Время жить

POV Jongup Тьма. Единственное, что я вижу перед собой. Она, словно деготь, поглощает меня в себе, и я тону в ней, словно в океане. Океане боли и отчаяния, тону, пытаясь сделать вздох, но легкие сопротивляются, и становиться дышать еще сложнее и во много раз больнее. Такое чувство, будто тебя душат, сжимают стальной рукой твое горло, а голова трещит, вот-вот готовая взорваться. Я кричу, но никто не слышит. Знаю, что никто не придет на помощь, поэтому, я стараюсь разбудить самого себя, чтобы не погибнуть. Пытаюсь докричаться до своего сознания сквозь темноту, и мне это почти удается, потому, что я вижу впереди маленькую щелочку дневного света, которая становиться все шире и шире, а затем перед глазами появляется картина: я все в том же разрушенном здании, сижу на холодном кафельном полу – монстра нигде нет поблизости, Ёнгука, кстати, тоже… -Ёнгук!!! – Громко, визгливо вскрикиваю я, закашливаясь, и из-за того, что я попытался резко встать, меня потянуло назад. Тишина. Эта гробовая тишина пугает и нагнетает. Мне просто хочется закрыть уши руками и громко – громко кричать, лишь бы не слышать этой тишины. -Ёнгук…-Уже тише, охрипшим, надорванным голосом говорю я, прикрывая глаза ладонью и тихо всхлипывая. Тут в углу послышалось какое-то шуршание. Я завел руку за спину, чтобы выхватить оттуда снайперку, но не обнаружил ее там. Обеспокоенно пошарив взглядом по полу, я увидел ее в другом конце комнаты. Видимо, она отлетела туда, когда Ёнгук меня оттолкнул. Он спас меня… Комнату оглушил болезненный, надрывный вздох. -Ёнгук?! – Я увидел его в завалах под какими-то досками и хламьем. Он неподвижно лежал там, заваленный этим мусором, пытаясь что-то хрипеть. Я немедленно подбежал к нему и начал вытаскивать из-под завалов. Он выглядел очень помятым – Одежда порвана, на лице засохла кровь от разбитой губы и из носа, впермешку с грязью. -Ёнгук, ты жив! – Я несказанно обрадовался такому факту, ведь думал, что ему пришел конец. -Чоноп…-Еле слышно выговорил он, - Уходи отсюда. Я уже не жилец, просто спасайся. -Чего?…Что ты такое несешь!? – Испугался я, но потом увидел, что у него огромный кровоточащий укус на плече, который постепенно начинает гнить. -Я не брошу тебя! – Вскрикнул я, встряхивая его, чтобы разум вернулся к нему на место. -Уезжай отсюда, глупый!!! – Закричал на меня он, из-за чего начал громко кашлять. -Нет. – Твердо и безоговорочно заявил я, а затем взвалил его себе на спину и как можно быстрее поковылял в сторону дома. Я не шел, я буквально летел, ведь чувствовал, что Ёнгук притих, и, похоже, уже даже не дышит. От таких мыслей слезы наворачивались на глаза. Я не хотел терять его. Я итак потерял фактически всех. Только не он. Быстро добравшись до дома, я уложил его на кровать и начал проверять пульс. Очень слабый. Еле различимый, как и дыхание. Я лег на его грудь, вслушиваясь в тихое постукивание его сердца и хрипы из груди. -Я спасу тебя, Ёнгук. Я люблю тебя, слышишь? – Он не отвечал, но я знал, что он меня слышит. Слезы капали на его грязную, разодранную майку. И тут меня буквально осенило. Ну конечно же! Я быстро нашарил в прикроватной тумбе фонарик и ни секунды не раздумывая, помчался в подвал дома. Включив свет, и чуть не ослепнув от такого, казалось бы, неяркого, подрагивающего как от волнения за жизнь Гука, света лампы, я принялся шарить по всем полкам, ища ту самую колбу, которую тогда показывал мне Ёнгук. -Сыворотка, ты же должна подействовать? – Будто сумасшедший, твердил я, больше себе, чем колбе с мутной жидкостью, уже несясь по коридору назад. Я даже не помнил, выключил ли я свет, ведь сейчас мне было абсолютно на все плевать, лишь бы спасти его! -Как это работает? – Думал я вслух, стоя рядом с кроватью, на которой бледным трупом лежал Бан. Просто, в довольно-таки неподходящий момент я вспомнил, что он не доработал ее. Долго не раздумывая – ведь каждая секунда была на вес золота, я сел на кровать, приподнял голову Ёнгука, и стал буквально вливать в него эту отвратительную жидкость. Руки дрожали. И от страха и от волнения и от неизвестности. Когда колба опустела, я принес аптечку и стал обрабатывать рану на его плече – она была просто ужасной. Очень глубокая, будто его руку прокусили насквозь, но, слава богу, что это были всего лишь предрассудки. Я паниковал. Очень сильно. Просто боялся, что он не просто без сознания, а больше никогда не откроет глаза. Из-за этих мыслей приходилось прикусывать губу и глотать ком, застрявший в горле, смахивать с ресниц непрошенные слезы, которые мешали бинтовать руку и смывать кровь и грязь с лица Ёнгука. Когда я закончил, я, устроив его поудобнее, на кровати, накрыл одеялом и аккуратно, чтобы не сбить его тревожный сон, в котором он, как и я, борется за жизнь, лег на его грудь, вслушиваясь в слабое сердцебиение. Я очень надеялся, что он выкарабкается из пучины забытья и тьмы, из этого вечного, холодного тартара. Я надеялся, что он сможет себя разбудить, так же как и я себя. -Конечно, сможет, он же сильный…правда, Ёнгук? – Дрожащими губами убеждал себя я, растирая грязными ладонями слезы по щекам. Я все ждал, что он откроет глаза и вздохнет полной грудью, но так и не смог этого дождаться. Глаза у меня постепенно закрывались, хоть я и велел им этого не делать, хоть я и нещадно щипал себя за запястье, на бледной коже которого появилось много-много маленьких, ярких и болезненных синячков, организм просто не слушался. Я старался заставить свое сознание не отключаться в такой ответственный момент, и даже, забыл о том, что у меня самого рана на голове, но это все было совсем не важно, по сравнению с жизнью любимого. Сколько я ни старался твердо держаться в реальности, я помню только, как пару раз зевнул, а затем заснул на широкой груди Ёнгука, которая незаметно поднималась вверх из-за еле ощутимого дыхания.