Их чувства

Зеленые глаза

      Темно. Тьма вокруг. Такая черная, тягучая, она со всех сторон. Это пропасть, из которой не выбраться. Выхода нет. Она затянет, проглотит, задушит черными руками, и никто не спасет, никто не поможет. - Слабый тот, кто не просит помощи у товарищей, надеясь только на себя! – Зеленые глаза – в них застыла тревога, в них плещется сочувствие и страстное желание помочь, протянуть руку и вытащить из этого удушающего ада.       Нет. Это все бесполезно. Никто и никогда не сможет спасти. Как помочь тому, кто уже сдался, зная, что от этой тьмы нет лекарства? Как заставить поверить в то, что путь есть? Ответ: никак.       И снова вокруг темно, черный бархат вокруг не дает видеть свет. Он окружает, он завораживает и утаскивает с собой все дальше и дальше в темноту. - Неправда! Я не слабая! Не слабая, слышишь! – И снова, откуда ни возьмись, эти большие зеленые глаза. Теперь они уже полны гнева, цвет густой насыщенный и вязкий, в нем можно утонуть, но тьма снова сгущается. Куда пропали эти глаза? Справа? Слева? Снизу? Нет. Их нигде нет. Все снова черно.       Тьма опять поглощает, затягивает в черный омут, не дает вздохнуть, крикнуть. От нее не убежать. Она давно здесь, за спиной, со всех сторон, обнимает своими шелковыми ладонями и тянет за собой. - Я буду ждать! – И снова эти глаза останавливают, не дают поддаться. Гнев ушел. Зеленые искорки пляшут, отражая невидимый свет. В них мольба и приказ: Поверь, и я смогу!       Но тьма заслоняет их, не дает возможности прикоснуться. Снова черная петля на шее, затягивается все туже, дыхание слабеет. Из последних сил тянешь руку, пытаешься вырваться, но все бесполезно: это уже не петля, а сеть. Из нее не выбраться просто так. Невозможно. Выхода нет. Конец. - НЕТ! – опять они. В который раз эти зеленые лучики вытаскивают со дна. Теперь они не исчезнут. В них столько чувств, таких разных. Они сменяют друг друга и вместе застывают в немом молчании. – Я не слабая! – Опять гневные. – Я буду ждать! – Мольба. – Разреши помочь! – Требование. - Слабый тот, кто не просит помощи у товарищей, надеясь только на себя! – Все вместе. Все чувства смешались и теперь их не разделить. – Слабый тот, кто не просит помощи… Слабый… Ты слабый! - Черт! – опять этот бред. Мало ему наставлений каждый день, так еще и ночью покоя нет. Раньше снилась гибель родителей, потом мучили кошмары после ухода из Конохи, затем о смерти брата, а теперь еще и это. Новый виток жизни, новые кошмары. – Черт!       Саске, поднялся со спальника, проклиная все на свете и отдельно зеленые глаза одной розоволосой куноичи, что так некстати завладела разумом; тряхнул головой, пытаясь привести в порядок спутанные мысли и оглядывая свое маленькое убежище.       Здесь было пусто, если не считать складной стул с аккуратно сложенной стопкой одежды, спальника у одной их темно-зеленых «стен» палатки, мешка в углу с немногочисленными пожитками и катаны. На центральном столбе висел фонарь со свечой. Глупо, но проводить электричество в палаточном лагере никто не собирался – половина жителей уже через несколько недель заселятся в первые отстроенные дома. Покопавшись в сумке, Саске не нашел свежей рубашки и, как много раз до этого, с отвращением стал натягивать грязную, пропитавшуюся потом после вчерашних усиленных тренировок, одежду, прихватил мешок с бельем, не забыв заткнуть за пояс катану, вышел на улицу.       Солнечный свет уже привычно ударил по глазам, заставляя болезненно зажмуриться. «Слабый тот, кто не просит помощи у товарищей, надеясь только на себя!» - опять появились эти зеленые бестии, не дающие покоя ни днем не ночью. «Заткнись!» - как же это все надоело. Где бы найти столб и посильнее удариться головой, чтобы вытряхнуть оттуда эту назойливую девчонку?       Настроение с утра еще мрачнее, чем обычно. Эти сны каждую ночь врывались в сознание, в итоге, настроение с каждым утром становилось все хуже и хуже, а сохранять абсолютное равнодушие к окружающему миру - все труднее.       Стоило отвлечься, попытаться расслабиться, и зеленые глаза снова были тут как тут, будто ждали за углом подходящего момента. Снова эти мольбы, приказы, требования и неизменный выкрик в порыве отчаяния: «Слабый тот, кто не просит помощи у товарищей, надеясь только на себя!»       Саске тряхнул головой, отгоняя видение, не желая слушать уговоры, а навстречу ему бежала напарница, сверкая лукавой улыбкой. - Саске! – Она прижилась к нему всем телом, нисколько не смущаясь неодобрительных взглядов прохожих, оглядывающих бесстыжую девицу. Парень мысленно вздохнул, приготовившись к очередной игре Карин, в которой не хотел участвовать. Его раздражали слова, прикосновения и прозрачные намеки, с помощью которых она пыталась заманить его в уединенное место. Оставалось загадкой, почему эта девушка не понимает слова «нет» и не оставляет в покое. Его ледяное спокойствие, годами доводимое до совершенства, и без того пошатнулось, и готово было разрушиться в любой момент. - Мне некогда. – Как и ожидалось, эти слова, сказанные с таким холодом, что можно было засыпать всю страну Огня снегом, не дали желаемого результата. - А куда ты идешь? Тренироваться? Можно с тобой? – Пока Карин шептала елейным голоском и томно заглядывала в глаза Саске, ее рука незаметно пробралась под рубашку, касаясь гладкой кожи. - Ты совсем стыд потеряла, чокнутая дура? – Суйгетсу пришел на помощь командиру как раз вовремя: девушка сразу же забыла о своих приставаниях и, гневно сжимая кулаки, уставилась на надменно улыбающегося напарника. - Что ты сказал, карась-переросток?! Пока эти двое ссорились, Саске благополучно скрылся, в мыслях благодаря товарища: тот всегда появлялся в нужное время и отвлекал внимание Карин на себя, давая ему возможность убежать с «поля битвы». При этом Суйгетсу не отказывал себе в удовольствии довести напарницу до белого каления. - Я иду на тренировку с Саске, и ты мне не помешаешь! - Уже помешал, - девушка огляделась по сторонам, но ее кумира уже не было видно – он, в очередной раз, бесследно пропал, пока она разбиралась с ехидным шиноби. Карин в ярости кинулась на напарника, поливая его последними словами и желая стереть с его лица наглую ухмылочку.       Тому ничего не оставалось, кроме как схватить разъяренную девушку за руки и, прижимая как можно ближе, угрожающе прошептать в самое ухо: - Еще одно слово, и я оторву тебе голову, истеричка. - Попытайся, ихтиандр недоделанный! И ласты свои от меня убери!       Люди на улице с неодобрением наблюдали эту сцену, мысленно приписывая еще один грех на счет молодого Учиха, посмевшего привести с собой этих сумасшедших.       Саске направился к реке неподалеку. Вчера он сам себя измотал до такой степени, что не мог ничего, кроме как доползти до постели и отрубиться, в надежде, что это принесет ему глубокий сон без надоедливых приставаний, но в очередной раз ошибся – уставший разум еще больше погрузился в изумрудную пучину.       Лагерь Конохи располагался довольно близко к реке, так как водоснабжения в палатках практически не было, как и электричества и таких простых удобств, как туалет. Саске это нисколько не смущало. Он побывал в местах, где крыша над головой – это редкость, а уж ванна – непозволительная роскошь.       Выбрав место, подальше от лагеря, затерянное в густой заросли, парень скинул с себя одежду и зашел в воду. Теплое течение приятно обволакивало тело, расслабляло затекшие мышцы после вчерашних испытаний. Вода настолько прозрачная, что было видно, как мимо плавали маленькие стайки рыб, быстро разлетаясь в стороны от неаккуратного движения.       Берег здесь резко обрывался, покрытый мягкой травой. Место было довольно глубоким, дно покрыто мелкими камушками, то и дело впивающимися в ноги, но Саске это только радовало. Неприятные ощущения не давали назойливым зеленым глазам терроризировать его.       Досадуя на себя, он вымылся, и принялся за стирку, не желая выходить из теплой воды. «Кто бы видел меня сейчас: последний Учиха полощет вещи в реке, как прачка с двадцатилетним стажем. Если бы заметил Наруто, пришел бы конец моей репутации. Навечно», - Саске остервенело тер рубашку, как будто она была виновата во всех бедах, что свалились на него, а лицо кривилось в усмешке. Он давно забыл, что такое улыбка или смех – эти бесполезные атрибуты давно выброшены, а эмоции заперты под надежным замком, который, по его мнению, после возвращения в Коноху уже успел сломаться.       Отряхнувшись, как бродячий пес, парень развесил мокрые вещи на ветки кустарника, что скрывал его от любопытных взглядов. Теперь осталось только одеться, а натягивать одежду на мокрое тело было самым отвратительным занятием, хотя к нему он тоже давно привык. Сложить свои пожитки: щетка, паста, мыло, бритва и все. Дел больше нет.       Саске тут же повалился на землю, прикрывая глаза от яркого солнца. Спать – ошибка, снова будет одно и то же, не спать – видеть то же самое. Нигде от нее не спрячешься. Бесконечные тренировки надоели. К тому же, они приводят к одному результату – потемнению в глазах и головокружению.       «А может и правда, пусть Сакура меня обследует? В конце концов, что я теряю?» - эта мысль приходила после странных сновидений, но он упорно ее отталкивал. В мыслях он же начал спорить сам с собой, сомневаясь в правильности своего решения, но всегда приходил к одному ответу: никто не поможет, и тешить себя глупой надеждой бесполезно.       Веки опускаются, и снова возникает настойчивый зеленый взгляд: - Я буду ждать! Я смогу! Я не слабая! Я помогу тебе!       Саске не смог сдержать стон. Сколько можно? Он никак не ожидал, что все эти слова его так зацепят. Но что мог поделать, когда Сакура говорила так убедительно, будто была уверена в себе на все сто процентов и даже больше? Зеленые глаза снова молчаливо требовали ответа, повторяя все те слова, что так глубоко засели в сознании, вынуждая принять поражение и сдаться, уступив настойчивости двух надоедливых созданий: «Ладно, я пойду, только бы избавиться от вас!»