Биссектриса

- Где он?! Америка то и дело перекатывался с пятки на носок, тянул шею и даже иногда подпрыгивал, пытаясь высмотреть среди гостей монументальную фигуру России. Англия раздраженно закатывал глаза и пытался привести в порядок одежду и волосы американца. Без особого успеха. - Он уже должен быть здесь! Он же не может от меня прятаться?! «Он совершенно точно прячется от тебя. Кретин.» - А что если он с кем-то уединился? «Если кто-то посмеет дотронуться до него… Даже взглядом задержаться…» «О, я совершенно точно знаю, с кем он «уединился». И меня это полностью устраивает». - Англия!!! Ты должен помочь мне найти его! - С какой стати?! «Совсем уже?! Просить об этом МЕНЯ?!» - Он мой! Я не могу позволить кому бы то ни было крутиться вокруг него… «Тво-ой? Ах, ну надо же…» - А Брагинский об этом знает? Америка раздраженно дернул плечом. - Еще нет. Но это не важно… «Ну да, ну да. Кто бы сомневался…» «Он все равно будет моим!» - Поэтому ты должен помочь мне! – непоследовательно заключил Америка, впившись взглядом в лицо брата. Артур деловито поправил воротник. Лицо его оставалось совершенно бесстрастно. Альфред вспыхнул. - Если не можешь наладить свою личную жизнь, помоги наладить хотя бы мою! Англия застыл. Остро глянул на пышущего негодованием Джонса. Искривил в злобной улыбке тонкие губы. - Пожалуй, я займусь этим прямо сейчас. И резким шагом направился в сторону, где скрылся «чертов лягушатник» после очередной их стычки. «Посмотрим, как ты запоешь когда я начну налаживать свою личную жизнь!»– зло размышлял Артур, обшаривая взглядом помещение. Искомая парочка обнаружилась в паре мягких кресел у дальней стены. Франциск что-то рассказывал Ивану, манерно взмахивая руками и не забывая кокетливо подмигивать всем проходящим мимо девушкам. Россия мягко улыбался, поглаживая большим пальцем край высокого бокала, и смотрел на него. Даже не так. Любовался им. Так неприкрыто, что это приводило в бешенство. Его взгляд блуждал по лицу француза, отмечал блеск волос, блики глаз, скользил по плечам, рукам, замирал на губах и ключицах. В груди снова поднялась волна удушающего раздражения. Бесило до дрожи, что кто-то способен смотреть на этот сплошной раздражающий фактор – так. Артур встряхнул головой, отгоняя досадливую мысль, что Альфред на него так никогда смотреть не будет. Просто потому, что не умеет. Но что теперь делать дальше? Англия пристально рассматривал беседующих приятелей, пытаясь распланировать свои действия. «Ну же, дайте мне зацепку». Внезапно Франциск подался вперед, словно намереваясь рассказать какой-то секрет, и поманил Россию пальцем. Брагинский приблизился чуть ближе и быстрее, чем следовало, при этом не отрывая взгляда от лица Бонфуа. По губам француза скользнула чуть заметная снисходительная улыбка. «Спасибо, виносос! Ты сам вложил мне в руки такой козырь! Вряд ли России приятно твое снисхождение». Англия решительно направился вперед. - Россия, можно с тобой поговорить? Наедине. Брагинский недоуменно моргнул, удивленно вглядываясь в его лицо, и неуверенно кивнул. - Да, конечно. - Ах, Артур, ma chérie, разве моя компания тебя не устраивает? Англия с трудом проглотил все ругательства в адрес безмозглого француза, и снова обратился к России. - Выйдем наружу. И, не дожидаясь очередной реплики Франциска, поудобнее схватил русского за руку и сноровисто повел сквозь толпу. “Что это нашло на Англию? Впервые в жизни его таким вижу”. Артур решительно вывел Россию во двор и замер, не выпуская его руки. «Черт, и что мне ему говорить?» - Эй, Англия. У тебя все хорошо? – осторожно осведомился Иван, пытаясь незаметно освободить плененную руку. - Все нормально! Почему ты интересуешься? – немного резко ответил Англия, рывком разворачиваясь к своему собеседнику. - Да так, просто. Так о чем ты хотел со мной поговорить? – поинтересовался Иван, разминая освобожденную кисть. Артур прикусил губу. «Черт, столько проколов подряд у меня давно не было. Так, стоп! Чтобы добиться своей цели, я должен быть собран и убедителен. Хватит демонстрировать ему свои истерики!» - У меня к тебе деловое предложение. Россия вежливо приподнял брови. «Ничего, сейчас с тебя слетит твоя невозмутимость». - Давай встречаться. Полюбовавшись на отвисшую челюсть и округлившиеся глаза Брагинского, Англия продолжил. - Не всерьез, разумеется. - Но тогда… зачем? Артур раздраженно дернул плечом. - Разве не очевидно? Думаешь, я не заметил, как ты смотришь на Францию? А я вот мечтаю, чтобы он от меня отстал. В то же время, мне нужен Америка… который совершенно точно хочет тебя. Англия впился взглядом в лицо России, с удовольствием отмечая ожидаемую реакцию – того аж передернуло, а от его улыбки волосы на загривке вставали дыбом. «И как Джонс может хотеть этого монстра?» - Меня не волнует, чего он там хочет. Керкленд удовлетворенно кивнул. - Как видишь, наши цели совпадают. Достаточно заставить их немного поревновать, чтобы они обратили на нас внимание. Итак, что скажешь? Жуткий оскал сменила задумчивость. Брагинский нахмурился, закусил губу, а затем едва заметно качнул головой. Отрицательно. - Нет. Россия уже увереннее покачал головой и снова повторил: - Нет. Нельзя так… с любимым человеком. «Ч-черт, почему я не подумал, что он может отказаться?! Нужно что-то делать!!» Англия рывком оказался рядом с Россией и схватил его за грудки. - Ты мазохист или идиот? Думаешь, Франция не видит, что ты к нему чувствуешь? Не сомневайся – видит. Поэтому гуляет постоянно направо налево, а жаловаться всегда к тебе прибегает. Это же так – Англия жестко усмехнулся. – удобно. Россия вздрогнул, словно Керкленд его этим словом ударил, и осторожно отцепил его руки от своего ворота. - Хорошо, я… я подумаю… До встречи. Брагинский стремительно развернулся и умчался так, что шарф за спиной развевался. Керкленд долго смотрел ему в спину. «Нельзя так… с любимым человеком» - чем эти слова могли так зацепить, что не желают исчезать из головы? «Влюбленный кретин» Он бы отказался. Маялся бы дальше неразделенным чувством, но не доставил своему «любимому» дискомфорт. Правда, в запале Артур все-таки нашел нужные слова. «Будем надеяться, что он примет правильное решение». Бонфуа удивленно смотрел в след стремительно удаляющемуся России, лишь едва кивнувшему на прощание. Раньше такого никогда не было. О чем они там говорили с Англией? Артур явно нервничал. Пусть по лицу этого и не скажешь, но вот руки англичанин никак не мог успокоить. Сквозь стекло на веранде это было прекрасно видно. А потом он сказал Ивану что-то такое, что выбило его из колеи. Это было… признание? Поэтому Россия, отказавшись, выглядел таким виноватым? А потом Артур бросился ему на шею… Нет, этого решительно не может быть! Артур никогда не проявлял к России симпатии. А вот об Америке трещал постоянно. Может ли быть, что Англия просто скрывал свои чувства? “А что, вполне в духе этого интригана. Но для чего он это делал?” Стыдился? Возможно. Выжидал подходящего момента? Почти наверняка. Или… знал, что Россия ему откажет. Видел, что он влюблен в другого… Франциск вздрогнул. Да, может быть… Это бы объяснило, почему Керкленд взрывается на него почти мгновенно. Трудно было бы не заметить, в кого влюблен Иван… “Но почему он решился теперь? Дождался нужного момента? Испугался? Или… его кто-то подтолкнул?” Взгляд Франции упал на Америку, который целенаправленно двигался в его сторону. Точнее не в его. - Эй, Арти! Что произошло? Россия промчался мимо меня как пуля, и мало того, что не заметил – чуть с ног не сбил! - У него появились важные дела, и ему пришлось срочно вернуться домой. – флегматично ответил Англия. Ни следа не осталось от недавней открытости и эмоциональности. Америка сверкнул очками. Что-то произошло. Что-то важное, связанное с ЕГО Россией. И в этом, похоже, был замешан его брат. Его геройское суперчутье просто вопило об этом. Еще и француз этот… Он явно что-то знает. Уж больно рожа у него подозрительная. Надо будет это запомнить. Конечно, он постарается разобраться с Ванечкой сам, без посторонних, но если тот заупрямится, можно будет потрясти остальных. «В любви и на войне все средства хороши…» Россия прошел вглубь дома, стаскивая с себя пальто и даже не пытаясь включить свет. Мысли все крутились вокруг вечернего инцидента и предложения Англии. В успех этой операции он с самого начала не верил. Вернее, умом понимал, что ничего хорошего из нее не выйдет, а сердце настойчиво требовало использовать шанс, а не вариться в собственных чувствах. Слишком долго он любил без ответа. Слишком устал собирать по крохам редкие встречи. Слишком часто ему приходилось напоминать себе, что они лишь друзья, и упрашивать собственное сердце не хотеть большего. Сердце не внимало. Сердце хотело любви. Хотя бы просто быть рядом, любоваться, радоваться его счастью. Раньше этого хватало, но не теперь. Сердце устало, и «просто быть рядом» не помогает. Теперь сердце хочет, чтобы его любили. Сердце хочет взаимности… “…которую не может получить.” Россия пошире распахнул окно, и облокотился на подоконник руками. Как жаль, что сейчас не дождь. Или не снег. «Слезы небес» успокаивали его в любом виде. Танцы пушистых снежинок в свете фонарей и вкрадчивые дождевые мелодии притупляли все чувства и настраивали на размышления. А ему сейчас как никогда нужно подумать. Над предложением… нет, не так. Над «предложением» Англии. Слова Керкленда звоном отдавались в ушах. Россия усмехнулся. Надо же. Он никогда раньше не видел Англию – таким. Открытым, эмоциональным, честным, в конце концов. И… и пьяным, раз уж на то пошло. Возможно, именно этим фактором и объясняются все остальные «качества», но Англия озвучил мысль, которую сам Россия старательно от себя гнал. Что-что, а «удобным» быть ему совсем не хотелось. Если его заботу расценивают так… Иван вздохнул, низко опустив голову. “Пора завязывать с этим чувством, пока оно полностью меня не поглотило.” Возможно, он поможет Артуру наладить отношения с Америкой, и избавится, наконец, от этого раздражающего репья. Двух зайцев – и с Артуром приятелями останутся, головную боль по имени Джонс на него скинет. А Франциск… Россия снова вздохнул. Ему сейчас надо отвлечься. С Франциском они останутся друзьями, только теперь это будет действительно дружба, или разойдутся совсем… Был еще вариант Англии – что Франция обратит на него не дружеское, другое внимание… Но Брагинский старался об этом не думать. Незачем подкармливать надеждами свои фантазии, тогда расставаться с ними будет не так больно… и все же… “По правде говоря, меня устроит любой из этих вариантов. К тому же, это наверняка будет весело. Скажу Англии, что согласен.” Словно в ответ на его решимость, далеко в небе загрохотал гром. Иван прикрыл глаза, подставляя лицо под порывы свежего ветра и первые робкие капли. Начался дождь.