Манэки-нэко или Бакэнэко?

Артур Керкленд был очень расстроен. Артур Керкленд был очень зол. Кроме того, Артур Керкленд был еще и мертвецки пьян. Видимо, именно этим и объяснялось то, что чопорный англичанин сейчас носился над пентаграммой, как грифон над добычей, и выкрикивал заплетающимся языком заклинание призыва. В блондинистой голове все еще звенела насмешка русского. «Колдуешь? Ну-ну. Колдуй, колдуй, может что и получится…». «Да как он смеет?! – бушевал Артур. – Я - лучший маг в мире!!! А этот недоучка… Да он... Да я... Я ему сейчас устрою!!!». Артур захлопнул толстый фолиант, готовясь со всей силы опустить его на пепельную макушку, как только она появится в центре пентаграммы. Но начерченные символы, словно издеваясь, светились мягким голубоватым светом, не подавая каких-либо признаков магической активности. Взбесившись от осознания того, что его игнорируют, Англия кинулся в центр рисунка, щедро осыпая ругательствами одного недо-мага. Он даже на русский перешел, чтобы тому понятней было! Правда, запас русских ругательств у англичанина был весьма скуден, поэтому получалось бедновато: -Чтоб тебя, скотина безмозглая!... Кошак драный!... Ууууу, демон!!! Недостаточную выразительность бранных слов Артур компенсировал экспрессивным ударом тонких аристократичных ладоней о грубые каменные плиты. Руны вспыхнули. И уже в следующую секунду блондина припечатало к стене ударной волной, отправляя сознание в космические дали. Следом за ним в высоких материях растаяло и мистическое пламя рун, позволяя случайным словам обрести силу… *** «Оуууу, моя голова! Дурацкий день. – Артур аккуратно ощупывал шишку на затылке. – Как я умудрился напиться перед самым саммитом? Уму не постижимо». Англия воровато осмотрелся и незаметно достал еще одну таблетку аспирина. Хорошо, что России до сих пор не было. Ему-то не составило бы труда опознать признаки похмелья и что-нибудь съязвить по этому поводу. Что-нибудь унизительное и легко запоминающееся. Керкленд не без основания опасался, что реплика русского еще долго цитировалась бы во всех неофициальных разговорах, в особенности Франциском. Представив довольную рожу француза, Англия передернулся и поспешил сменить тему размышлений. На задворках сознания металась какая-то мутная беспокойная мысль, которую Керкленд никак не мог схватить за хвост. Он справедливо полагал, что, напившись до беспамятства и пребывая в не самом радостном положении духа, вполне мог наломать дров и забыть об этом. Более того, неясное беспокойство подсказывало – наломал и благополучно забыл. Градус беспокойства поднимал и тот факт, что очнулся он в своей колдовской мантии рядом с магическим фолиантом и пентаграммой. Хвала королеве, неактивной. Однако вероятность, что он кого-то все-таки проклял, все еще оставалась. Проклинать – это он мог и любил. За редким исключением, правда (Артур снова с раздражением вспомнил Россию). Однако собравшиеся страны вели себя совершенно обычно, и Англия почти убедил себя в беспочвенности своего беспокойства, когда в помещение вошел Россия. В воздухе повисло безмолвное удивление. «Что с его прической?» - недоуменно подумал Артур, впрочем, начиная догадываться что. И не сказать, чтобы это его радовало. - Все в сборе? Прррекрррасно!.. – Россия оглядел собравшихся непривычно пронзительным и далеким от дружелюбия взором. – Тогда, может, объясните мне, кого я должен благодарить за эти… аксессуары? Волосы на голове Брагинского зашевелились, и взгляду изумленных стран предстали два серебристых кошачьих уха. «Уши? Так, стоп. – Артур судорожно сглотнул. – Кошак, демон… О, черт! Нэкомата…». В этот раз тишина была почти осязаемой. Оглушенные неожиданной новостью страны не осмеливались даже дышать. Правда, не все… - Вау! Они настоящие? Америка в мгновение ока очутился рядом с Россией и… ну как еще он мог проверить подлинность ушей? Разумеется, дернул их посильнее. За что и получил краном по лбу. Вот только руки Брагинский по-прежнему держал скрещенными на груди, а металлическую трубу обвивал длинный гибкий хвост. Что примечательно, тоже кошачий и серебристый. - Итак. Есть…предположения? Зал взорвался. Россия, поджимая уши, недовольно поглядывал на разбушевавшиеся страны. Какие же они шумные! С его обострившимся слухом слушать эту какофонию… Хуже было то, что зрение и обоняние не отставали от слуха, и теперь голова от избытка информации звенела, как чугунный колокол. Но ему нужно было точно знать, кто же все-таки наградил его неучтенными частями тела. Было у него подозрение, граничащее с уверенностью… Однако он не забывал про собственную сопротивляемость английской магии, да и… Проклясть кого-то кошачьими ушками – совсем не в духе Керкленда. Это, скорее, фетиш Японии. Вон он, прижимает к носу платок и старательно смотрит в другую сторону, а меж тем тяжелый металлический запах крови уже невозможно игнорировать. Нет, так дело не пойдет! Пусть они сначала наругаются, все обсудят, примут решение, а потом он скажет свое веское слово. А пока можно посидеть где-нибудь в тишине, может даже подремать. И, желательно, где-нибудь на солнышке…