Волчье чувство

День седьмой: Привет палачу.       "Как так получилось-то? - спрашивал он самого себя, разглядывая свой живот, - неужели всё должно быть именно так...". Около недели он находится неизвестно где. Осмотримся: виден только тускло освещённый коридор с полом светлого цвета, но очень грязным. По бокам коридора что-то вроде камер для заключённых. По стенам уже ползёт плесень, стены из тёмного камня, довольно-таки крепкие, решёток нет. Койка без матраса, вонючая. В одной из таких комнат уже неделю сидит рыжеволосый парень. Он одет в ту одежду, которую нашли в трейлере фуры, около которой его забрали. Чёрные кроссовки, серые штаны с чёрными полосками по бокам, жёлтая фуфайка с капюшоном и рукавами коричневого цвета. До сих пор удивляет, что ранение снайперской пулей в самую грудь не убило парня, более того, даже шрама не осталось! В конце коридора записывающая камера, которая уставилась на пленённого. Под камерой дубовая дверь, часто за ней слышится ругань... А тот самый голос, такой близкий и знакомый, такой манящий, дарующий тёплые воспоминания, он так пробуждал интерес...       Ещё четыре дня назад тут было восемь человек, которых так хотелось назвать псами, за их вид и уныние... Ну не волки они! Сегодня рано утром последнего увели, остался один Хиге. Скоро его очередь. Волчий слух донёс до уха доклад солдата командира о том, что жизнь в мальчишке, которого нашли в крепости, ещё поддерживается. После очередной ругани в дверях показался человек, который подстрелил его, точнее, девушка: облегающая чёрная форма снайперов, куртка до груди расстёгнута, на шее виднеется красный шарфик, у неё короткая стрижка, волосы чёрные, кожа не то чтобы смуглая, а точнее будет сказать, чуть темнее кожи Хиге, из под недлинной чёлки горят синие глаза. Хиге сперва откинуло от решётки, но сразу опомнившись, он подлетел к решётке снова. - Твоя еда, - сухо сказала девушка и положила у решётки пакетик с засохшим хлебом. - Эй постой, - девушка будто ничего не слышит, обернулась и пошла к двери, но Хиге продолжал: - Блю! - она остановилась и повернула голову так, чтобы видеть его боковым зрением. - Ты ничего не помнишь? Совсем ничего? Ты не помнишь как мы искали рай? Не помнишь Белый Город? Ты не... - Что за чушь ты несёшь?! - перебила девушка-снайпер. - Какой рай?! Я никогда не была в Белом Городе! Откуда ты знаешь моё имя?! - Тебя сперва родили или дали имя во время беременности тобой? Как так получилось, что тебя назвали Блю, и ты родилась с синими глазами? Это Квент тебя назвал так, когда мы были ещё волками, вспомни папашу, Блю! - Совсем рассудок потерял, - кинула Блю через плечо и ушла.       Хиге взвыл по-зверски и со всей силы ударил кулаком об стену, а потом упав на пол по-детски зарыдал. День седьмой: С рук врага не ешь.       Огромная зелёная комната. Потолка не видно, будто стены уходят в пустоту, в эту комнату не проходит свет, всегда сумерки. Страшно. Облокотившись на стенку своей камеры, на полу сидел мальчик четырнадцати лет с двумя металлическими браслетами на правой руке, обхватив колени. Шея ещё болела после боя. Дверь в конце комнаты открылась, и на пороге появилась девушка, которая была так знакома. Она подошла к камере, остановилась, вглядываясь синими глазами в мальчишку, её лицо, вдруг, стало добрым, с ноткой грусти. - Эм... - неловко начала она, - привет. - Тобое молча посмотрел на неё со злостью, и в то же время пытаясь вспомнить её. - Ты меня не узнаешь? - Нет, - солгал малец. - Послушай, если захочешь есть или пить просто крикни, ладно?       Тобое лишь по-детски насупился, ничего он не ответил, а потом взглядом провожал тоскливую девушку. День девятый: Стреляй мне в лоб       Всю ночь Хиге слушал голоса за дверью. Судя по всему, главный вступил в конфликт с какими-то учёными и намеревается всё им испортить, уничтожив требуемое. Блю лишь соглашалась. Наступали моменты, когда рыжий чувствовал, что кто-то рядом... Прямо тут, за стеной, будто кто-то прижался ухом к стене и слушает, ещё такое тепло источает. Вроде бы даже вой слышал. Вдруг ни с того, ни с сего, как брызнет кровь из носу, а виски как ударит боль, а в ушах такой звон! Казалось, что голова вот-вот лопнет... Ухватившись обеими руками за голову Хиге провалился на бетонный пол, громко крича. За стеной тоже кто-то кричал. - Тобое! - неожиданно для самого себя крикнул рыжий, - Это скоро пройдёт! Ааа!!!       Звон утих. Хиге боясь чего-то открыл глаза. Из носа, из ушей, из висков шла кровь. Дверь в конце коридора открылась, и вошла Блю. Её волосы были испачканы кровью, как и лицо и одежда её, а лицо было... Злое что ли? - Сейчас говори внятно и по делу, ясно?! - проговорила она по-военному, вынув пистолет из кобуры. - Что за чертовщина происходит, что ты хочешь знать? - спросил Хиге, поднимаясь с пола. - Говори! - злилась военная. - Убери пистолет только, я привык говорить с тобой без оружия, - прохрипел пленник.       Тут стало твориться неожиданное. Блю достала ключ от камеры, открыла её, вошла внутрь и закрылась изнутри. Убрав пистолет обратно в кобуру, встала напротив, скрестив руки на груди. - Рассказывай, - приказала потом. - Волчье наше не уживается в людском обличии, когда так нужен РАЙ! - выпалил Хиге. - Я сказала "по делу говори!". - Не веришь... Твои раны заживали всегда быстро, ты чувствуешь силу, свободу и, одновременно влечение к чему-то неясному - мы все такие, волки! А тут, - Хиге погладил стену, не отводя глаз от снайперши, - плачет Тобое... - Какой ещё Тобое?! - всё ещё не понимала девушка. - Которого ты попросила приглядеть за папашей... - Не знаю, от куда ты всё это берёшь, но ты болен, друг! - крикнула Блю, выстрелив чуть выше головы Хиге, а тот и не шевельнулся даже.       Блю спокойно ушла, закрыв за собой камеру. Хиге даже не двинулся к выходу. Он упал к стене, где ухом прижался мелкий.       Блю вышла из этой псих-комнаты и твёрдым шагом направилась к полковнику, кажется, жучок на плече послал электрический заряд - зов начальства. Она всячески пыталась выкинуть из головы этот бред, но он, будто корнями, впивался глубже. Пройдя по бледно-белому коридору, она дошла до двери с надписью "директор". Это был просторный кабинет, где так же как и везде воняет сыростью. - Пятая по вашему приказанию прибыла! - отчеканила Блю, поднеся правую руку к виску (берет был заранее одет). - Проходи, - Блю встала за спиной отца и посмотрела в монитор его компьютера.       На две части поделён компьютер. Слева показана камера Тобое (мальчишка прижался к стене ухом), а справа Хиге (парень сидит у стены, его губы шевелятся). - Судя по всему, учёные нечистое готовят, мы должны уничтожить этих двух, а потом отразить волну военных. - Папа! Он же ещё ребёнок совсем! И как мы, численностью 80 человек, отобьёмся от орды обученных солдат?! - Приказ! - гаркнул полковник.       Ещё мгновение, и в центральный зал солдаты в чёрном вывели двоих пленников, со связанными за спиной руками. Тобое дёргался и плакал, а Хиге покорно шёл. Это огромный зал с огромной люстрой. На некоторых картинах Хиге узнал Джагару, Дарсию и даже Кибу с Чезой тут. Блю зарядила пистолет. Солдаты поставили на колени двоих. - Отпустите мелкого! - яростно закричал Хиге. - Нет, Хиге, я с тобой буду, - успокоившись промолвил Тобое и встал рядом с другом. - Только на колени меня не ставьте, я хочу стоя уйти...       Глаза Блю расширились, руки задрожали - никогда ещё рука у снайпера не дрожала, - по щеке покатила слеза. Солдат позади Тобое вроде бы молиться стал, он постелил позади стоящего мальчишки три матраса, солдат ласково положил руку на плечо Тобое, как покидающему дом сыну, но Тобое одёрнул плечо, так и не отводя взгляда от палача. Хиге ещё раз посмотрел на Тобое, потом на матрасы и сказал Блю: - Начни с меня.       Блю молча прославила трясущейся рукой пистолет к груди знакомого... Нет, совсем не знакомого человека. - Прошу, стреляй мне в лоб, - умоляющим голосом проговорил Хиге, взглядом не покидая синих глаз, - Тобое, а ты обещай не плакать. - Последний вой, - мужаясь и жадно глотая воздух сказал мальчишка с кровью на висках, - последний вой! - Давай, - сказал и Хиге и услышал волчий вой, именно не плачь, а вой. - И ты, Блю, давай.       Этот вой, этот тон, эти лица... Ну не театр же всё это! Всхлипывая военная подняла пистолет до уровня лба рыжего, дрожь в руках усиливалась, а слёзы всё обильнее стали катить.       Так или иначе палец стал скользить по курку заряженного пистолета... Ещё, только выпустить воздух из лёгких... А тем временем, Блю всматривалась в лицо рыжеволосого и пыталась вообразить о нём ужасные вещи. "Он убивал детей, воровал и предавал!" - внушала себе Блю, но злость её не брала. - Ведь если я выстрелю, у тебя всё залечится? - вдруг шёпотом спросила Блю. - Не тот момент, идёт освобождение волка, - прошептал в ответ Хиге, а потом громко и зло: - давай! Твой отец смотрит!