тряпка

— В жопу иди со своей смертью. И таблетки туда же засунь, — Юнги натягивает одним резким движением куртку, и в этом жесте, в нём — всё его бешеное недовольство. — Дебила ты кусок. Бесишь. Тэхён подпирает плечом дверной косяк: у него чёлка лезет в глаза, только даже сквозь мутно-рыжие пряди можно разглядеть налитые кровью белки. Свитер на нём кажется просто огромным мешком; узор в виде вышитых чёрным оленей заметно побледнел, мелкие катышки собрались на рукавах и груди. Тэхён поджимает губы и, кажется, выглядит искренне виноватым. Юнги всё это совсем не ебёт. Просто Тэхён правда дебил и катился бы отсюда к чёртовой матери, но это его квартира, и поэтому Юнги уберётся отсюда сам, чтобы не злиться ещё больше. И так нервы ни к чёрту, а тут, блин, этот. Избитый жизнью и потерянный. Мозгов на то, чтобы думать, не хватает, и предел его фантазии — подохнуть. Это Юнги (не)повезло прийти к нему на полтора часа раньше обещанного. Он только флэшку хотел отдать, которую зажал ещё год назад, а тут вспомнил, совесть за жопу покусала, вот и сунулся к этому. Долбанутому на всю голову. У Юнги внутри всё, блять, клокочет от ярости. Нет, ну кем надо быть, а? В руку лезвием потыкал, потом, видимо, страшно стало, потому что там не порез даже — просто тонкая царапина. Ни крови особо, ни мгновенной телепортации в небесный Рай. Таких идиотов даже в Ад брать не стоит. А Тэхён стоит весь такой понурый и покаявшийся, только на этот раз Юнги ебал. Пусть не опускает так плечи и не всхлипывает. Сам виноват, что слабак и тряпка. Юнги натягивает кеды, защемляет задником палец и шипит зло. Весь этот день — одна сплошная подстава. А Тэхён с его суицидальными наклонностями — просто вишенка на торте. Свитер-то кровью всё равно заляпать умудрился, а потом же пошёл в комнату, таблеток каких-то набрал-намешал, закинулся снотворным, но не вырубился — сидел и пялил в стену, привалившись спиной к кровати. Неудачник — это вот точно про него. Не умеешь убиваться — так не лезь. На самом деле Юнги, когда заходит в квартиру и видит Тэхёна на полу спальни, говорит другое: — Ты что, блять, ревёшь? И Тэхён стонет, отчаянно и глухо. Утыкается покрасневшей мордой в колени. И заливается рыданиями. Тряпка. Все эти бесконечные баночки таблеток так и стоят на письменном столе, там, блять, даже аскорбиновая кислота есть. Отличный способ свести счёты с жизнью. Тэхёну проще было совсем не рождаться. Так им всем определённо было бы спокойнее. Тэхён опускает голову совсем низко, так что касается подбородком груди, и обнимает себя за плечи. Юнги его в этот момент, честно, — ненавидит. Он смотрит в зеркало себе за спину: между мутных отпечатков пальцев Тэхён переступает с ноги на ногу и шевелит губами. Может быть "я был не прав". Или "я хочу сдохнуть". Или "купи мне чего-нибудь поесть". Но Юнги не может расслышать слов, и это тоже — злит дико. Ким Тэхён, с этими его сменами настроениями, особой подверженностью влиянию магнитных бурь и обязательным осенним сплином, кажется Юнги самым страшным из всех возможных проклятий. Юнги заправляет шнурки в кеды и оборачивается: Тэхён так и стоит, затихший и жалкий. Он топает к Тэхёну и толкает его к стене — тот с тихим охом ударяется об неё лопатками, но взгляд не поднимает. Юнги сгребает его за ворот свитера и тянет к себе, и их лица вдруг оказываются совсем близко. Может, стоит всё-таки признать, каким бы бесячим Тэхён ни был, но он Юнги нравится. Его soft spot, за который ещё стыдно так. И блять. Юнги вообще-то не всё равно. Поэтому он сжимает пальцы крепче и заставляет Тэхёна вздёрнуть голову и посмотреть ему в глаза. Что-то вроде "видишь своё отражение в моих зрачках? вот в это ты и превратился". — Сука, — говорит Юнги и тяжело дышит. Его откровенно колотит, но необходимость сказать что-то, как-то донести то, что он сейчас чувствует, кажется, вот-вот его разорвёт. — Ты мне только попробуй ещё раз так, а. Я тебя с того света вытащу. Хрена с два ты так просто откинешься. Бесхребетная херня. Тэхён смотрит на него огромными чёрными глазами и моргает совсем редко. Юнги прислоняется лбом к его лбу и цедит сквозь зубы: — Живи, блять, неблагодарное ты животное. Безмозглое к тому же. Понял, да? — и не отпускает, пока Тэхён не кивает. У Юнги, блять, глаза слезятся. Он стукает Тэхёна по плечу и делает шаг назад. Свалить отсюда к чёртовой матери. Или он сейчас просто свихнётся. Он уже стоит у дверей, когда вспоминает. Шарит в карманах, а потом дёргается к Тэхёну и впихивает ему в ладонь флэшку. И, нет, ему не становится плохо оттого, как робко приподнимаются уголки тэхёновых губ.