Перегорела.

Знаете, что самое противное в попадании? Хоть ты все будущее досконально знай - не пригодится. Просто потому, что у тебя не будет шанса стать другом героя или его врага. Ты не впишешься в историю или же тебя убьют, чтоб канону не мешала. Ведь история не любит, когда в нее влезают. Ой, не любит! Вот, к примеру, почему я здесь? Да все просто! Какой-то умник на улице сказал, чтобы я не ходила сегодня в школу, ибо там меня ждет великое и ужасное открытие. Лучше бы он молчал. Так бы я не опоздала, и мне на голову бы ничего не упало. Ага, теперь-то я понимаю, что это был такой вот «крутой мачо», который «сунул свои немытые ковырялки» в историю. Понимаю уже, когда мне кое-кто за гранью сказал, от чего же я не в себе. Совсем не в себе!? А мне теперь приходится сидеть и думать: «И почему это тело так похоже на мое собственное?». Да, у меня чужое тело, чужие обрывки памяти и головная боль вот уже полгода. А все дело в том, что у меня постоянно горят руки. Нет, они не зудят, не болят, а ГОРЯТ, самым натуральным огнем. Вот такой прикол. Хорошо еще, что никто не видит. Я проверяла. У многих спрашивала. Осторожно так, под предлогом новой прически, маникюра и т.д. и т.п. Спрашивала: «Вы(ты) во мне ничего странного не замечаешь?». Многие даже не понимали, в чем загвоздка. А еще у меня стоит вопрос на повестке дня. Мы к концу лета с отцом (матери нет) переезжаем в Намимори. НАМИМОРИ! И в школу я ходить буду НАМИМОРИ-И! Ми-лиа! А что самое паршивое, я даже не знаю, будет ли в моем классе учиться Савада или нет. Я не хочу влезать в канон! Тем более ТАКОЙ истории! Я устало потерла глаза и отложила книгу. Все равно никак не могу сосредоточиться на тексте. Просто меня уже месяц «вымораживает» это пламя на руках. Вроде и не горит ничего от его прикосновений, но и мне спокойно жить не дает. Уже много раз пыталась его потушить, но, блин, ничего не выходит. Сегодня я решилась. Давным-давно мне в голову пришла идея направить пламя внутрь себя. Чтобы оно внутри циркулировало. Сегодня этим и займусь. Прямо сейчас. Волей направляю пламя не наружу, как обычно, не начинаю рисовать им в воздухе рисунки, как обычно, (кстати, красиво выходит, просто держишь руку, а пламя изгибается на руке, создавая секундные картины, и дальше растворяется во всполохах огня), а прекращаю отдавать пламя наружу, (что КОШМАРНО тяжело) заставляя пламя гореть и течь внутри. Сначала была эйфория. Такое безграничное всемогущество бурлило во мне, такая страсть к жизни и действиям, потом и разум потух в эмоциях, а потом… через пелену сладостной силы пробился какой-то странный дискомфорт. Как будто на самом деле он и не дискомфорт вовсе. Я прислушалась остатками сознания к своему телу, что-то было не так. Чем сильнее я сосредотачивалась на этом дискомфорте, тем сильнее он становился. Я уже не стремилась понять, что это за чувство, а наоборот бежала от него. Обратно к эйфории, которой уже почти не осталось. Осталась лишь БОЛЬ. Боль, что разрывала на куски. Пламя внутри меня бурлило по кровеносной системе, органам и всему остальному пространству тела. Выжигая и взрывая на части атомы. Я почувствовала, что умираю. Но что мне до смерти? Мне хотелось остаться здесь. Просто прожить эту жизнь. И я рванула всем сознанием в эту боль. Вся уходя в пламя. Выпуская его наружу вместе с брызгами крови и ошметками сгоревших тканей. Вычищая все в своем теле этим всепоглощающим и исцеляющим огнем. Оно менялось. Я чувствовала, как меняюсь сама, и пламя вслед за мной. Если раньше оно было призрачно серым, как тот свет, что пронизывал меня в переходе меж мирами, то сейчас оно стало чистейшим серебром. Я видела им, дышала, чувствовала. Я сама им была. Я была своей же кончиной и своим же началом жизни. Я поняла это и отдалась на растерзание сама. Видимо, именно это повлияло на то, что было дальше. Хотя, не знаю. Просто, пламя стало собираться вокруг меня и восстанавливать все то, что разрушило. Как там было. Пламя солнца. Ага, а у меня походу - луны. Лечит и калечит сразу. Хи-хи. Ой, простите, нервное. Сейчас как раз нервные окончания восстанавливаются. Через долгое время огонь все же потух, и меня просто вырубило. Дальше я уже ничего не помнила. Пришла я в себя уже в больнице с кучей пищащих приборчиков по соседству. И осунувшимся отцом. Через месяц, как только меня выписали, мы переехали. Как раз конец каникул и наступил.