Лжец

Замок поглотила тишина. Лишь гулкие, далеко разносимые акустикой залов шаги прерывали абсолютное безмолвие замка Дракулы. Даже треск пламени, освещающего ледяную тьму бесконечных коридоров, стал неслышным, почти беззвучным. Алукард быстро шел сквозь полуобвалившийся зал, настороженно оглядываясь, и невольно сжимал рукоять Крессиграма. Эта ненормальная тишина сбивала его с толку, мешала думать. Он уже больше часа не слышал ничего, кроме собственных шагов и стука сердца. И это в замке его отца, где на нижних уровнях кипела лава, а под крышами и на стенах гнездились гарпии! Передернув плечами, вампир ускорил шаг, но вдруг замер как вкопанный: шум шагов исчез. Он посмотрел под ноги – обычный каменный пол, ничего особенного. Сделал пару шагов, но ни единого звука так и не раздалось. Создавалось впечатление, что твердый на вид камень превратился в что-то другое… - Черт! – выругался отпрыск Дракулы, отпрыгивая на стену. Его этой фигней больше не обманешь. Он отлично помнил, чем могут становиться полы замка и при каком условии. И точно: подтверждая его догадки, пол начал окрашиваться кроваво-красным. Вскоре поверхность превратилась в сплошное кровавое море, бурлящее и стонущее тысячью голосов. Бельмонт скрежетнул зубами: он-то считал, что отец избавился от этой части себя. Но, похоже, безумная часть Дракулы была столь же бессмертна, как и он сам. И сейчас эта жижа весьма агрессивно тянулась кровавыми щупальцами к любимому сыну своего хозяина. Алукард вскинул голову к потолку: люстра отсутствовала, но несколько статуй крылатых воинов, попирающих своими крыльями свод, были так же неплохим укрытием. К тому же над правым плечом одной из них был заметен черный провал, явно ведущий куда-то выше, в относительную безопасность. Вампир покосился на поднимающуюся кровавую жижу и обратился в стаю летучих мышей, поднимаясь выше и опускаясь на плечо того самого ангела, с которого можно было ускользнуть прочь от слишком активной «воли замка». Еще раз оглянувшись на кровавое озеро, он раздраженно подумал, что надо было развалить этот рассадник зла по кирпичику уже давным-давно. Хмыкнув, Алукард коснулся рукой края провала, намереваясь нырнуть в спасительную темноту, но его пальцы вместо податливого воздуха наткнулись на препятствие. Сын Дракулы успел удивленно охнуть, попытался отдернуть пальцы, но было слишком поздно. Гибкие щупальца крепко обхватили его кисть, не отпуская попавшего в ловушку воина. Вампир зарычал, стараясь выхватить меч, но сгусток тьмы, притворившийся проходом в стене, выстрелил новой партией цепких отростков, обхватывая и вторую руку своей добычи. Алукард напрягся, пытаясь с силой вырваться из захвата, но его держали очень крепко. Попробовал отпрыгнуть, но увы – гибкие щупальца почти тут же обхватили обе ноги, подсекая свою жертву и отрывая вампира от твердой поверхности. Зависнув в воздухе, Бельмонт невольно оглянулся вниз и увидел, что кровавое море исчезло. Понимая, что вариантов немного, воин извернулся, вцепился клыками в группу щупалец, удерживающих его правую руку, мотнул головой, разрывая путы. Молниеносно выхватив меч, одним круговым движением разрубил остальные щупальца и полетел вниз. Тяжело приземлился, упав на одно колено. Алукард хотел вскочить на ноги, но тут же взвыл от дикой боли: оставшиеся на руках и ногах черные жгуты вдруг проросли шипами, пронзившими его запястья и щиколотки насквозь, разрубая мышцы и сухожилия. Потерявший контроль над конечностями, вампир выронил меч и неловко завалился на бок. Тут же черное пятно на потолке тысячью игл рванулось к нему, отбрасывая клинок к стене огромного зала. Черно-багровое облако тьмы и голосов окружило его, вновь сковывая его движения бесконечными веревками из мрака и крови. Но на этот раз некоторые из них еще и обхватили его за шею, не давая шевельнуть головой. - Ты пришел… Опять ты… Отнявший у нас Нашего Лорда… Ты…Его кровь… Ты… - бесконечный шепот доносился со всех сторон; казалось, сами стены вещают сотней голосов. – Ты… Сын… его сын… его кровь…кровь... Алукард лихорадочно думал, стараясь не слышать этого скрежещущего многоголосья, но путы сжимались все сильнее, заставляя трещать и гнуться его стальную броню на руках и ногах и сжимая шею до темноты в глазах. - Его кровь… Ты…. Но ты ОТНЯЛ ЕГО У НАС! ТЫ! ТЫ! ТЫ! – голоса сорвались на истеричный крик, а связанного вампира ударило об пол, раскрошив его на несколько метров вокруг. Почти оглушенного, его снова подняли и опять ударили, на этот раз о стену, разбив его спиной нижнюю часть опорных статуй. Несмотря на удары, сын Дракулы насмешливо хохотнул, отвечая шипящим и орущим от ярости голосам: - Он сам ушел от вас, протухшего нутра этого рассыпавшегося замка! Вы – ничто, вы –тень его безумия. – вампир хмыкнул. – Так что заткнитесь и истлейте уже, жалкие твари! От хлынувшего со всех сторон яростного скрежета и ругани Алукард чуть не оглох. Багровое море бесновалось, ударяя своим пленником обо все препятствия, какие только оставались в почти опустошенном помещении. Внезапно какофония исчезла. Удивленный Бельмонт посмотрел на успокоившееся алое море, ставшее вдруг ровным и гладким, как огромное черное зеркало. Но держали его так же крепко. Так продолжалось несколько мгновений, и пленник уж было решил, что эта ползучая шизофрения его папаши окончательно двинулась и как-то вырубила сама себя от злости, но тут что-то на поверхности ровного кровавого озера привлекло его внимание. По зеркальной глади разошлись волны, и сквозь нее проступило нечто, которое Алукард предпочел бы никогда не видеть. Лишенное рук и ног чудовищное существо с лицом его отца, смотрящего на него белесыми, будто слепыми глазами, поднялось из глубин, будто огромный морской змей, слегка покачиваясь и стегая воздух растущими вместо волос щупальцами. Монстр улыбнулся и заговорил: - Жалкие твари? О, сын, как ты ошибаешься…- голос был почти спокойным, хоть и проскальзывало в нем нечто яростное, коверкающее ровный тембр. - Я не твой сын, выродок! – с отвращением парировал вампир. - Даже так? – змей приблизился, обвив нижнюю часть своей туши вокруг ног своего «сына». Склонился к уху зафиксированного воина и продолжил: - Ведь мы одно целое, мы и твой отец. Мы его часть, мы его кровь… – внезапно одно из щупалец на голове Иннера резко вонзилось в шею Алукарда, впрыскивая в него что-то. – И его сила… - Ублюдок! Что ты сделал?! – зашипел Бельмонт, чувствуя, как от места укола по телу расползается болезненная слабость. - Это что бы ты не сбегал от нас…Щенок… - вампира схватили за подбородок и повернули впритык к перекошенной от ярости морде чудовища. – Скажи нам, зачем ты здесь? Убить нашего лорда… убить нас…ты уже убил нас…ты… - Если я здесь и убью кого-то, то только тебя, ты, тварь! – с трудом проговорил Алукард, еле шевеля зажатой в щупальце челюстью. - ЛЖЕЦ! - заорал монстр, забрызгивая лицо пленника каплями крови. – Лжец! Ты пришел убить его…и убить нас… ненавидишь его! Ненавидишь нас… Лжец! Путы, удерживающие вампира, сжались вновь, выпуская шипы. Воин зарычал от боли, но сопротивляться он не мог – проклятая дрянь отравила его кровь, силы покидали его. Сейчас он не то что в летучих мышей не превратится – шевельнуться-то было трудно. Алукард всегда старался пить как можно меньше людской крови, ограничивая себя, а жажду подавлял при помощи придуманных им самим лекарств и настоев. Сейчас это его и губило – двойная отрава в крови. Яд Иннера и его собственные изобретения. - Больноо? Страдаешь, вампир? – тварь с лицом Дракулы тоже заметила, как тяжело задышал пленник и как потемнела и загустела его кровь, текущая из нанесенных ран. Часть щупальца впитали в себя. – О-о-о! Это не наш яд? Это твой яд! Отравил себя сам, глупая кровь нашего Господина… - Да. Пошел. Ты. – с трудом прошептал Алукард. Темная пелена застилала глаза, дышать становилось все тяжелее. Вампир начал терять сознание. - Не-ет… Так не пойдет! – услышал почти отрубившийся пленник. - Мы еще не поговорили как следует, кровь господина! Мы еще не убили тебя… мы еще не наказали тебя… - Неожиданно что-то с силой разжало челюсти ослабленного вампира. В рот пробралось скользкое от крови щупальце, но не полезло в глотку, а скользнуло вдоль, распарываясь об острые клыки. В горло хлынула кровь, Алукард закашлялся. Щупальце тут же выскользнуло наружу. Получивший частичную свободу Бельмонт сплюнул часть полученной жидкости, злобно сверкнув глазами в сторону змееобразного Иннера. - Забирай обратно свою вонючую кровь, урод! – рыкнул на него сын Дракулы, попутно разминая освободившуюся шею. Дышать стало легче, но кровавые мушки все еще плясали перед глазами, и было что-то еще… -Глупец…Глупый сын, глупая кровь нашего Лорда! Не хочет пить нашу кровь, не хочет пить людскую кровь… Наша ему противна, а их крови он бои-ится… Да будет так! – насмешливо прошипел Иннер, быстро обернувшись вокруг добычи, внезапно распрямился и нырнул обратно в глубины кровавого озера. Его не было довольно долго. Алукард собирался уже опять выгрызаться из пут, как вдруг по телу прошла судорога. Мышцы свело, а рот наполнился слюной. «Проклятье! Только не сейчас!» Бельмонт сжал кулаки до упора, прокусил губу, надеясь успокоить нахлынувшее чувство, но все бесполезно. Проклятая вампирская жажда. Потерявшее много крови и отравленное тело вампира стремилось компенсировать недостаток нужной жидкости, причем немедленно. - Какой лжец. Лжет даже сам себе…- вновь показавшийся монстр захохотал, наблюдая за тем, как ломает его добычу. Алукард с трудом сфокусировал взгляд на своем мучителе и заметил, что он что-то принес с собой. Нечто было завернуто в кокон из отростков, но даже сквозь них, сквозь запах кровавого озера, голодный вампир чуял, что внутри. Человек. Зарычав от нетерпения, он рванулся вперед, надеясь скорее вцепиться в добычу. Сознание почти не управляло телом, сдавшись и успокоившись от мысли, что это скорее всего фанатики-рыцари из Ордена. Их кровь он уже пил, и с этим он еще мог смириться. - Хочешь крови, вампир? – насмешливо прошелестел Иннер, приблизив кокон к бьющемуся, как муха в паутине, почти обезумевшему отпрыску Дракулы. – Так возьми же, возьми наш подарок, кровь нашего Лорда! Кокон разжался, и Алукард рванулся вперед, обхватывая внезапно освободившимися руками теплое человеческое тело. Человек жалобно вскрикнул, но голодный вампир уже ничего не слышал. Он молниеносно прокусил шею с левой стороны и начал пить. Он не знал, сколько времени прошло, сколько глумился скользящий над ним Иннер.Какое-то время просто выпало у него из памяти, поглощенное волной неземного наслаждения. Он удивился, что раньше не замечал, какая восхитительная кровь у воинов Ордена. Он крепче сжал свою добычу и вдруг понял, что его жертва лишена доспехов. Он удивился, открыл глаза… Что бы увидеть рыжие волосы, вуалью закрывавшие ему обзор. Оторвавшись от человека, Алукард схватил его за плечи и отвел от себя, что бы рассмотреть… В когтистых лапах вампира умирала молодая девушка, огненно-рыжая, как луч солнца, которого так давно не видел ее убийца. Из-под светлых ресниц все еще лились слезы, но дыхание уже почти угасло, а и без того бледная кожа, покрытая легкой рябью веснушек, начала приобретать синюшный оттенок смерти. - Н-нет… – у Алукарда задрожали руки. Откуда эта тварь взяла молодую девушку?! Да еще и… рыжую. Огненные волосы его любимой жены, вот что он вспомнил. Так вот почему кровь была такой сладкой... - Кровь юных всегда вкусна…Лорд любил ее больше всего…его сын тоже ее любит, мы видим. Допей ее, кровь господина. Допей до конца… - НЕТ! – яростно вскрикнул вампир, пытаясь отнять девушку из все еще держащих ее щупалец. Но, подарившие ему свободу, его путы вновь обхватили его руки, не давая приблизиться к умирающей. Его шею вновь обхватили, задирая голову. А полуживую добычу ухмыляющийся Иннер подвесил над лицом Бельмонта, так, чтобы кровь с разорванной шеи капала на его лицо. - Пей, кровь Господина. – вновь зашипели голоса. Вампир пытался увернуться от летящих на него капель, но его держали цепко. Несколько попало ему на губы, и он невольно слизнул их. Последние крохи жизни, наполненные адреналином и чем-то еще… неуловимым и сладким. Разум внезапно снова оставил его, он раскрыл рот, а смеющийся Иннер подтянул девушку ближе, давая вампиру возможность вновь вцепится в ее шею. Несколько глотков – и жизнь покинула несчастную, принеся ее убийце какое-то невероятное чувство эйфории. Он разжал челюсти, пытаясь отдышатся. А воплощенное безумие его отца радостно отбросило труп рыжей прочь, как сломанную игрушку. Похоже твари принесло невероятное удовольствие наблюдение за процессом кормежки. - Наслаждаешьсся, Лжец? Нам тоже нравится… Мы чувствуем огонь в тебе… Сколько ты не пил из женщин? Сколько ты не касался их… - одно из щупалец скользнуло по животу, забираясь под ремень брюк и дотрагиваясь до напряженного тела. Это прикосновение вернуло вампира к реальности. Только после слов монстра он осознал, что действительно возбужден, причем сильнее, чем думал. - Убирайся оттуда, ты, дрянь! Откуда… Откуда ты вообще взял девушку, чудовище?! – стараясь изогнуться так, чтобы щупальце не касалось напряженного члена, Алукард невольно натыкался взглядом на изломанную фигурку рыжей. Ее вид причинял ему почти физическую боль. – Отвечай, ты ублю…Аррхх!! – пленник подавился своими словами, когда щупальце проворно обернулось вокруг возбужденной плоти и начало сжиматься и разжиматься, как пружина. Давно забытое чувство удовольствия затопило сознание, подарив наслаждение и жар, такой неестественный, лишний в этом ледяном теле. Вампир прилагал нечеловеческие усилия, чтобы не стонать. - Нравится, Лжец? Видим, что нравится. Нам тоже нравилось. Со всеми невестками Господина… Нам так нравилось. Мы их так ненавидели, этих женщин, они отнимали у нас Господина! Но мы тоже их любили… - еще несколько щупалец почти нежно прикоснулись к обнаженной груди вампира. – Ты тоже… ты так же… ненавистен нам… И мы так же полюбим и тебя. Кровь Господина… Монстр приблизил свое лицо к лицу Алукарда, коснулся языком щеки. Пленник зарычал, начиная сопротивляться сильнее, благо сил у него ощутимо прибавилось. Иннер ухмыльнулся и переместился к губам Бельмонта, лизнув их языком. Брезгливо скривившись, вампир сжал челюсти до скрежета зубов. Но тут один из ласкающих его отростков скользнул на спину, вдоль позвоночника, под ставшие и так слишком тесными штаны. Опустилось ниже, скользнуло между ягодиц и с силой вошло в сжавшееся кольцо мышц. Алукард невольно вскрикнул, когда это случилось, морщась от боли в заднице. И тут же к его губам прижались чужие, в рот скользнул проворный, нечеловечески длинный язык Иннера. Вампир тут же укусил инородный предмет, за что получил еще одно щупальце в уже немного растянутый анальный проход. А довольный монстр с лицом его отца, насмешливо глядя на него бельмами глаз, плотоядно облизнулся, видя, как прогибается его беспомощная жертва. - Больно, Лжец? Но это только вначале… Неожиданно, словно приливная волна, по телу вампира прокатилось наслаждение. Оно было внезапным и чудовищно сильным, резонирующим с похожим чувством, поступающим от напряженного члена. Алукард хрипло застонал сквозь стиснутые зубы и кончил, вздрогнув всем телом. Но это ненадолго ослабило горящее в нем желание. Ведь чертовы щупальца так и не прекратили свою работу, извиваясь и пульсируя, не давая телу расслабиться. - Ну, хотя бы твое тело не может лгать, кровь нашего Лорда. Ты тонешь в нас, тонешь в наслаждении… Нам тоже нравится…Но эта вещь мешает, – Иннер рывком опустился к поясу насилуемого вампира и рванул ткань штанов вниз, разрывая их, оставляя лишь жалкие клочки… И получил коленом по перекошенной от вожделения физиономии. Алукард продолжал сопротивляться как мог. Но это только раззадорило чудовище, породив новую волну щупалец. Теперь уже три из них извивались в растянутой до предела заднице, принося невероятный вихрь эмоций из острой боли и удовольствия. Остальные плотной сетью оплетали почти все тело, одновременно фиксируя и двигаясь в такт с остальными, стимулировавшими член. Иннер больше ничего не говорил. Молча кусал его, сначала за обнаженные бедра, потом, убрав щупальца от твердой плоти, провел языком вдоль напряженного органа и, взяв его в рот, снова укусил, заставляя жертву зашипеть от боли. Отпустил, вернув щупальца на место, наблюдая за тем, как измученная жертва кончает еще раз. Медленно поднялся выше и, ухмыляясь, вцепился в горло вампира. Его пленник не выдержал и взвыл, будто взывая к сородичам своей второй сущности, чем вызвал дикий хохот со всех сторон. Голосов стало опять много, они были повсюду, выли и стонали. В глазах насилуемого Бельмонта это стало сильно напоминать ад. Внезапно дикий рев эхом отозвался под куполом зала. Иннер вздрогнул и оторвался от шеи Алукарда. - Лорд? Господин? Хозяин? Принц? – завыли сотни голосов, одновременно восторженно и испуганно. Грохот приближался. Иннер зашипел от ненависти, обернулся к полубессознательной жертве, двумя огромными щупальцами вырвал его из кучи других и со всей силы впечатал в стену. Оглушенный, вампир кулем свалился на пол, полуприкрытый собственным плащом. Чудовище рванулось к нему, схватило за волосы, оторвало лицо от пола, и, шипя от ненависти, рявкнуло: - А теперь мы убьем тебя, маленький лжец, как и обещали! – те же два щупальца превратились в острые клинки и понеслись к шее Бельмонта, намереваясь снести ему голову. В этот момент дальняя стена разлетелась обломками, и в нее с трудом протиснулась гигантская туша дракона. Один молниеносный укус мощных челюстей, и все тело Иннера исчезло в адском пламени из пасти взбешенного зверя. Лишенные опоры лезвия плюхнулись на пол. Раскаленные лапы ящера почти мигом испарили всю кровь с пола, под яростные визги сотен голосов. Дракул зарычал и ударил пламенем по периметру, выжигая остатки багрового озера, прикрывая лапами неподвижно лежащего сына. Безумный рев огня заглушил последние жалобные шепотки, и наступила относительная тишина, нарушаемая потрескиванием раскаленных камней и шумом осыпающейся стены. Вернувшийся к вампирскому облику Габриэль склонился над подрагивающей, пытающейся встать фигурой сына. Он протянул руку, но Алукард раздраженно отмахнулся, с трудом подымаясь на ноги и как можно плотнее закутываясь в плащ. Встретился взглядом с отцом. - Не приближайся ко мне – пробормотал вампир, и, шатаясь, попытался уйти, но через пару шагов начал заваливаться на бок. Сильные руки поймали его за плечи и поддержали. – Я же сказал: не приближайся! – оскорбленно рявкнул сын, но его не слушали. Дракул аккуратно подхватил своего отпрыска на руки, вновь пересекся с ним взглядом. Прочитав во взгляде Принца Тьмы, что ему глубоко фиолетово, получит ли он разрешение от своего отпрыска или нет, Алукард сдался и обиженно отвернулся. Еще раз оглядевшись, Лорд Тьмы резко повернулся и быстрым шагом направился прочь из зала.

***

- Прости. Младший Бельмонт недовольно покосился на отца. Вид у того был крайне печальный, взглядом с сыном он старался не пересекаться. Алукард тяжко вздохнул и уточнил: - За что простить? Дракул удивленно дернулся, очевидно, он не ожидая, что сын вообще ему ответит. Поэтому несколько замялся с ответом. - За все…это. Я не думал, что у него хватит сил на такое...Что он с тобой сделает... – Габриэль осекся, почувствовав, как передернуло Алукарда и как тот плотнее запахнул полы плаща, почти завязывая их узлом. - Ничего, – слегка дрогнувшим голосом парировал белесый вампир. – Я ему это припомню. Да так, что он никогда не забудет. - Ясно, – не зная, что еще сказать, ответил Дракул. – Так все же, можно я тебя донесу до… - Неси куда хочешь. – буркнул златоглазый, снова отворачиваясь от своего отца. Взвесив все «за» и «против», Принц Тьмы понес своего отпрыска к одному из водопадов в глубине замка. Эхо его шагов гулко разносилось по пустынным залам. Они довольно долго так шли, пока в этот раз первым не заговорил Алукард. - Отец? – дождавшись, пока в него уткнется вопросительный взгляд Дракулы, вампир продолжил. – Спасибо, что… ЭЙ! После первого слова не ожидавший благодарностей Лорд Тьмы чуть не выронил собственного сына. Также к внезапному десантированию был не готов сам благодаривший, и он судорожно вцепился когтями в отцовский плащ. - Отец, – в этом слове было полтонны укоризны. - Прости! И не за что меня благодарить, я же… - он наткнулся на взгляд Алукарда, выражавший все, что он думает об этом дне и взаимообратном потоке благодарностей и извинений. – Ладно, понял.

***

До пункта назначения они дошли молча. Дракулу сейчас было все равно, как относится и как сейчас о нем думает младший Бельмонт. Он был расстроен тем, что его безумие все еще может причинить вред его близким. Но ужасно счастлив, что успел вовремя. Ну, почти вовремя…