Под маской Джокера

Медовое сияние, напоминающее блеск тигрового глаза, ещё долго не отпускало Нелли: кошачий взгляд завораживал своей человеческой осмысленностью. Вспышка памяти высветила вдруг: «Она обязательно пришлёт нам рыцаря с кошачьими глазами». Нелли застыла над чашкой кофе: уж не тот ли это обещанный рыцарь-спаситель? Рыцарь Кот... Звенья одной цепи. Первое января — сонный, мятый день. Ещё мигают гирлянды, блестит мишура, пахнет мандаринами, по телевизору — салат из развлекательной чепухи, и так хочется взбодриться! — Как насчёт большого экрана? — предложила Нелли. — Хорошая мысль! — одобрила дочка. Они оделись и вышли на скрипучий снег, подрумяненный косыми янтарно-розовыми лучами восхода. В кинозале «Радуги» сегодня был день мультфильмов — без перерыва крутились диснеевские полнометражки, сборники «Том и Джерри», «Кунг-Фу Панда». В перерыве Нелли с Леськой вышли в кафе, чтобы перекусить. Для дочки — какао с блинчиками, себе — кофе и пиццу. Кольнуло сердце. «Многовато кофе в последнее время». За соседним столиком сидела девушка в короткой тёмной куртке и чёрных джинсах. Взъерошенная шапочка дымчато-русых волос с мелированными прядями, светло-карие глаза с дерзким кошачьим разрезом — как медовые топазы. Чем-то она напоминала C.C.Catch в молодости. Пухлому ротику очень пошла бы улыбка, но губы были сомкнуты серьёзно, а их уголки — опущены. Перед незнакомкой стояла бутылочка газировки. От мультиков уже гудела голова, а каток, залитый вокруг ёлки на центральной площади, так и манил надеть коньки и звучно чертить на глянцевом льду узоры. Леська ещё не умела кататься, и приходилось её держать, но и это не спасло от падения. У Нелли тоже вдруг неуклюже разъехались ноги, и она хлопнулась рядом. — Ладно, пошли домой, — потирая ушибленные места, предложила она. Но Леська не сдавалась так легко. Она решила во что бы то ни стало научиться кататься на коньках не хуже Ирины Слуцкой и отказалась уходить. — Давай, помогу. — К ним подкатилась, эффектно затормозив «завитушкой», девушка из кафе — та самая, с золотистыми кошачьими глазами. Нелли угадала: улыбка и зимний румянец и в самом деле добавляли ей очарования. Каталась она уверенно, почти по-чемпионски, и вскоре с таким инструктором у Леськи начало получаться весьма сносно, хоть и всё ещё немного неуклюже. Иногда, правда, её ноги начинали трястись, и она теряла равновесие. — А-а, я падаю! — вопила девочка, изо всех сил балансируя руками. Незнакомка всегда молниеносно оказывалась рядом и ловила незадачливую фигуристку. Нелли так увлеклась, что даже забыла спросить имя этой девушки, да и некогда было: она залюбовалась стройными ногами в облегающих джинсах и смелым кошачьим блеском медово-янтарных глаз. — У бортика, у бортика держись, — подсказывала девушка Леське. Вроде бы, голос как голос, ничего необычного, но отчего-то Нелли мерещился горячий костёр на снегу, стреляющий искрами из своего лохматого пламени в январскую бездну ночного неба. — Я в «Радуге» киномехаником работаю, — сказала незнакомка. — Сегодня у меня выходной. — Я вас там, в «Радуге», в кафе видела. — Нелли описала вокруг девушки и Леськи неширокий круг, пошатнулась при торможении, но устояла. — Киномеханик — необычная для женщины профессия. «Как и таксист», — проплыла мысль, от которой грустно вздрогнуло сердце. А вслух Нелли спросила: — А можно узнать, как вас зовут? — Простите, забыла представиться, — усмехнулась девушка. — Меня зовут Кира. А вас? — Нелли. Через час, разрумяненные и приятно уставшие, они пили кофе с круассанами в ближайшем к катку кафе. Чем больше Нелли смотрела на Киру, тем крепче затягивало её янтарное очарование этих кошачьих глаз, а Леська прилипла к новой знакомой так, будто они были закадычными подругами уже давно. — Мама, ну можно, Кира придёт к нам в гости? — принялась она упрашивать, подняв брови умоляющим «домиком». — Не знаю, Лесь... Мы её, по правде говоря, ещё не очень хорошо знаем, — неуверенно проговорила Нелли. — Но можно как-нибудь на днях ещё покататься на коньках, а дальше посмотрим. Простите, — добавила она, обращаясь к Кире, — я просто не привыкла приглашать гостей с бухты-барахты, без подготовки. Сегодня у нас и попотчевать вас нечем, да и не прибрано дома... На самом деле два года траура давали о себе знать внутренним сопротивлением новым знакомствам. Даже, скорее, инерция траура. Слишком тяжело было сдвинуть эту огромную и холодную глыбу тоски и впустить в тихие комнаты, где ещё жила память о Владе, малознакомого человека — пусть даже на правах «просто друга». Даже проникшись почти с первого взгляда симпатией к Кире, Нелли осторожно, чтобы не разбередить старые раны, прощупывала свою душу, как бы спрашивая разрешения: допустимо ли? Не будет ли это кощунством? Окоченевшая душа не торопилась откликаться, ворочаясь в теле, словно в гробу; она была скована анабиозом, как залёгший в берлогу медведь, вот только по весне забыла проснуться... — Я работаю сутки через двое, — сказала Кира. — Завтра рабочий день, а вот послезавтра можно и на каток. Только лучше во второй половине дня: после смены надо будет отоспаться. — Хорошо, в три часа устроит? — В три? Нормально. — Ну, тогда встречаемся послезавтра на катке. Леська радостно заёрзала на стуле, хлопая в ладоши: — Ура! Нелли долго не спалось: вроде бы кофе она выпила не больше обычного, но в крови бесчинствовала настоящая кофеиновая лихорадка. Пытаясь использовать эту энергию во благо, Нелли села за перевод, но не смогла сделать и пары страниц. Мысли беспокойными птахами мчались к Кире. Да, пожалуй, она понимала Леську: её собственное сердце тоже согрелось чувством, будто она знала эту девушку давно. Ночью Нелли проснулась от зудящего беспокойства: уж не забыла ли она выключить газ? Нет, как оказалось, не газ, а компьютер. Светящийся прямоугольник монитора бросал на одеяло голубоватый свет, а гирлянда на елке мерцала в режиме медленного перетекания одного цвета в другой. Странно... Нелли казалось, что она выключила и то, и другое перед сном. — Всё страньше и страньше, как сказала бы Алиса, — вырвалось у неё, когда она села в рабочее кресло. Она уже давно не заглядывала на «Стихи.ру», но в браузере был открыт её авторский кабинет, и в поле ответов других авторов чернела единичка. Нелли привычно потянулась к мыши, но не нашла её на коврике. «Это ещё что за новости?» — удивилась она. Сам кабинет тоже выглядел непривычно: логотип сайта из строгого красно-серого прямоугольника превратился в переливающийся разноцветными огнями звездолёт, на борту которого было написано: «Стихирушечка». — Не поняла юмора, — фыркнула Нелли. — Это что за новшества дизайна? «А тот ли это сайт?» — осенило её. Может, подставная ссылка, фишинг? Вскинув глаза в поисках адресной строки, Нелли обнаружила, что и внешний вид браузера сменился. Может, Леська что-то нахимичила? Строка нашлась сбоку, и адрес в ней не стоял на месте, а бежал снизу вверх. — Что за дела? — Нелли начала раздражаться. — Да где эта мышь?.. На коврике, свернувшись клубочком, посапывала живая пушистая крыса. Нелли с визгом отдёрнула руку, а крыса открыла чёрные глаза-бусинки и сказала «мультяшным» голосом: — Ну чё орать-то, блин? А если бы тебе кто-нибудь посреди ночи в ухо заорал — приятно бы было? — Это глюк, — откатившись назад на кресле, пробормотала Нелли. — Сама ты Глюк, — хмыкнула крыса. — Кристоф Виллибальд, тысяча семьсот четырнадцатого года рождения. Из колонок зазвучала печальная мелодия из «Орфея и Эвридики», как бы иллюстрируя слова крысы. — Это чтоб ты вспомнила, кто такой Глюк, хе-хе, — пояснила незваная гостья. Разговаривала она голосом Масяни. — Я поняла, — прошептала Нелли. — «Алиса в стране чудес». Я сама сказала: «Всё страньше и страньше». Слушай, а Сумасшедшего Шляпника тут поблизости нет? Или Мартовского Зайца? — Нет, — отрезала крыса сердито. — А вот Кот уже несколько месяцев ждёт твоего ответа! — Какой К-кот? — заикнулась Нелли. А про себя подумала: «Кажется, грибов мы в кафе не ели. Вроде не с чего быть такому приходу». Крыса захихикала, глядя ей куда-то за плечо. Нелли обернулась с опаской, ожидая увидеть очередного непрошеного гостя, но там на всю стену — а точнее, это была уже не стена, а огромный экран — растянулась светящейся надписью её мысль о «чудесатых» грибочках. — Хех, ты думай-то потише, — ехидно посоветовала крыса. — А то ведь, эт-самое... в целях повышения качества обслуживания всё записывается! Какой Кот, спрашиваешь? Тот, который Рыцарь. Ты такой блок поставила, что хрен пробьёшься... Кто тебя так блокироваться-то учил? Прям Великий китайский файрвол, блин... Кликни на единичку-то уже, ну! — Чем я её кликну? — недоумевала Нелли. — Мыши-то нет! — А руки у тебя из какого места растут? А единичка уже вся дрожала, извиваясь и тоненько пища: — Кликни меня! Кликни меня! Я вся горю! Не оставалось ничего иного, как только дотронуться до бедняжки пальцем. Та издала сладострастный выдох и пропищала: — Оо... Дас ист фантастиш! Монитор распахнулся, как окно, и из него повеяло настоящим свежим ветром, полным запаха трав и цветов. Ночная тьма звала шёпотом звёзд, и Нелли безумно захотелось оказаться по ту сторону... Не успела она подумать об этом, как монитор-окно начал увеличиваться, засасывая её в свою гипнотическую глубину. Под ногами оказалась крыша, а впереди до самого горизонта раскинулся мерцающий океан городских огней. Неправдоподобно огромная, похожая на головку адыгейского сыра луна висела в тёмном небе, и в её свете серебрилась шерсть большой кошки, сидевшей на парапете — той самой, от чьего укуса в последнем кошмаре Джокер отступил. Знакомые янтарные глаза смотрели с прохладной задумчивой грустью. — Так это ты, — вырвалось у Нелли. — Ты так и не ответила мне. Забросила свою страницу... Что тебя спугнуло? Луна вливала в кровь сыворотку правды, и Нелли листала дни, недели и месяцы назад. Вот он, этот день. Леська чистит свёклу, чтобы заправить борщ. — Я тогда подумала: зачем незнакомому человеку интересоваться, как мне спалось? — Тебя напугал этот вопрос? — Кошачьи глаза излучали мягкую, успокаивающую мудрость. — Это у нас с ребятами что-то вроде позывного. Вместо «как дела». А отзыв, если всё спокойно — «спал, как бревно», а если не обошлось без приключений — «видел во сне покойную бабушку». — Ребятами? Пейзаж тем временем сменился: они находились на крыше огромного небоскрёба в футуристическом городе с летающими машинами. — Ну да. Мы зовём себя Рыцарями Снов. Я — Рыцарь Кот. Есть ещё другие — Рыцарь Медведь, Рыцарь Волк, Рыцарь Ворон. А с Рыцарем Крысом ты уже познакомилась. В реале его зовут Илья, он программист и фанат «Масяни». Животные — это наши здешние аватары. Мы помогаем людям бороться с кошмарами. — То есть... — Нелли, задыхаясь, обвела изумлённым взглядом пейзаж, похожий на декорации к фантастическому фильму о далёком будущем, — вот это всё — сон? — Ну наконец-то, — усмехнулся Рыцарь Кот. — А ты думала, крысы или кошки в обычной реальности умеют разговаривать? Сон — это тоже реальность, просто с другой плотностью и частотой вибрации, к ней подключается душа уснувшего человека. Иногда здесь можно поговорить с теми, кто покинул физический мир... Мне оставили послание с просьбой найти тебя и помочь. С умершими общаться трудно, в получаемой от них информации много искажений. Мне не сразу удалось выйти на тебя. А потом ты испугалась и закрылась от меня. Спасибо Крысу: он нашёл способ обойти твой «файрвол». «Рыцарь с кошачьими глазами...» Нелли стирала со своих щёк, как ей казалось, слёзы, но нет — это были жидкие алмазы, которые пульсирующими шариками улетали в невесомость. Влада... — А я могу... Можно её как-то найти здесь? — Безумная надежда щемящим криком пронзила грудь. — Не стоит тревожить тех, кто ушёл. Ты должна её отпустить, чтобы её душа могла двигаться дальше, но ты своей тоской приковала её к этому миру. Ты и сама страдаешь, и её заставляешь мучиться. А дочка у тебя необычная. Её душа очень старая и мудрая — из тех, кого зовут Учителями. Они приходят на Землю, чтобы помогать ближним. — Так что мне делать? — Горстка невесомых слёз Нелли разлетелась, вознеслась в небо и влилась в Млечный Путь. — Учиться, — был ответ. Рыцарь Кот прыгнул с крыши. Нелли вскрикнула, но напрасно: тот взлетел и описал над её головой круг, загребая лапами воздух. — Ты тоже так сможешь, если захочешь. Млечный Путь пел, усыпляюще звеня, и Нелли захотелось вознестись к нему, чтобы покачаться на нём, как в гамаке. Стоило ей подумать о полёте, как её ноги оторвались от крыши. Возможность невозможного стала тетивой, запустившей её в полёт, и звёздная колыбель приняла её. А открыв глаза, Нелли увидела свой кабинет на «Стихи.ру» — обычный, без «приколов». Мышь тоже была на месте, ёлка мигала в углу, а отброшенное в сторону одеяло возвышалось бесформенной кучей на постели. «Я что, за компом уснула?» Леська посапывала в своей комнате, и Нелли со вздохом облегчения прикрыла дверь. Открыв форточку, она подставила лицо морозному ночному воздуху. Сказочный, тонкий аромат не то ванильного мороженого, не то персикового джема чудился ей в январском дыхании. — Забавный Крыс, — вспомнила она с усмешкой. Присев за кухонный стол со стаканом молока и овсяным печеньем, она утонула в раздумьях. Наверно, реплика Рыцаря Кота, оставленная ею когда-то без ответа, подспудно беспокоила её, и это беспокойство приняло такую форму. Рыцари Снов... Прямо сюжет для какого-нибудь мистического триллера. Сердце ёкнуло родным именем, и по щекам покатились уже не алмазные, а обычные слёзы. Струя воды устремилась в отверстие стока раковины. Нелли подставила под неё сложенные ладони, чтобы умыться, как вдруг из стока потянуло канализационной вонью и зябкой сыростью. В этом дыхании слышался жуткий шёпот на каком-то адском языке, каждое слово которого вонзалось в душу ледяным шипом. Из зеркала на неё смотрели чёрные глазницы Джокера. Парализованное страхом горло не издало и писка, Нелли просто осела на холодный кафель пола, а преследователь в маске высунулся из зазеркалья, склоняясь над ней, до ужаса реальный: каждую складочку его плаща Нелли могла рассмотреть, каждую нить в ленте на тулье шляпы... — Ой, я тя умоляю, — раздался знакомый мультяшный голос. — Ну это же до дыр заюзанный киношный штамп! Просто штампище! Приятель, ты б хоть как-нибудь пооригинальнее обставил своё появление! Ну, например, такая рука из унитаза — представляешь себе эту шизанутую картинку? — тянется и хватает героиню за жопу, хе-хе-хе!.. Или из духовки — такой весь обугленный, страшный, как Фредди Крюгер, с пирожком в зубах: «На начинку поскупилась, сука, умри-и!» Или вот ещё вариант: открывает главгероиня упаковку прокладок, а ты ей оттуда: «Я впитаю всю твою влагу!» А зеркало — жуткая банальщина. Сорри, чувак. На раковину вскочил Крыс с нахально-насмешливым выражением на мордочке и хитрым блеском глаз-бусинок. — Кстати, мой ход сейчас — тоже штамп, — добавил он. — Правда, не так сильно заюзанный, как твой. Вот такой я самокритичный, гы-гы. Ну, чего расселась? — моргнул он Нелли. — Я задал тему — подхватывай. Мочи этого мудака! От смешного крысиного голоска Джокера передёргивало, словно от скрипа пенопласта по стеклу, и он втянулся обратно в зеркало. Ледяные оковы ужаса таяли, тёплый ток крови по жилам разбудил в Нелли лёгкую пьянящую сумасшедшинку. «Вспоминай, вспоминай...» — Встречаются двое, — начала она с пола, с каждым словом распрямляясь всё увереннее. — Один говорит: «Я вчера такую красотку в постель уложил!» А второй: «А мне не везёт. Всё либо малолетки, либо старухи попадаются». И два вируса гриппа полетели дальше. — Неплохо для начала, — одобрил Крыс, ловко перебираясь на край ванны, а оттуда — на корзину для белья. Джокер отступил в зеркальную глубину, корчась в конвульсиях. В голове свистела пустота — все годные анекдоты остались за звенящей полосой забвения, и Нелли продолжила, сочиняя на ходу: — Придавило червяка книжной обложкой. «Попал я в переплёт», — думает червяк. А Штирлиц, стряхивая его на пол, досадливо поморщился: «Там в Центре уже совсем, что ли, людей не хватает?» Зеркало пошло трещинами, Джокер за ними блевал сквозь маску, а из ушей у него текла болотно-зелёная жижа. — До-о-а, детка, больше креатива! Сделай ему вынос мозга! — подбадривал Крыс. — Летит стая медных тазиков, на них смотрят снизу два ёжика, — добивала своего врага Нелли, изображая всё в лицах для пущего эффекта. — Один тазик спрашивает: «Где тут конкурс красоты среди тазиков проводится?» «Там», — показал один ёжик. Тазики полетели дальше, а второй ёжик говорит первому: «Ты чё, там же конкурс для жареных напильников в маринаде, а для тазиков — в другой стороне!» А первый усмехается: «Наконец-то вся эта хренотень медным тазом накроется!» Зеркало со звоном осыпалось на пол, и из-под осколков растеклась вонючая дрянь, чёрная, как нефть. — Йес! — торжествующе пропищал Крыс. — Ты его уработала! Абсурд рулит! — И что? Он больше не придёт? — с надеждой спросила Нелли, переводя дух. Сердце бухало, отдаваясь эхом в каждой клеточке. Крыс, умываясь лапками, изрёк: — Это только начальный левел, мать. А когда ты сдерёшь с него маску — вот это и будет фаталити. Подметая осколки, Нелли порезалась, но вместо крови из раны потекла ртуть. Голова отяжелела, словно отлитая из свинца, перевесила и утянула Нелли в чёрный тоннель с шёлковыми стенами. Перед ней белела вордовская страница. Сфокусировав взгляд, Нелли узнала свой перевод, а спасительное и такое знакомое, такое настоящее гудение системного блока наконец-то возвестило о возвращении в реальность. Гирлянда не горела — всё верно, она её выключила. Но и компьютер она тоже выключила, ложась спать. Опять... Метнувшись в комнату к дочке, Нелли в отчаянии осела на пол возле кровати и, гладя Леську по волосам, взмолилась: — Ты мудрее меня, мудрее мамы, мудрее нас всех... Скажи, что мне делать, чтобы проснуться? Леська, открыв глаза, улыбнулась. — Ложись в постель и засыпай. Спотыкаясь и ударяясь обо все косяки, Нелли без сил поплелась к дивану. Эта череда безумных снов, это проклятое зазеркалье компьютерного монитора казалось бесконечной ловушкой, из которой ей никогда не выбраться. Устроившись под тёплым облаком одеяла, она мысленно сказала: «Я проснусь утром. Компьютер будет выключен. И ёлка — тоже». На волнах размеренного дыхания она мягко нырнула в тьму сомкнутых век. Синий сумрак зимнего утра проглядывал в щель между занавесками, а из кухни доносились звуки чьей-то возни: наверно, Леська уже встала. Монитор компьютера тёмный — слава Богу. Мишура и ёлочные игрушки тускло поблёскивали на чёрных ветках, гирлянда не горела. Зеркало в ванной оказалось целёхонько. Не без опасливого содрогания глянув в него, Нелли увидела только себя — бледную со сна, с голубыми тенями в подглазьях. Впрочем, она уже ни в чём не была уверена — реальность это или очередной сон? Ущипнув себя, Нелли ойкнула. Леська хозяйничала на кухне: сварила свои любимые яйца всмятку, намазала маслом разрезанные пополам булочки и уже размешивала в горячем молоке «Несквик». — Завтрак готов, мам. Два яйца тебе, два мне. А кофе ты сама себе сваришь. — Молодец... Ты моя помощница. — Чмокнув дочку в макушку, Нелли потянулась за туркой. Больше никаких летающих котов и говорящих крыс не появлялось: похоже, она вышла из этого лабиринта снов. Здесь прошло всего несколько часов, а там... Нелли казалось, там она прожила несколько жизней.