. — Наш план обрел свою конечную версию, — без лишних раздумий сказал Сугуру, стаскивая на себя освободившееся одеяло. — Ты вообще давно тут? — будто игнорируя сказанное, интересуется Тетсуро, при этом хватая чужие ботинки за шнурки и с ноткой раздражения зашвыривая их в сторону коридора. Дайшо лишь прыснул на эту выходку, ворочаясь с бока на бок и тихо говоря из-под одеяла: — Нет, разбудил тебя сразу как зашел. — И на том спасибо. Было бы очень неприятно, если бы ты еще и пялился на меня во время сна. Хотя, — усмехнулся Тетсуро. — Я бы не удивился, если бы ты и таким промышлял. — Я же не маньяк какой-то, — оскорбился Сугуру, но Тетсуро тут же подхватил: — Да, всего-то имеешь дурную привычку сбивать людей, стрелять по ним, угрожать им оружием. Зато хотя бы не маньяк, — саркастично кивает Куроо, уходя на кухню за новой пачкой сигарет. — Предпочел бы, чтобы вместо той девки я пристрелил тебя? — с вызовом пробурчал тот, поднимаясь с кровати вместе с одеялом и плотно кутаясь в него на ходу. — Блять, какая вообще необходимость стрелять по кому-то? — недоуменно прошипел Куроо, вытягивая зубами сигарету и сразу же поджигая дешевый табак. — Нервы шалят, — беззаботно жмет плечами Сугуру, забираясь на угол стола и поднимая край одеяла с пола. — Обратись к специалисту. — Я не за пустой болтовней пришел, — хмыкнул тот, будто уколовшись чужими словами. — Мне не до твоих планов сейчас, — так же нервно хмыкает в ответ Тетсуро. Комната наполнилась едким табачным дымом, что заставило Дайшо с некой долей соблазна протянуть руку из-под одеяла к лежащей на столе пачке. Но не успела рука дотянуться до желаемого — хлопок по ладони, досадный цок языком и недовольный взгляд Куроо. — Это последняя пачка, совесть имей. Купи себе свои, заебал попрошайничать, — возмущается брюнет, забирая пачку и пихая ту в карман домашних штанов. — Я схожу до магазина, дай половину хотя бы, иначе я сейчас прямо тут откинусь, — на вздохе говорит Дайшо, запрокидывая голову назад. — Было бы славно. — Если бы я сходил в магазин? — усмехается Дайшо, сползая с угла стола на пол и укладывая одеяло на стоящий рядом стул. — Да, именно так, — с не менее довольной ухмылкой отвечает Куроо, делая вид, что «откинувшийся» Дайшо не принесет ему никакого удовлетворения. Куроо сдается, протягивая ему пачку. Тот накидывается на нее, словно на воду после дикой попойки, с блаженным лицом затягиваясь. — В любом случае, тебе придется составить мне компанию. Купим чего-нибудь и сделаем пожрать, я голодный как собака, — он небрежно натягивает раскиданные по коридору кеды на ноги, зажав в зубах сигарету находит на вешалке одну из ветровок Куроо и накидывает поверх плеч, кутаясь в нее, словно в оставшееся на кухне одеяло. — У тебя деньги хоть есть? — смеется Тетсуро, проворачивая бычок в пепельнице и поднимаясь следом за Дайшо. — У меня целый чемодан, — подмигивает тот, юркая за входную дверь. Куроо берет телефон, накидывает первую попавшуюся куртку и наспех пихает ноги в какие-то подранные шлепки, выскакивая следом. До магазина они идут практически молча, изредка перекидываясь какими-то незначительными колкостями и вопросами. Выяснилось, что ни один из них толком не умеет готовить и максимум может пожарить яичницу, что уже будет верхом кулинарного искусства, если та не сгорит и будет хоть немного пригодной для употребления. В магазине они сошлись на том, что стоит взять что-то готовое, чтобы просто разогреть и поесть без лишней мороки. Тетсуро стащил из холодильника первую попавшуюся пачку замороженных овощей с рисом, прихватил две пачки какого-то приятного на вид мороженного и неспеша поплелся к кассе, где его уже ждал Дайшо с довольной мордой и двумя бутылками не такого уж дешевого на вид вина. На секунду Куроо успел подумать, что у Дайшо и правда есть при себе деньги. «Не будет же он грабить магазин рядом с моим домом, да?» — с истеричной смешинкой пронеслось в голове у Куроо, но когда мысль обрела уже более ясные черты — резко стало не до смеха. — Смотри, — довольный самим собой одернул его Дайшо, вытаскивая из кармана джинс несколько купюр. — Это — наш ключ к победе. — К победе? — неуверенно переспросил Куроо, в то время как Сугуру забрал из его рук продукты, кладя их на прилавок и улыбаясь кассиру самой очаровательной улыбкой, которую только могла выдавить его протокольная рожа. — Девушка, — обратился Дайшо к стоящей за прилавком женщине, которую можно было назвать «девушкой» с огромной натяжкой. — Можно четыре пачки «хи-лайт». — Да, конечно, — она смущенно улыбается, поворачиваясь к ним спиной и вытаскивая из витрины нужные сигареты. После, пробив весь товар, она бережно складывает его в пакет, периодически бросая не менее смущенные взгляды на расплывшегося в улыбке Дайшо. После озвученной суммы тот отсчитывает нужное количество купюр, а оставшиеся вкладывает в ладонь ничего не понимающего Куроо, который настолько потерялся в происходящем, что счел молчаливое наблюдение лучшим вариантом. Он таращится на купюры, кладет их в карман куртки и дальше продолжает наблюдать за театром одного актера. Когда деньги оказываются в руках кассирши — Дайшо умудряется пройтись подушечкой большого пальца по ее ладони, заставляя вспыхнуть морщинистые щеки еще пуще прежнего. Пакет отправляется в руки Дайшо, он продолжает улыбаться, обронив мерзейше лестным голосом: — Оставьте сдачу себе на что-нибудь вкусное, — и обоятельно подмигивает, что заставляет глаз Куроо нервно дернуться на фоне всего происходящего. Они благополучно покидают магазин, Тетсуро продолжает хлопать глазами, словно школьник на допросе, а Дайшо с не менее довольной физиономией принялся шаманить с пробкой бутылки. — Че за херня сейчас была? — только и успевает выговорить Куроо, едва поспевая за ускорившимся в темпе «товарищем». — Предпочтения у меня такие, понимаешь? — усмехается тот, останавливаясь, с громким хлопком и невероятными усилиями вытаскивая пробку из горлышка бутылки. — Нет, серьезно, — брюнет встает напротив него, продолжая сверлить недоумевающим взглядом. — Какого хера, я даже не могу понять — смеяться мне, плакать, бояться? — Можешь показать какую-то среднюю между всем этим эмоцию? — он не перестает смеяться, прикладываясь к горлышку бутылки и делая несколько смачных глотков. — Я думал, ты ее грабануть хочешь. Обмануть, сбежать с пакетом, мозги запудрить. А это что, черт возьми, было? — Бесплатный хавчик, — облизываясь, отвечает Дайшо и протягивает бутылку Куроо. Тот без особых возражений прикладывается к горлышку следом за Дайшо, но делает глоток не с такой довольной мордой, как у него — вино на вкус было совершенно никакое, неприятно горчило и вязало с первого попадания жидкости в рот. — Фу, — только и смог выдавить он, но все-таки проглотил жидкость, хоть и не очень-то хотелось. — Какую херню ты пьешь, однако. — А мне нравится, — Дайшо безразлично жмет плечами, забирая бутылку назад и снова чуть-чуть отпивая. Несколько минут он наслаждался своим омерзительным пойлом и скривившейся мордой Куроо, который без отвращения не мог взглянуть на то, как Сугуру смакует каждый глоток, а после принялся за открывание новой пачки. Между прочим, не самых дешевых на сигарет — их даже смело можно было назвать дорогими, так как за цену одной такой пачки Куроо мог бы купить три своих, дешманских, но зато уже родных и приевшихся. — Так вот, — начал Сугуру, шелестя упаковкой и кидая ее куда-то себе под ноги. — Был бы ты чуточку любопытнее — уже давно выслушал бы план, который почти доведен до идеала. — Если твой план — расплатиться с долгами телом, то избавь меня от участия в этом, — уверенно заявил Тетсуро, проследив взглядом за упаковкой, которую подхватил порыв наглого ветерка и потащил вперед по улице. — Да нет же, — оскорбился Дайшо. — Я специально дал тебе немного купюр, у меня больше не осталось. Но ты пока что не доставай их, как закончим со всем — у тебя будет время, чтобы ознакомиться, удивиться и похлопать моему гениальному плану. — А в чем проблема похлопать тебе сейчас? — не понимает Куроо. — Настроение не то, — беззаботно отзывается Дайшо, упираясь носком ботинка об асфальт и оборачиваясь вокруг своей оси с довольным смешком. Куроо мог бы подумать, что у Сугуру поехала крыша, если бы не знал, что он уже давно поехавший. Вечер медленно сгущал краски на небе, намешивая яркий фон на отблесках в тонко растянутых по асфальту лужах. Дайшо шлепал по ним размашисто, уверенно, с едва дрожащими в улыбке уголками губ. Продолжал делать по несколько оборотов вокруг себя, опираясь с ноги на ногу и не забывая про свое пойло, которое от таких прокрутов успело расползтись несколькими пятнами по светлой куртке — он едва успевал придерживать ее, чтобы та не слетела с плеч, ленясь надеть ее нормально и довольствуясь тем, как ее колышат порывы хаотично дующего ветра. «Неужели совсем с катушек слетел?» — про себя подметил Куроо, плетясь следом за ним и готовясь в любой момент ловить эту неуправляемую «юлу». На секунду ему даже стало спокойно — возможно, даже совсем немного весело, когда в голове всплыла похожая картина из школьных времен. Он был уверен на все сто, что Дайшо уже когда-то делал тоже самое прямо перед ним, даже примерно на таком же расстроянии и с таким же лицом — совсем не обремененным ни чем, кроме секундного болавства. Но светлая улыбка из его воспоминаний так же быстро и неожиданно сменилась сведенными к переносице бровями, поджатыми губами и холодными, прожигающими насквозь глазами. Образ Дайшо, сжимающего в руках пистолет и совершенно без задних мыслей спускающего курок в прохожего вытеснил из головы вообще все, что в ней было до этого. Куроо хотелось собраться и взять себя в руки, похлопать по щекам, нырнуть лицом в лужу под собственными ногами и отрезвить себя хоть немного от этого наваждения, в котором он совершенно забыл о том, что гложило его последнее время и не давало выдохнуть ни на минуту. Дайшо не тот, кем хочет казаться. Но кем тогда вообще он хочет казаться? Пытается ли он намерено запрятать в себе все то хорошее, что было в нем когда-то давно, либо наоборот, пытается всеми силами делать вид, что в нем осталась хоть капля этого «хорошего», хотя на самом деле там и спасать уже нечего? Куроо через силу сделал глубокий вдох, вновь возвращая взгляд на Дайшо. Тот продолжал хаотично двигаться по тропинке, собирая промокшими насквозь кедами каждую лужу и смачно давя ее, да так, чтобы та разлеталась грязными брызгами по всей тропинке. Смотря на такого Дайшо — единственное, что хотел Куроо… — Будешь еще? — он повернулся в сторону Тетсуро, протягивая ему бутылку и хлюпая промокшими ногами по очередной луже. Казалось, что Дайшо сиял, получив от вселенной чуть-чуть надежды и уверенности в своем «плане», о котором Куроо пока что не знал, но неосознанно заряжался чужим настроением. Нет, он в прямом смысле слова сиял, загораживая собой опускающееся за горизонт солнце. Оно прорезалось яркими лучами из-под куртки, косо пронизывало торчащие пряди волос, даже будучи загороженным — умудрялось слепить Куроо, заставляя отвести взгляд. — Хрен с ним, давай, — сдался он, делая несколько шагов вперед и забирая бутылку из чужих рук. Все же, единственное, что хотел Куроо — запечетлить жалкое подобие улыбки на чужом лице, разбив эту самую бутылку об его голову. Чтобы он навсегда остался таким ярким, полным надежды, тепла и света. И больше никогда не смел превращаться в то чудовище, которое навсегда едким шрамом вырезалось в сознании Тестуро. — Ну и гадость, — вновь фыркает он, но делает еще несколько глотков. — Не хочешь — не пей, — Дайшо тянется назад за бутылкой. — Мне больше достанется.