Вино из звезд

Порой кажется, что сами люди уже готовы перегрызть друг другу глотки. Начинаешь думать, что гигант за стенами, который хочет разорвать тебя на части, куда более приятная компания, нежели собственные соседи. Но именно в таких отчаянных ситуациях могут появиться настоящие герои — люди, способные пожертвовать нечто большим, чем собственная жизнь.       Благоухание цветущей сирени. Приятный, тонкий и ненавязчивый запах, отводящий все устрашающие мысли в сторону. Несильно моросящий дождь, от которого эти светло-фиолетовые грозди покрываются мелкими, прозрачными каплями. Воздух свежий, каким ему и полагается быть после того, как вся городская пыль смоется ручейками чистой небесной воды. Небо было окрашено в цвета уходящего солнца, и, если приглядеться, можно было заметить лёгкий проблеск радуги. Да, погода и атмосфера в Шиганшине была настолько чиста, что все эти кошмары с титанами можно было просто отбросить в сторону. Даже думать ни о чем не хотелось. Простое желание наслаждаться жизнью. Единственное желание, которое приносит долю облегчения.       В ночи же цветущая сирень, освещённая лишь ярким светом луны, успокаивала. Несильно, конечно, но хоть как-то на душе становилось спокойнее, после очередного кровопролитного сражения. Естественно, жертвы были и… Возможно, добрая половина из которых напрасные… Но такова судьба. Даже небо, тёмное и звёздное, не в силах чему-либо противостоять. Это не в его силах, да и помыслах тоже. Йегер сидит в лёгком состоянии транса, почти незаметном и совершенно обычном, напоминающем раздумье. Жаль, правда, не о хорошем. Мысли были ужасны. Кровь, жертвы, куча трупов горожан, лежавших по всей Шиганшине после нашествия чудовищ, у которых, пожалуй, было только одно желание: пожирать людей. Как это… Низко.       Трава, мягкая и приятная на ощупь, покрыта вечерними капельками росы. Цветущая сирень, чьё благоухание словно пытается отогнать все дурные воспоминания, но.. Всё тщетно. Лунный свет, в коем отразилось чуть ли не большая часть всего, что было пройдено. Он как маячок — горел и указывал путь. Как бы Эрен ни старался, забыть у него не получалось. Оставалось только, томно вздохнув, поджать под себя ноги и уткнуться носом в собственные колени, даже не надеясь на то, что завтра что-либо изменится. Страницы огромной рукописной книги алые от крови, а знаки черны, словно та же ночь или тьма. И те всё черней. И, увы, это не пустые иллюзии, коими окружили себя все жители Шиганшины, смирившись с поражениями. Порой даже казалось, что люди сами друг другу хотели прогрызть глотки. И тебе начиналось казаться, что гигант за стенами, который хочет разорвать тебя на части, куда более приятная компания, нежели собственные соседи. Но их состояние можно было объяснить простым фактом: все были напуганы.       Они уже привыкли считать себе высшими в пищевой цепочке. Более мощными и развитыми. Хищниками, не иначе. Но увы, эта иллюзия привела к провалу, бездне, в которой пропало большинство людей. Низших и настолько алчных, что, казалось, их волновала, пожалуй, только собственная жалкая жизнь. И даже оказавшись на краю гибели, никто из них не хотел сражаться, кроме тех, кто поистине верил хоть в небольшую долю того, что они всё же смогут победить. Остальные же предпочли жить, словно скот в загоне, ограждённом колючей проволокой, беспрекословно подчиняясь любым приказам. И самое трагичное то, что даже после того, как у человечества появился общий враг, оно так и не смогло отбросить свой эгоизм для совместного выживания в мире, где единственным шансом на него могут быть только совместные действия. Увы, но даже с тем фактом, что стены могут быть разрушены бронированным — никто, кроме Легиона не предпринимал никаких мер. Даже в злосчастном подвале никто толком-то и не нашёл стоящего ответа на вопросы, поставленные правительством. Ведь, так или иначе, даже с учётом того, что происходило вокруг, гвардейцы умудрились устроить так называемую чистку, в результате которой все, что было ранее, стёрли с лица земли. Ты сражаешься в этих священных войнах, надеясь, что это принесёт хоть какой-то толк. Но в конечном итоге ты лишаешься всего. У тебя не остаётся той мечты, которая вела тебя на протяжении всего пути. Не остаётся и надежды. Да и желание наслаждаться жизнью утрачено. Ты ослеплён ярким, якобы божественным светом, но… Это всего лишь иллюзия. Вокруг которой царит… Вообще дурдом…       Эрен уже не мог смириться с тем, что происходило вокруг. Укрепления, которые защищали человечество на протяжении целого века, стали бесполезными. Да и кому нужны развалившиеся от ударов бронированного титана стены? Никому, конечно же. И даже тени, тёмные и устрашающие, сползают из дальних углов к твоей голове, в очередной раз окутывая её какой-то странной дымкой. Вроде как обыкновенной, но в тоже время немного странноватой. Йегер замирает, как только сзади к нему подходит Армин, обхватывая его руками и притягивая к себе, тихо спрашивает: — Ты всегда смотришь на небо, когда тебе плохо? — Да. — коротко отвечает юноша, словно ему не хочется говорить. Эрен лишь смотрит на звёзды, изредка вздрагивая и тяжело дыша. Нет даже смысла говорить о чём-то, когда он в таком состоянии. Все слова и увлекательные речи, которыми Арлерт обладает в совершенстве, могли просто быть неуслышанными. Стратег понимал, что лучшее из того, что он может сделать — это промолчать. Кому может понравиться лишнее вмешательство в твою собственную жизнь? Никому, и это вполне объяснимо. Люди не любят, когда им указывают что и как делать. Не любят, когда ими командуют. Когда доминируют — и подавно. У Эрена было одно утешение: цветущая в эту пору сирень и яркие ночные звезды. А в более холодные дни это были только звезды. И если можно было сделать из них вино, то оно было бы настолько сладким и крепким, насколько это было бы возможно. Настолько приторным и душистым, что один лишь его запах уносил бы далеко-далеко от сюда. Туда, где не было стен и титанов. Не было людей и их вечной спешки куда-либо. В то место, где была только природа. В огромное, чисто и яркое поле, по которому легко можно было пробежаться. — Армин, что бы ты сделал… Если бы в один прекрасный момент, все изменилось? — произносит Эрен, вздыхая и переводя взгляд на Арлерта, что сидел рядом. — Не знаю, — спокойно отвечает тот. — наверное, наслаждался бы жизнью. — Да? — Йегер делает небольшую паузу. — А если бы изменился я? — Принял бы тебя таким, какой ты есть. С удовольствием и безоговорочно. Разве это не очевидно?