Самая желанная ласка

Язык Мурасакибары соскальзывает с подбородка Химуро на его шею и ведет влажную дорожку к ключицам. Чуть задерживается во впадинке между ними, а затем размеренно начинает прогуливаться по груди Тацуи. Зубы осторожно подцепляют затвердевший сосок, потом второй, и эти действия вызывают у Химуро все новые и новые приливы удовольствия. Зарыв пальцы в густой шевелюре любовника, Тацуя несильно начинает надавливать Мурасакибаре на голову, помогая тому определиться с дальнейшим маршрутом. Губы Ацуши касаются напряженных мышц живота друга, не оставляя без внимания ни один кусочек дорогого тела. Химуро почти стонет в голос, когда поцелуи достигают его паха, и остаются мгновения до самой желанной ласки, на которую способен рот Мурасакибары, как Ацуши возвращается к губам Тацуи и начинает снова их неистово терзать. Пальцы возлюбленного несдержанно врываются в тело Химуро, а спустя какое-то время Мурасакибара овладевает Химуро полностью, в который раз доказывая ему всю свою любовь. Все мысли еще затянуты туманом, какой обычно оседает в голове после оргазма, и Химуро решается задать Мурасакибаре волнующий его давно вопрос, надеясь на то, что любовник будет с ним предельно откровенен. — Ацуши, тебе нравится заниматься со мной сексом? Мурасакибара приоткрывает глаза и, чуть развернув голову, непонимающе смотрит на Тацую. — Муро-чин, почему ты это спрашиваешь? Разве не очевидно, что нам хорошо вдвоем? — Понимаешь… Почему-то иногда мне кажется, что я не особо хорош для тебя… — А? Давай повторим, и я развею вмиг все твои сомнения. — Ладно, — Химуро вдруг краснеет, — я спрошу прямо. Ацуши, почему ты никогда не берешь у меня в рот? Мурасакибара вздрагивает, его щеки тоже начинают пылать. Закрыв лицо ладонями, он что-то нечленораздельное мычит и мотает головой. — У-у, Муро-чин, ты спрашиваешь о таких смущающих вещах. — Черт, но мы же не первый месяц близки. Видели друг друга с разных ракурсов, чего тут стесняться? — Тебе что, мало моих поцелуев и проникновения? — Конечно нет… просто… Просто иногда я тоже хочу, чтобы ты мне это делал. — Муро-чин… это невкусно… — Э?! О чем ты? — Ну, эта штука… сперма… она такая противная на вкус. — Если ты ни разу никому не делал минет, откуда ты знаешь, какой вкус у спермы? — Однажды, когда я развлекался один… Муро-чин, это было еще до того, как мы первый раз с тобой переспали… Так вот… Я кончил себе на живот и… в общем, я попробовал… Фу… — Ацуши, ты можешь не глотать это. Просто поласкай мой член губами и языком. Я не буду в тебя кончать. — Муро-чин, когда ты мне это делаешь, я через минуту забываю, кто я и где нахожусь. Ласки, которые дарит твой рот, такие восхитительные, что я не могу себя контролировать. Сдерживаться невозможно… — Я попробую. Как только начнет подступать, я попрошу тебя отстраниться… — А если не получится? — Ну, тогда просто сразу выплюнешь все. Вот на эту салфетку, — Хмуро берет с тумбочки коробку. — Муро-чин, а вдруг меня стошнит? — Не-е-е-т… — Химуро тоже прикрывает лицо руками и падает обратно на подушку. — Все, Ацуши, забудь об этом разговоре!

* * *

Тацуя смотрит в список покупок и соображает, что еще купить к ужину. Сегодня у них с Мурасакибарой очередное романтическое свидание, и учитывая тот факт, что половину вечера они проведут в постели, еда должна быть легкой и быстро приготовляемой. Химуро берет с полки пачку лапши и катит свою тележку в овощной отдел. Проходя мимо аллеи со сладостями, Химуро решает заглянуть и в нее тоже. Любовь Ацуши к вкусняшкам никто не отменял, и посему, приглашая любовника в гости, Тацуя всегда пополняет запасы конфет и зефира. Внезапно его взгляд останавливается на банке с вишневым джемом, и совсем некстати вспоминается недавний откровенный разговор с Мурасакибарой. «А может…» — в голове Химуро мелькает одна мысль, но он тут же ее прогоняет оттуда, нацепив на нее ярлык «Извращенная». Возмущенно качает головой, мол, как такое вообще могло прийти ему в голову, и идет дальше. Сгущенное молоко… Шоколадная паста… Отосланная куда подальше пошлая мыслишка возвращается снова и снова, заставляя Химуро краснеть. «Неужели я так сильно хочу этого, что от отчаяния готов пойти на всякие низости?» — Тацуя кусает себе губы. — «Но ведь, если по-другому нельзя, тогда, возможно, это тоже вариант?» Глубоко вздохнув, Химуро берет с полки несколько банок со сладким содержимым и со всех ног спешит к кассам, будто бы за ним наметилась слежка. ~ — Муро-чин, спасибо, — Мурасакибара обнимает Химуро руками и нежно целует его в шею. — Хочешь еще чего-нибудь, Ацуши? — Тацуя улыбается. — Тебя… — нос Мурасакибары трется о макушку Химуро. Жаркий долгий поцелуй, и вот уже молодые люди избавляют друг друга от одежды. Мурасакибара как всегда несдержан, но и Химуро сегодня ничуть не уступает по темпераменту любовнику. Ацуши хочет уложить Тацую на диван, но тот, перехватив его руку, тащит объект своей страсти в спальню. — Муро-чин, почему нельзя сделать это в гостиной? — Потому что у меня для тебя есть сюрприз, — и, хихикнув, Химуро увлекает за собой удивленного Мурасакибару. Тацуя взбирается на постель и, взяв с прикроватной тумбочки какую-то банку, кокетливо подмигивает Ацуши. Откидывается спиной на подушки, широко разводит ноги в стороны, позволяя другу полюбоваться своими прелестями. Мурасакибара завороженно наблюдает за каждым действием Тацуи, готовясь полакомиться предложенным ему «десертом». — Муро-чин, ты прекрасен… — Ацуши встает одним коленом на постель. — Позволь мне… — Подожди, — Химуро загадочно улыбается. — Я еще недостаточно вкусный… Тацуя окунает пальцы в заранее приготовленную банку, а после начинает водить ими себе по члену, смазывая его чем-то тягучим и липким. — Муро-чин, что ты делаешь? — Мурасакибара напрягается. — А на что это похоже? — Тацуя продолжает ласкать себя рукой. — Ты себя возбуждаешь… Только я не пойму, чем ты себя там мажешь? — Это сгущенка, — Тацуя цокает языком. — Ты же любишь сладенькое. — Муро-чин, ты с ума сошел? — Что? Не хочешь сгущенку? Ну, у меня тут еще джем есть и варенье. — Да не в этом дело! Почему ты это творишь? — Ты сказал, что не делаешь мне минет, потому что это не вкусно. Ну вот я и решил, так сказать, подсластить… — Муро-чин… Я не делал тебе это… Потому что не знаю, как правильно… Ты такой умелый в этом вопросе, а я… Я пробовал тренироваться на шоколадном батончике, но он быстро растаял, а вафельку я откусил… От новых откровений Мурасакибары у Химуро сжалось сердце. Он думал, что противен любимому, а оказалось, что тот просто не знал, как лучше сделать ему приятное. Химуро подобрался к Ацуши и обнял его настолько крепко, насколько смог. — Ацуши, я так люблю тебя… Не знаю, о чем я только думал. Прости пожалуйста… — Муро-чин, ты все еще перепачкан сгущенкой… — Я сейчас же пойду и все это с себя смою. — Зачем же пропадать добру? Если ты не против, я хотел бы попробовать… — настрой Мурасакибары был более чем решительным. Глянув на любимого, Тацуя медленно опустился спиной на простыню. Мурасакибара положил ладони ему на колени и осторожно развел их в стороны. Химуро вздрогнул, когда Ацуши пальцем коснулся головки его возбужденного члена, а после зарделся, так как Мурасакибара не удержался и сунул палец себе в рот. — Муро-чин, а это вкусно. — Ну, это же сгущенка… — Когда я ее всю слижу, уверен, что твой вкус окажется ничуть не хуже… — Ацуши… Договорить Химуро не успел, потому что горячий язык Мурасакибары уже заскользил ему по члену. Тацуя запрокинул голову, растворяясь в долгожданном удовольствии, и последней его мыслью на тот вечер стала мысль о том, что как это все-таки здорово, когда твой любимый сладкоежка.