Их чувства

Простые слова

Уходя в ночь, не обернусь… Лишь рукою усталой взмахну я. Больше я ничего не боюсь, Вкус свободы внезапно почуя…

      Легкий ветерок проник сквозь полог, пробегая по гладкой коже, тут же покрывшейся мелкими мурашками. Давно наступило утро, и за зелеными стенами палатки там и тут раздавались голоса проснувшихся жителей.       Здесь же, внутри, было тихо. Две фигуры на спальнике, прикрытые легкой простыней, казались бы навечно замершими статуями, если бы не их ровное дыхание.       Голова Сакуры покоилась на мужском плече. Тонкая ладонь спокойно лежала на груди, то разводя пальцы в стороны, подобно вееру, то снова сжимаясь в цельную пластину.       Это утро не было похоже на те, что описывают в любовных романах, которые взахлеб читала Ино. Не было ни поцелуя, пробуждающего возлюбленного ото сна, ни объятий, даже «доброе утро» никто из них не сказал. Да она и не ожидала от Саске бурного утра. Все, что он сейчас делал – это перебирал ее волосы, пропуская прядь между пальцами, почти отпуская, позволяя ей свободно струиться, а потом снова зажимая в ладонь, лишая возможности ускользнуть от сильной руки.       То, что произошло вчера, было неразрешимой загадкой для обоих, а разговор до сих пор звенел в ушах. - Тогда… - Сакура пристально смотрела в эти глаза, в которых сейчас отражались ее собственные – покорные. Неужели она успела сдаться всего за несколько минут пребывания с ним рядом? Этот человек влияет на нее слишком сильно, подавляя личность. Он был так близко, казалось, протяни руку - и вот он здесь, с тобой, но, в то же время, так далеко, его душа, его мысли - они не принимают тебя, твою сущность. И что делать, когда взгляд гипнотизирует, заставляет подчиниться? Сдаться и потом ненавидеть себя или бороться и ненавидеть себя еще больше?       Рука легко взлетела вверх, плавно скользя в пространстве; ладонь, со свистом разрезая воздух, устремилась к такому любимому и ненавистному лицу. Доля секунды - и его блок легко останавливает движение, еще миг - и сильные пальцы до боли сжимают тонкое запястье, выворачивают руку, безжалостно приподнимают вверх, будто хотят вывихнуть плечо. - Никто и никогда не останется безнаказанным, попытавшись меня ударить.       Слезы обиды навернулись на глаза: «Я даже не смогла задеть его! Это нечестно! Почему ему можно плевать мне в душу, а мне даже жалкой пощечины отвесить нельзя?!»       Руку резко отпустили, отталкивая внутрь палатки так, что она чуть не упала на тот самый спальник, что этим утром служил для нее постелью. Гневные глаза снова обернулись к своему обидчику, желая отмщения. Рот уже открылся, желая высказать недовольство, но ее снова опередили: - Опять ревешь… - И что с того?! Как будто тебе есть до этого дело! – Сакура решила попытаться еще. Прыжок, очередной взмах и снова легкий толчок, только уже в грудь – девушка снова на спальнике. Еще один выпад, и все повторяется сначала. Злость, обида на саму себя, на то, что в итоге этот самодовольный гордец оказался прав, и она настолько слаба, что не может его даже коснуться. Все переживания вырывались наружу слезами, которые он так жестоко высмеивал, сжатые зубы уже с трудом сдерживали горечь и разочарование, и через минуту душевные бастионы пали и чувства хлынули, как дикий поток, поднимая со дна все мелкие камушки душевных ран. – Почему все так вышло?! Почему я всю жизнь должна страдать из-за тебя?!       Саске был так спокоен, что это еще больше выводило из себя. Казалось, она бьется головой о стену, будто маленький муравей, который решил раскрошить скалу, - он просто отбивал все ее удары. - Воспринимай меня всерьез! И сражайся нормально! - Сначала поднимись до моего уровня, – опять эти самодовольные слова, указывающие на то, что Сакура ему не ровня.       Все смешалось: слезы и ярость, ненависть и любовь - и девушка уже просто не могла разобрать этот водоворот чувств, сметающий все психологические барьеры. - Тебе ведь совсем нет дела до того, что произошло! Лучше притвориться, что ничего не случилось?! Как притвориться, что нас с Наруто просто не существует! Как будто меня не существует! – она смотрела на парня, ожидая ответа, но эта абсолютная невозмутимость лучше всяких слов выражала его мнение. - Какая же я дура. Знала, что ты так себя поведешь, но все равно решилась! И как я могу до сих пор любить такого, как ты? – усталость камнем упала на плечи: и утренний разговор, и задание, и мечты, которые самой себе показались наивными и детскими. Слова, слетевшие с губ, оставались незамеченными, пока горькая обида заполняла душу, но и их смысл дошел до девушки со временем.       Она тут же застыла, снова остановленная его вездесущими руками, которые, как стальные оковы держали ее запястья, не давая пошевелиться. Глаза испуганно расширились, сознавая то, что она только что произнесла вслух.       Саске вспоминал вчерашние события, снова не веря в реальность всего произошедшего. Он уже перестал удивляться собственным действиям, идущим вразрез со всеми принципами и правилами здравого смысла, но принимать это как должное все равно не хотел.       Холодная усмешка сама собой расплылась по лицу, хотя он и желал оставаться абсолютно бесстрастным. Странное животное удовлетворение наполнило тело от этих слов. Опять стал непонятен ход собственных мыслей: чего так радоваться, если эта девушка не нужна, никогда не была нужна, но сейчас она была повсюду – спасала от болезни, лечила от яда, приходила во сне и наяву. И теперь эти простые слова, сказанные в порыве праведного гнева, теплом разливались по телу, растапливая ледяной гроб одиночества. В тринадцать лет он не верил этой фразе, этим слезам, этим глазам; выкинул из головы все эти глупости, девчачий лепет, не имеющий никакого смысла. Они выросли. И эти зеленые глаза уже не так наивны, как в тринадцать лет. Они не ждут ответа, они не удивятся отказу, они готовы к разочарованию, они уже сдались. - Глупая. - Да, - она уже давно не замечала горячих ручейков, текущих по щекам, – они стали таким естественным явлением с тех самых пор, как Саске вернулся. Сколько раз за этот месяц она заливалась слезами? Не сосчитать. Думала, что изменилась, и тринадцатилетняя плаксивая девчушка исчезла из этого мира. Но стоило только замаячить ее кумиру, и она снова тут как тут: наивная, маленькая, беспомощная и абсолютно никому не нужная - рвет себя на части, чтобы он заметил, понял, насколько важен для нее. И все напрасно, как всегда. – Глупая и бесполезная, как сломанная кукла. Скажи, почему тебе так нравится унижать меня? Почему ты отказываешься от всего, что вчера произошло? - Я говорю то, что считаю нужным и, если это кого-то унижает, – не мои проблемы. И от своих поступков не отрекаюсь. - Но… - Сакура в шоке уставилась на парня, понимая, что весь сегодняшний день не имел никакого смысла. Весь ее гнев не имел никакого основания, и вся эта бравада, что сейчас прозвучала, как сцена из замшелой трагедии с плохими актерами, не имела никакого подспорья. – Повторяю в последний раз, зачем ты пришла?       Он снова сбил ее с толку неожиданным вопросом, явно давая понять, что дискуссии закончены. - Я… не знаю, – действительно, зачем она примчалась? Чтобы высказать этому надменному человеку все, что наболело? Чтобы разнести здесь все и стереть его холодное выражение с лица? Возможно… Но что-то говорило, что Сакура подсознательно ждала другого: что он обнимет ее и скажет, что все хорошо… От таких наивных мыслей саркастическая усмешка вмиг скривила лицо: «Жди! Чтобы Саске повел себя, как обычный парень: романтичный и нежный? Никогда такого не будет! Я состарюсь и умру прежде, чем моя мечта осуществится!» - Чего ты хочешь? - Не знаю…       Круг замкнулся. С этих слов их разговор начался.       Она опустила голову, упираясь макушкой ему в грудь, собираясь с мыслями. Что решить, что выбрать? Снова эта дилемма… Уйти и забыть все, как страшный сон, или все-таки рискнуть и подарить ему огрызки своего сердца? - Что… что будет, если я скажу, чего хочу сейчас? Если… если хочу, чтобы вчерашняя ночь повторилась… - Хочешь, чтобы я тут корчился от яда? - Н…нет… другое… - Я больше ничего не помню. Все остальное было сном. - Врешь… Признай, что помнишь. - Тогда скажи вслух, чего хочешь от меня. - Зачем тебе нужно это услышать? - если бы он знал зачем, но разум упорно желал услышать признание из ее уст: «С каждым днем я все меньше себя понимаю. И во всем виновата эта плакса». И опять молчание. Сакура уже поняла, что Саске не отступится, пока не услышит этих слов. Щеки порозовели, и сердце забилось учащенней. Она должна это сказать, если до сих пор на что-то надеется. - Ну… черт, не могу я этого вслух сказать.       Да, всего три каких-то слова, которые он слышал столько раз от других, сказанные тихим, еле различимым голоском за звуком их дыхания, подействовали на него так, как никогда раньше. Сегодня Саске открыл новые стороны в собственном характере: он никогда не думал, что что-то сможет захватить его внимание так, как тренировки или стремление к мести, что еще никому не удавалось, а вот Сакура побила все рекорды, заставив мысли парня крутиться только возле нее, забывая обо всем остальном, когда он сжимал ее в объятьях. Это раздражало, потому что давало ощущение того, что он - обычный человек, каких миллионы, не способный контролировать себя в любой ситуации, хотя Саске отдал себе должное: ему удалось сдержать свой порыв, и это не могло не принести некоторого злобного удовлетворения собственными способностями.       И сейчас парень задумчиво перебирал ее волосы, даже не замечая собственных действий. Запихивать эмоции обратно в тесный ларец было трудным занятием, но он справлялся, должен был справиться, иначе - пропал.       Для Сакуры эта ночь тоже принесла много новых открытий, не понимая, как один и тот же человек может вести себя совершенно по-разному в двух одинаковых ситуациях. В прошлый раз Саске был под действием сыворотки, не понимал, что творил. Сегодня все было также восхитительно, даже лучше, но… Ее немного коробил этот жесткий контроль над самим собой, который парень продемонстрировал сегодня ночью. Ни одного лишнего движения или звука, будто он находится в бою, на грани жизни и смерти. Обидно. Почему просто от близости Саске она теряет всякую возможность рассуждать здраво, а он даже в такие пикантные моменты холоден, как лед.       Она подняла голову в надежде увидеть ответ на свой вопрос в его глазах, но не нашла ничего, кроме своего отражения. Рот приоткрылся, готовый задать мучавший вопрос, когда полог резко распахнулся, впуская какого-то странного мужчину. Его взгляд быстро пробежал по двум молодым людям, лежавшим, тесно прижавшись. Девушка поежилась - этот взгляд был до жути холоден, даже хуже, чем у Саске. - Учиха, есть разговор, – с этими словами он вышел, видимо, все-таки имея чувство такта, которое, как уже успела убедиться Сакура, не было присуще ее возлюбленному.       Парень быстро оделся и вышел, оставляя девушку в одиночестве гадать, что это был за человек и зачем ему понадобился Саске в такую рань…       «Черт! Какая рань?! Я же опаздываю! Тсунаде-сама сегодня придет с поверкой!» - Сакура взглянула на маленькие часы в своей сумке и не поверила собственным глазам – стрелка отмеряла десять минут одиннадцатого, когда в шесть утра девушка, как штык, должна была сидеть за столом, разгребая очередную порцию бумажек.       Она быстро натянула пыльную и мятую одежду – вчера в пылу гнева не стала переодеваться после задания, а сразу примчалась сюда. Расческу искать было некогда, да и откуда было знать, где она может быть у Саске и была ли вообще такая роскошь у парня – у Наруто вот не было, он всегда говорил: «Пятерня - моя лучшая расческа», - за что уже не раз получал от напарницы. Наскоро плеснув на лицо воды и представляя, что устроит ей Тсунаде за опоздание, Сакура пулей вылетела из палатки, поймав себя на мысли, что уже второй раз покидает это место второпях.       Саске успел лишь заметить мелькнувшие розовые пряди и брошенное на прощанье: «Забегу вечером!», - когда девушка уже скрылась из вида, сломя голову несясь в сторону госпиталя. Так было даже лучше, не придется выслушивать очередную сцену, когда он сообщит о том, что ночное рандеву окончено. Вот только он же не приглашал ее сегодня вечером:«Быстро же она отошла от вчерашней истерики…»       Разозлившись на себя за то, что малейшее напоминание о девчонке вытесняет все остальные мысли, Саске запихал подальше свои размышления, снова обращая внимание на командира – Тай здесь, а значит, их ждет еще одно занудное задание, после которого у всех у них будет такое чувство, будто побывали в аду.       Глаза шиноби пристально наблюдали за парнем, пока тот рассматривал исчезающую вдали девушку, подмечая, как незаметно для постороннего глаза меняется его, казалось бы, бесстрастное лицо. До посещения палатки подчиненного он уже знал, что обнаружит в ней. Конечно, сутками следить за Учихой, отмечая каждый его шаг, о котором впоследствии приходилось докладывать Пятой, было неблагодарным занятием, но что поделать? Приказ есть приказ. Тсунаде-сама просила постараться не допустить возможного сближения Харуно Сакуры и Учихи Саске, помня давнюю привязанность девушки к этому человеку. Он был уверен в успехе данного задания – мальчишке никто не нужен, даже усилия прикладывать ни к чему. Однако это неожиданное отравление неизвестно чем все перевернуло вверх дном. И в этой ситуации Таю ничего не оставалось делать, кроме как сидеть и наблюдать – что же будет дальше. - Оставь девочку в покое… - «Первый камень брошен. Посмотрим, поднимешь ли ты его». - Отвали. Это не твое дело, – было сильное желание удивленно поднять бровь, услышав такое высказывание: «Довольно эмоционально для мальчишки. Неужели у малышки получилось его зацепить?» - Хочешь и из нее сделать такой же отброс общества, каким являешься сам?       Саске сам не осознавал, насколько сильно сжал кулаки, пытаясь унять рвущееся на волю желание врезать этому мужику, что всегда лезет не в свое дело с таким видом, будто он - пуп Вселенной. Главное - взять себя в руки и не давать провоцировать. - Она сама сделала свой выбор.       Тай в этом сильно усомнился, предположив, что Саске предварительно довольно сильно пнул девушку в нужном направлении. Были кое-какие догадки, о которых шиноби говорить не собирался, решив сначала убедиться в их правильности. - Ладно. Через пятнадцать минут жду тебя у северных ворот. У нас очередное задание. Твои товарищи уже в курсе. Не опаздывай.       Сакура бежала в больницу, не замечая изменений вокруг: большая часть палаток исчезла, оставив после себя неестественно-ровные пятна на земле после долгого пребывания людей на этом месте. Первыми заселялись гражданские лица, а осталось только несколько десятков шатров, принадлежащих шиноби да тем, кто собирался отстраивать собственные дома - к ним принадлежали семьи Нара, Яманака, Инудзука и другие. Самым обширным был клан Хьюга: их палатки были несколько обособлены от всего остального лагеря, а сейчас казались еще более отдаленными, так как пропали связующие шатры между ними и остальной частью деревни.       Неподалеку красовались свежевыкрашенные дома. Переезд еще не завершился, и многие продолжали таскать вещи туда-сюда, в суматохе забывая то одно, то другое. Сакура тоже получила ключи от маленькой квартирки за особые заслуги, точно так же, как и Наруто.       Посетила мысль, что мама уже наверняка собрала их скудные пожитки, два дня дожидаясь непутевой дочки. О том, что устроит родительница, когда девушка вернется домой, думать не хотелось, к тому же, веселый напарник уже бежал навстречу: «Как же все это не вовремя!»       Наруто, завидев вдалеке Сакуру, сначала не знал, как себя повести: скрыться из виду, притворившись, что не заметил, или все-таки поздороваться? Победило второе. Он подбежал к явно спешащей по делам подруге, радостно улыбаясь и немного смущаясь. - Привет, Сакура-чан! – приветствие получилось несколько скомканным, так как парень немного стушевался, запнувшись на первом слове. - Да-да, привет, Наруто. Тебе что-то нужно? Я очень спешу. - А… ничего!       Сакура мило улыбнулась и уже повернулась, чтобы продолжить свой путь, когда возглас друга остановил ее. – Сакура-чан, я тебе хотел кое-что сказать. - Только побыстрее… - Ну… это… я… - Если ничего серьезного, то давай потом, хорошо? – и, в очередной раз взглянув на часы, девушка понеслась в госпиталь, чертыхаясь на каждом шагу, совершенно не замечая эту странную неуверенность в голосе Наруто. - Хорошо… - сказанные тихо слова она уже не могла услышать, скрывшись за очередной палаткой. Парень остался стоять посередине дороги. Он хотел извиниться за свое поведение. Вчера, находясь в шоке после общения со злобной Сакурой, Наруто наткнулся на Хинату, бесцельно бродившую по улице.       Девушка, как всегда, отводила глаза и тихо разговаривала с ним, попеременно краснея, теперь он знал причину этого румянца, выскакивающего на щеках девушки всякий раз, как только она вскидывала на него свой восхищенный взгляд. Ему было стыдно, но после видения гневной напарницы, кидающейся на всех подряд, как цепная собака, парню захотелось подольше поговорить с Хинатой, так резко отличающейся от его подруги – более нежной и спокойной, с взглядом, полным тепла и доброты, а не ярости, на грани сумасшествия.       Он удивился, но беседа с юной Хьюга была довольно увлекательной, хоть Наруто и не мог поддержать большинство тем разговора или Хината боялась отвечать, запинаясь на каждом слове. Она была милой в своей стеснительности, и ему льстило то, что именно он является причиной всей этой девичьей робости. Молодые люди проговорили до самой ночи, медленно прогуливаясь мимо палаток, ловя хитрые взгляды местных жителей, подмигивающих герою деревни и наследнице самого могучего клана Конохи.       Все эти взгляды, казалось бы, должны были смущать, но Наруто нисколько не расстраивался – он в компании прекрасной девушки – ему просто нечего стыдиться.       Но теперь, увидев Сакуру, он почувствовал себя виноватым за то, что наслаждался вечером с другой девушкой, как будто предал напарницу, хотя между ними ничего не было. - Привет, Наруто-кун! – после вчерашней прогулки Хината слегка осмелела, окрыленная надеждой, ведь весь вечер парень провел с ней и только с ней, не заговаривая на тему Сакуры и ее достоинств. - А, это ты, Хината, привет, - он еще раз кинул взгляд туда, где несколько минут назад Сакура завернула за угол, и столкнулся со светло-серыми глазами, как никогда раньше, ярко сверкающими на утреннем солнышке. Его унылый тон несколько приубавил ее уверенности, но девушка решила идти до конца. - Эээ… Наруто-кун, давай погуляем сегодня вечером? - Извини, я не смогу. - П…понятно… наверное, у тебя задание? – надежда теплилась в груди еще какое-то время, - тогда, возможно, завтра… - Нет. Прости, но я не думаю, что нам удастся еще раз прогуляться вместе… - Наруто не хотел говорить так жестоко – корил самого себя за ошибку, заметив, как лицо Хинаты постепенно потеряло все яркие краски, и мертвенная бледность выступила на гладкой коже. - Ну… тогда… и…звини, что навязалась, – девушка сорвалась с места и убежала прочь.       Сколько прошло времени, пока бежала, она не помнила, но остановилась только тогда, когда прямо перед собой увидела защитную стену. Тяжело дыша, прислонилась к ее шершавой поверхности, закусывая нижнюю губу, заставляя подбородок не трястись, а слезы - не капать на землю:       «И на что я только надеялась, дурочка. Мне уже отказали один раз. Стоило только ему просто поболтать со мной пару часов, и я уже растаяла. Дура! Теперь осталось только забиться в угол и упиваться жалостью к самой себе. Снова». Ноги ослабли, и девушка опустилась на землю, прижавшись спиной к холодному камню. А в голове вертелся один вопрос: «Почему сердце не может быть таким же, как эта стена? Безразличным и бесчувственным, чтобы не биться так сильно каждый раз, как только завидит его вдали?»       Время шло, отмеряя секунды постепенно успокаивающимся биением сердца. Маленькая фигурка, скрючившись, сидела у стены, казалась маленькой соринкой на фоне огромного белого камня. Здесь было тихо, и никто не нарушал мерный ход мыслей, рисующий страшные картины будущего.       Придя в себя после неприятного разговора, Хината поднялась с земли, деловито отряхивая короткие штаны. Она кое-что для себя решила, с тупой болью прощаясь с прошлым, уходя от своего укрытия, даже не оглянувшись на землю, на которой красовалось одно единственное слово, аккуратно выведенное тонкими пальцами:«Забудь».